Звонок от матери застал Константина врасплох. Обычно они разговаривали по воскресеньям, а тут был обычный вторник, семь вечера, он только что вернулся с работы и даже не успел снять ботинки.
— Костя, у нас к тебе дело, — голос матери звучал непривычно бодро. — Наташа решила переехать к вам в город. Работу будет искать.
Константин присел на корточки, чтобы развязать шнурки, и замер.
— То есть как — переехать?
— А так. Девушке двадцать два года, колледж окончила, а работы в поселке нет. Ты сам знаешь. Тут одни магазины, да и те не берут никого. А у вас город, перспективы.
— А жить где она планирует?
— У вас, конечно. Квартира большая, три комнаты. Выделишь сестре одну.
Константин выпрямился. Из кухни тянуло чем-то вкусным — Лиза готовила ужин. Соня делала уроки в своей комнате, оттуда доносилось монотонное «в Австралии водятся сумчатые животные, такие, как кенгуру, коала и…».
— Мам, я должен с Лизой поговорить.
— Зачем? — голос матери мгновенно сделался недовольным. — Ты что, в своем доме не хозяин?
— Квартира у нас общая, поэтому решать будем вместе.
Он сказал это спокойно, но его слова возмутили мать.
— Да, Костя… Ты же мужик. Как так можно? Сестра родная, а ты с женой совещаться собрался. Я понимаю, если бы кто чужой…
— Мам, все, я перезвоню. Ничего сказать не могу, пока не поговорю с Лизой.
Он нажал отбой и пошел на кухню.
Лиза стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась.
— Что-то случилось?
— Мама звонила. Наташа собралась к нам переехать. Работу в городе хочет найти.
Лиза выключила конфорку и повернулась к мужу. Она не сказала ни слова, но Константин и так все прочитал на ее лице. Он знал, что жена думает о его сестре. Наталья была любимым, поздним ребенком в семье, и мать никогда не требовала от нее помощи ни по дому, ни в огороде. После колледжа девушка полтора года «искала себя» — так это называла мать. На самом деле Наташа гуляла с подружками, а дома сидела в телефоне и жаловалась, что в поселке «нет нормальной работы и вообще никакой жизни».
— И на сколько она хочет к нам? — спросила Лиза.
— Пока не найдет работу и не снимет жилье. Лиза, я сам буду контролировать. Найду ей вакансии, помогу с первым взносом за аренду. Честно, Лиза. Это же не навсегда.
Лиза молчала. Константин знал, что сейчас лучше не давить. Он подошел, обнял ее за плечи.
— Давай не будем сразу в штыки. Наташке нужен шанс.
— Угу, — сказала Лиза тихо. — Я подумаю.
Она думала до самого утра, ворочалась, не спала. А на работе, во время обеденного перерыва, выложила все своей подруге — Вике.
Вика работала с Лизой в одном отделе уже пять лет. Она была старше, опытней и, как часто говорила Лиза, «всегда знала, как поступить правильно».
— Лиза, я тебе сейчас такое расскажу, — Вика отложила пластиковый контейнер с салатом. — У моей тети точно такая же история была. Она племянницу с мужем приютила. Сказали — на два месяца. Через три месяца они уже сидели у нее на шее, не выселялись, да еще требовали, чтобы она их зарегистрировала. Тетя участкового вызывала. А он ей — «вы сами их пустили, это родственный конфликт, обращайтесь в суд». Представляешь? Суд, иски, нервы. В общем, выселила она их через полгода. Три заседания суда прошло..
— Ужас какой.
— Поэтому слушай меня внимательно. — Вика наклонилась к подруге. — Если уж берете родственницу пожить — оформляйте договор аренды. Официально. Пропишите сроки, обязанности, все. Чтобы потом не было «а мы не договаривались».
Лиза вернулась домой с твердым намерением поговорить с мужем.
— Я согласна принять Наташу, — начала Лиза, когда они сели за кухонным столом. — Но есть условия.
Константин кивнул.
— Максимум три месяца. За это время можно найти работу и снять жилье. Оформляем договор аренды, письменно, официально. И еще. — Лиза достала телефон, где заранее прикинула расходы. — Мы тратим на продукты около тридцати пяти тысяч в месяц. Плюс коммуналка — десять. Итого сорок пять тысяч на троих. По пятнадцать тысяч на человека. Пусть Наташа вносит свою долю в семейный бюджет.
— То есть ты хочешь, чтобы она платила за то, что живет у родного брата? — Константин нахмурился.
— Это не плата за проживание, Костя. Это компенсация расходов. Ей все равно покупать еду. А если она снимет комнату у чужих — отдаст за нее не меньше двадцати тысяч, плюс коммуналка и продукты отдельно.
Константин помолчал, потом покачал головой:
— Ладно. Только мама… мама будет в бешенстве.
Мать была не просто в бешенстве. Она была оскорблена.
— Ты что, совсем с ума сошел? — Голос в трубке дрожал. — Сестра родная, а вы с нее деньги драть хотите? Как не стыдно, Костя? Я тебя не для того растила, чтобы ты родным отказывал!
— Мам, никто не отказывает. Мы готовы принять Наташу, но пусть она вносит свою долю за еду и коммуналку. Это справедливо. Если бы она на три дня в гости приехала, с нее бы никто ни копейки не взял. А она здесь жить собирается.
— Справедливо! — мать почти кричала. — А что справедливого? Девушка приезжает в чужой город, без денег, без жилья, а вы ее еще обдирать собрались!
— Без денег? — Константин старался говорить спокойно. — А те деньги, что вы с папой для нее откладывали? Там больше ста тысяч, я знаю. И потом, мы же не просим платить за комнату. Только за еду плюс счета.
—Те деньги — это на черный день! А не для того, чтобы родной брат ее тряс!
Споры продолжались две недели. Мать звонила почти каждый день. То уговаривала, то угрожала, то начинала причитать и плакать. Константин не сдавался. Лиза его поддерживала, хотя сама уже жалела, что вообще согласилась на эту авантюру. «Надо было просто отказать, и все, — думала она иногда. — Скандал был бы такой же, а проблем меньше».
— Имей в виду, — сказала Лиза однажды вечером, — если твоя мать не перестанет мне звонить и объяснять, какая я плохая жена, я сама позвоню Наташе и скажу, что мы передумали.
Мать наконец сдалась. Сдалась не потому, что согласилась с условиями, а потому, что поняла: Костя не отступит.
Наталья приехала в воскресенье с двумя большими сумками.
— Здрасьте, — сказала она, оглядывая прихожую. — У вас тут тесновато.
Лиза промолчала. Константин помог сестре занести вещи в комнату, которую они для нее приготовили.
Вечером, после ужина, Костя разложил на столе распечатки.
— Наташ, смотри. Здесь десять вакансий. Пять в супермаркетах, три на складах, две в маленьких магазинах. Зарплата везде от тридцати пяти до сорока пяти. Завтра же начинай звонить и ездить на собеседования.
Наталья отодвинула бумаги пальцем, будто трогала что-то неприятное.
— Я продавцом не пойду.
— А кем? — спросила Лиза из кухни.
— У меня в дипломе написано «товаровед». Я не для того три с половиной года училась, чтобы за кассой сидеть.
Константин потер переносицу.
— Наташ, ты посмотри на вакансии товароведов. Туда с высшим образованием берут. И с опытом. А у тебя колледж и ни дня стажа. Тебя и на должность продавца-кассира возьмут, если повезет. И то в сетевой магазин, а не в бутик какой.
— А вот в бутик я как раз согласна, — оживилась Наталья. — Чтобы одежда была красивая, и чтобы в трудовой написали не «продавец», а «менеджер торгового зала».
— Хорошо, — устало сказал Костя. — Давай так. Завтра едем по всем этим адресам. Если где-то возьмут тебя с формулировкой «менеджер» — отлично. Если нет — идешь туда, где берут продавцом. Договорились?
Наталья недовольно пожала плечами.
Две недели собеседований сделали свое дело. Девушка объездила полгорода, побывала в пяти бутиках (никто не взял — «нам нужны опытные сотрудники»), в трех супермаркетах (готовы были взять кассиром на испытательный срок) и на двух складах тоже («вам придется много работать руками, вы готовы?»).
В конце концов Наталья согласилась на супермаркет в соседнем доме. Кассир-операционист, сорок тысяч в месяц, график — два через два.
Первый месяц прошел спокойно. Наталья ходила на работу, возвращалась, ужинала и уходила в свою комнату. Платила свои пятнадцать тысяч исправно, но без энтузиазма. На предложение помыть посуду или пропылесосить отвечала: «Я же заплатила».
Через месяц Лиза начала осторожно подсовывать золовке объявления о сдаче комнат.
— Смотри, Наташ, тут недалеко от твоей работы, двенадцать тысяч в месяц, комната в трехкомнатной квартире, соседи — девушки.
Наталья даже не глянула.
— Я в коммуналку не поеду. Я хочу отдельную однокомнатную.
— На твою зарплату? — Лиза старалась говорить мягко, но в голосе прорезались металлические нотки. — Сорок тысяч. Однушка стоит около тридцати. Плюс коммуналка, плюс еда. Не потянешь.
— Это мое дело, — отрезала Наталья.
Прошел второй месяц. Наталья по-прежнему жила у брата и за это время не посмотрела ни одного объявления о сдаче жилья. На разговоры о поиске комнаты реагировала молчанием или коротким — «я ищу».
Константин начал нервничать. Лиза — злиться.
— Твоя сестра не собирается съезжать, — сказала она мужу однажды вечером. — Я тебе говорила.
— Не собирается. Я поговорю.
— Ты уже говорил. Два раза. Результат?
Константин промолчал.
На работе Лиза снова пожаловалась Вике.
— Третий месяц скоро закончится, а она и не думает искать квартиру. Костя обещал, что проконтролирует, но она его просто игнорирует.
Вика усмехнулась.
— Я же говорила. Ладно, у меня есть одна идея. — Она написала на листке адрес. — Вот здесь общежитие. Не бойся, не барак. Раньше ведомственное было, а теперь комнаты сдают. Своя душевая и туалет в блоке. Ремонт нормальный. И главное — десять тысяч в месяц со всем. Покажи ей.
— Она не согласится.
— А ты напомни про договор. Срок-то заканчивается.
Лиза так и сделала. Договор аренды, который они заключили, заканчивался через три недели. Лиза распечатала информацию об общежитии и положила на стол Наталье.
— Смотри. Десять тысяч. Чисто, аккуратно. Нормальный вариант.
Наталья прочитала, скривилась.
— Общежитие. Как в девяностых.
— Зато своя комната. Или ты планируешь остаться у нас навсегда?
Наталья подняла голову. Впервые за два месяца в ее глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство.
— Договор заканчивается через три недели, — спокойно сказала Лиза. — Ты можешь, конечно, остаться. Но тогда мы перезаключаем его на рыночных условиях. Аренда комнаты — двадцать тысяч в месяц, плюс доля за коммуналку. И учти – кормить не буду. Братская скидка была только на три месяца.
— Ты не можешь меня выгнать.
— Могу. Договор подписан. Продлевать его мы не обязаны.
Наталья посмотрела на брата.
— Лиза права, — сказал он.
Через неделю Наталья переехала в общежитие.
Она собрала свои сумки молча, вышла, ни с кем не попрощалась.
Через час позвонила мать.
Константин взял трубку и сразу понял, что разговор будет тяжелым. Она не кричала. Она говорила тихо и очень обиженно.
— Значит, выгнали. Сестру родную.
— Мам, никто ее не выгонял. Она жила у нас два с половиной месяца. Мы предупреждали, что три — максимум. Ей нашли нормальное жилье, недорогое. Она сама согласилась.
— А я думала, сын у меня есть, опора. Думала, ты сестру к себе возьмешь, присмотришь, пока она замуж не выйдет. Жили бы вместе, одной семьей. А ты…
— Мам, — перебил Константин. — У меня своя семья. Жена, дочь. Мы не можем жить одной семьей с сестрой. У нас одна квартира на троих.
— А Наташа — не семья?
— Семья. Но другая. Она уже взрослая, у нее своя жизнь должна быть.
Повисла пауза. Потом мать сказала:
—Я разочарована в тебе, Костя. Очень.
И положила трубку.
Через два дня Наталья написала в общий чат всего одно предложение: «Соседи в общаге нормальные. Всё ок».
Константин прочитал, вздохнул и убрал телефон в карман.
Жизнь снова пошла своим чередом.
Автор – Татьяна В.