— Хорошо, живите, — сказала я и забрала документы на машину.
Пальцы дрожали так, что едва удалось засунуть бумаги в сумку. Андрей стоял у окна, спиной ко мне, руки в карманах джинсов. Плечи напряжены, как будто сдерживал что-то. Я ждала, что он обернётся, скажет хоть слово. Но он молчал.
Я вышла из квартиры, которую мы снимали вдвоём последние три года. Студия на девятом этаже панельной девятиэтажки, окна во двор-колодец. Вечно пахло чужой готовкой из вентиляции, соседи сверху каждый вечер передвигали мебель. Но это было наше. Было.
Лифт не работал. Я спускалась по лестнице, и на каждом пролёте думала: сейчас услышу, как хлопнет дверь, как он выбежит следом, остановит. Но шаги звучали только мои.
На улице было серо и сыро, типичный октябрьский вечер. Машина стояла у подъезда — серебристая «Мазда», которую мы купили в кредит полтора года назад. На двоих. Половину взносов я выплачивала сама, с моей зарплаты бухгалтера в строительной конторе. Андрей работал прорабом, зарабатывал больше, но деньги у него как-то всегда утекали. То на инструмент новый, то на помощь матери, то ещё что-то.
Я села за руль. Ключ в замке зажигания, рука на рычаге коробки передач. И вдруг поняла, что не знаю, куда ехать.
К родителям? Мама сразу начнёт: «Я же говорила, что он не пара тебе». К подруге Ксюше? У неё своя жизнь, двое детей, муж. Снимать квартиру? На что? Все накопления ушли на этот чёртов автомобиль и на ремонт, который мы так и не закончили.
Я завела мотор и поехала наугад.
Всё началось три недели назад. Вернее, я узнала об этом три недели назад.
Андрей задерживался на работе всё чаще. Объект, говорил, горит, заказчик требует сдать раньше срока. Я верила. Почему бы не верить? Мы были вместе пять лет, из них три — официально расписаны. У нас были планы: погасить кредит, накопить на первоначальный взнос по ипотеке, завести ребёнка. Обычные планы обычной пары.
Но однажды вечером, когда Андрей был в душе, его телефон завибрировал на кухонном столе. Сообщение от Лены: «Скучаю. Когда увидимся?»
Я стояла с тряпкой в руке, вытирала стол после ужина. Экран погас. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно в соседней комнате. Я не стала брать телефон, читать переписку. Не стала устраивать скандал. Просто положила тряпку, прошла в комнату и легла на кровать.
Лена. Я знала Лену. Она работала в той же строительной фирме, инженером-сметчиком. Мы даже пересекались пару раз на корпоративах. Высокая, с длинными тёмными волосами, уверенная в себе. Разведена, детей нет. Она смотрела на Андрея как-то особенно, я замечала, но гнала эти мысли.
Когда Андрей вышел из ванной, я спросила:
— Кто такая Лена?
Он замер с полотенцем в руках. Лицо не изменилось, но взгляд стал настороженным.
— Коллега. А что?
— Она пишет тебе, что скучает.
Пауза. Долгая. Потом он усмехнулся:
— Настя, ты о чём? Она по работе пишет. Мы над проектом вместе работаем, вот и общаемся.
— «Скучаю» — это по работе?
— Может, она пошутила. Не знаю.
Я не настаивала. Может, я трусиха. Может, боялась услышать правду. А может, надеялась, что всё рассосётся само.
Не рассосалось.
Я поехала к Ксюше. Позвонила, предупредила, что заеду. Она встретила меня на пороге с чашкой чая и молчаливым объятием. Ксюха была моей подругой со школы, она знала меня лучше, чем кто-либо.
— Что случилось? — спросила она, когда мы устроились на кухне.
Дети спали, муж сидел в комнате у компьютера. Тихо и уютно. Я вдруг почувствовала острую зависть к этой обыденной семейной жизни.
Я рассказала. Про сообщение, про то, как Андрей стал холоднее, отстранённее. Про то, как он ложится спать, отвернувшись к стене. Про то, как я три недели жила с этим знанием, пытаясь делать вид, что всё в порядке.
Ксюша слушала, не перебивая. Потом сказала:
— Настя, ты должна была сразу поговорить с ним. Серьёзно поговорить.
— Я боялась.
— Чего?
— Что он скажет правду.
Она вздохнула.
— А теперь что? Ты уехала?
— Забрала документы на машину. Сказала: живите.
— И что он?
— Молчал.
Ксюша покачала головой.
— Может, он и не собирался ничего говорить. Может, думал, что ты не узнаешь.
— А может, ждал, когда я сама уйду.
Мы замолчали. В квартире тикали часы. За окном шумели машины.
— Переночуешь у нас, — сказала Ксюша. — А завтра разберёмся.
Я кивнула. Разбираться завтра. Всегда можно отложить на завтра.
Утром я проснулась на раскладушке в детской. Ксюшин младший сын, трёхлетний Тёма, стоял рядом и с интересом разглядывал меня.
— Тётя Настя, а ты почему тут? — спросил он.
— Гощу, — ответила я.
— А дядя Андрей где?
Хороший вопрос.
Ксюша ушла на работу, оставив мне записку: «Кофе в турке, хлеб свежий. Будь как дома». Муж её тоже уехал. Старший сын — в школе. Остался только Тёма, который теперь настойчиво требовал, чтобы я собрала ему конструктор.
Я собирала конструктор, а сама думала. Надо было решить, что дальше. Жить у Ксюши я не могу — это не выход. Снимать квартиру — дорого, у меня нет первого взноса. Вернуться к родителям — значит, признать поражение. Вернуться к Андрею — но на каких условиях?
Телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения.
Я первая написала ему: «Нам надо поговорить».
Ответ пришёл через два часа: «Давай встретимся. Кафе на Пушкина, в шесть вечера».
Кафе было тихое, с деревянными столиками и приглушённым светом. Андрей сидел у окна, перед ним стояла чашка нетронутого кофе. Я села напротив.
— Настя, — начал он. — Я не хотел, чтобы так получилось.
— Как получилось? — переспросила я. — Что именно получилось, Андрей?
Он отвёл взгляд.
— С Леной... это вышло случайно. Мы работали допоздна, она переживала из-за развода, я просто поддерживал. А потом... не знаю, как это произошло.
— Как давно?
— Два месяца.
Два месяца. Всё это время он приходил домой, ложился рядом со мной, целовал на ночь. И всё это время у него была она.
— Ты её любишь? — спросила я.
Он замялся. Это был ответ.
— Я не знаю, — сказал он тихо. — Мне с ней легко. Она понимает мою работу, мы на одной волне. А с тобой... Настя, мы стали чужими.
— Чужими?
— Да. Ты всё время недовольна. Я мало зарабатываю, я редко бываю дома, я не помогаю по хозяйству. Мне с тобой тяжело.
Я сжала руки в кулаки под столом.
— А тебе не приходило в голову, что я недовольна, потому что ты действительно редко бываешь дома и действительно мало помогаешь? Что я работаю так же, как ты, а потом ещё готовлю, стираю, убираю?
— Я знаю. Но я не могу быть тем, кого ты хочешь видеть.
— Я не хочу видеть кого-то другого. Я хочу видеть тебя. Того, кто обещал, что мы будем вместе.
Андрей потер лицо руками.
— Настя, я устал. Устал пытаться. Мне проще с Леной. Она не требует от меня ничего.
— Пока не требует, — сказала я. — Дай ей время.
Мы замолчали. Официантка подошла, спросила, будем ли мы что-то заказывать. Я покачала головой. Андрей тоже.
— Значит, ты хочешь остаться с ней? — уточнила я.
Он кивнул.
— Хорошо, — сказала я. — А что с квартирой? С кредитом?
— Квартира съёмная, договор на мне. Я буду платить. Машину забирай, я не против. Кредит доплачу.
— Какой ты благородный, — не удержалась я.
Он вздохнул.
— Настя, не надо.
— Что не надо? Говорить правду? Хорошо, не буду.
Я встала. Андрей посмотрел на меня снизу вверх.
— Прости, — сказал он.
— Не за что, — ответила я и вышла.
Следующие три дня я провела в каком-то тумане. Ксюша настояла, чтобы я осталась у них. Я ходила на работу, возвращалась, молча ужинала, ложилась спать на раскладушке в детской. Тёма каждое утро спрашивал, когда я уеду. Ксюша его одёргивала, но вопрос висел в воздухе.
Да, когда?
В пятницу мне позвонила мама. Она каким-то образом узнала — видимо, Ксюша рассказала.
— Настя, приезжай домой, — сказала она. — Хватит скитаться.
— Мама, я не могу. Ты будешь попрекать.
— Не буду. Обещаю.
Я не поверила, но всё равно поехала. Потому что деваться было некуда.
Родители жили в частном доме на окраине города. Двухэтажный коттедж, который отец построил своими руками двадцать лет назад. Большой участок, сад, баня. Раньше мне казалось, что это глушь, что жизнь здесь скучная. Теперь дом показался мне тихой гаванью.
Мама встретила меня на крыльце. Обняла, не сказав ни слова. Отец сидел на кухне, пил чай. Кивнул мне. Тоже молчал.
— Твоя комната свободна, — сказала мама. — Располагайся.
Я поднялась на второй этаж. Моя старая комната почти не изменилась: тот же письменный стол, те же полки с книгами, та же кровать. Только вместо плакатов на стенах теперь висели семейные фотографии.
Я легла на кровать и уставилась в потолок. Вот так, значит. Тридцать два года, и я снова в родительском доме, одна, с разбитым сердцем и кредитной машиной, которая стоит у калитки
Прошла неделя. Я ездила на работу, возвращалась к родителям, помогала маме по хозяйству. Мы не говорили об Андрее. Не говорили о том, что дальше. Просто жили.
В субботу утром я проснулась от звонка в дверь. Спустилась вниз — у калитки стоял Андрей.
Я вышла на крыльцо. Он выглядел усталым, небритым.
— Что тебе нужно? — спросила я.
— Поговорить.
— Мы уже всё сказали.
— Нет. Я должен кое-что объяснить.
Я скрестила руки на груди.
— Говори.
Он вздохнул.
— Настя, я всё испортил. С Леной... это было ошибкой. Я понял это, когда ты ушла. Я думал, что мне нужна свобода, новые отношения, перемены. А получилось, что я просто сбежал от проблем.
— И что теперь?
— Лена съехала. Мы расстались.
— Поздравляю.
— Настя, я хочу попробовать ещё раз. С тобой. Я знаю, что не имею права просить, но...
— Но ты всё равно просишь, — закончила я.
Он кивнул.
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни злости, ни жалости, ни любви. Просто пустоту.
— Андрей, — сказала я медленно. — Я думала, что не смогу без тебя. Что мир рухнет, если мы расстанемся. Но ты знаешь, что я поняла? Мир не рухнул. Я просто живу дальше. Хожу на работу, помогаю родителям, встречаюсь с подругой. Я не счастлива, но и не несчастна. Я просто есть.
— Настя...
— А ты появляешься здесь, потому что тебе стало одиноко. Потому что Лена оказалась не той, кем ты её представлял. Но это не любовь. Это страх остаться одному.
Он молчал.
— Я не хочу быть с тем, кто вернулся, потому что не сложилось с другой, — продолжила я. — Я хочу быть с тем, кто выбрал меня, а не вернулся за неимением лучшего варианта.
— Я выбираю тебя, — сказал он тихо.
— Нет. Ты выбрал её. А я выбираю себя.
Я развернулась и вошла в дом, закрыв за собой дверь. Через окно видела, как он стоит у калитки, потом садится в свою машину и уезжает.
Мама спустилась с лестницы, обняла меня за плечи.
— Правильно сделала, — сказала она.
Я кивнула. Внутри было пусто, но это была другая пустота. Не от потери, а от того, что впереди — новая жизнь, без него.
Прошло полгода. Я переехала в однокомнатную квартиру недалеко от работы. Небольшая, но своя. Машину продала, погасила остаток кредита. На работе получила повышение — теперь я главный бухгалтер, зарплата выросла.
Андрей пару раз писал, но я не отвечала. Потом он перестал.
Недавно видела Лену в торговом центре. Она была с мужчиной, не с Андреем. Они держались за руки, смеялись. Я прошла мимо, она меня не заметила.
Я больше не думаю о том, что могло быть. Я думаю о том, что есть. И это уже неплохо.
Хорошо, живите. Эти слова я сказала не только Андрею, но и себе. Живи, Настя. Просто живи.