— Виталик, ты когда-нибудь видел, чтобы саранча заказывала столик заранее?
— Дина, не начинай, это же родня. Свои люди, не чужие.
— Вот именно, что свои. Чужие хотя бы стесняются в холодильник без стука заглядывать.
Дина стояла посреди кухни, сжимая в руке губку, пропитанную средством для мытья посуды с запахом «Весеннего луга», который на самом деле пах дешевым мылом и несбывшимися надеждами. На календаре была середина апреля — то самое время, когда природа просыпается, а городские сумасшедшие начинают мечтать о шашлыках.
— Они приедут в субботу, — буднично сообщил Виталик, пытаясь засунуть в рот кусок колбасы так, чтобы Дина не заметила нарушения режима питания. — Зоя сказала, что детям нужен свежий воздух. И племяннику твоему, Артему, тоже полезно на земле постоять.
— На чьей земле, Виталик. На моих грядках, где я только вчера тюльпаны высадила. Они там не стоять будут, они там в футбол играть станут. А свежий воздух у нас на даче нынче платный. В эквиваленте съеденного мяса и выпитого чая.
Дина тяжело вздохнула и принялась за кастрюлю. Семья — это, конечно, святое, но иногда святых хочется вынести из избы вместе с иконами. Зоя, сестра Виталика, обладала удивительным талантом: она умела назначать мероприятия на чужой территории так уверенно, будто была как минимум английской королевой, посещающей свои колонии.
***
Апрель на даче — это не про романтику. Это про сырую землю, холодный туалет на улице и отчаянные попытки прогреть дом старым обогревателем, который гудит, как взлетающий «Ту-154».
— Мам, а где мои кроссы с высокой подошвой? — в кухню ввалился Демид, старший. — Мы с пацанами хотели...
— Пацаны подождут, — отрезала Дина. — В субботу едем на дачу. Будешь работать аниматором для детей тети Зои.
— Опять эти мелкие термиты? — Демид скривился. — Они же в прошлый раз мне в рюкзак налили кефир.
— Скажи спасибо, что не клей «Момент», — подал голос из комнаты Егор. — Я вообще никуда не поеду. У меня катка.
— Катка у него, — Дина вытерла руки о фартук. — У тебя будет катка тачки с навозом от забора до парника. Виталик, скажи им.
Виталик промолчал. Он в их семье исполнял роль миротворца, то есть человека, который соглашается со всеми, а потом тихо прячется в гараже.
В пятницу вечером началась подготовка к «мирному саммиту». Дина закупалась в супермаркете так, будто ждала делегацию из ООН. Куры, мешки с углем, три килограмма огурцов (по цене, за которую в сезон можно купить небольшое поле этих самых огурцов), хлеб, соль, спички.
— Шесть тысяч семьсот сорок рублей, — объявила кассирша.
Дина расплатилась картой, чувствуя, как внутри просыпается жаба. Не та милая жаба из сказок, а огромная, бородавчатая жаба-экономист, которая шептала: «На эти деньги ты могла бы купить себе те итальянские туфли, которые видела в торговом центре».
***
На дачу приехали тремя машинами. Первой, разумеется, выгрузилась Зоя со своим мужем Толиком и тремя детьми, которые по уровню шума могли конкурировать с небольшим цыганским табором.
— Диночка, дорогая! — Зоя приобняла хозяйку, ловко уворачиваясь от ящика с рассадой. — Как у вас тут... аутентично. Грязно, конечно, еще, но воздух. Дышите, дети.
Дети дышать не хотели. Они хотели немедленно проверить на прочность забор и выяснить, что будет, если кинуть камень в старую бочку с водой.
— Дина, мы мясо не брали, — радостно сообщил Толик, выгружая из багажника... огромный надувной бассейн. — Мы подумали, что у вас в холодильнике всё равно место есть. И вы же всё равно закупались.
Дина посмотрела на бассейн. В апреле. В Подмосковье. При температуре плюс семь градусов.
— Бассейн — это очень своевременно, Толик, — прошипела она. — Мы туда как раз можем сложить твою совесть. Она там не утонет, потому что слишком легкая.
К обеду подтянулись остальные. Племянник Артем с женой, которая смотрела на грядки так, будто это были места массовых захоронений, и еще какие-то дальние родственники со стороны Виталика, имен которых Дина не помнила, но точно знала, что на свадьбе двенадцать лет назад они съели весь холодец.
***
В доме стало тесно. Егор заперся на чердаке, но его быстро выкурили оттуда младшие дети Зои, требуя «поиграть в телефон». Демид, как самый ответственный, пытался разжечь мангал сырыми дровами, чертыхаясь под нос.
— Виталик, почему дрова мокрые? — Толик подошел к мангалу с видом эксперта. — Надо было их под навесом держать.
— Они и лежали под навесом, — огрызнулся Виталик. — Просто навес в этом году решил, что он решето.
— Плохо, хозяин, плохо, — покачал головой Толик и ушел в дом требовать чаю.
Внутри Дина вела неравный бой с кухонной утварью. Старая плитка на две конфорки отказывалась греть чайник быстро. Зоя сидела за столом, отодвинув в сторону коробку с семенами, и вещала о том, как важно сохранять семейные традиции.
— Вот раньше, помнишь, Дина? Мы всегда собирались у мамы в деревне. Никто не считал, кто сколько съел.
— Раньше, Зоенька, сахар стоил копейки, а у мамы в деревне была корова и огород размером с футбольное поле, — Дина грохнула кружкой о стол. — А сейчас я за эти огурцы отдала столько, сколько стоит твоя новая сумочка.
Зоя сделала вид, что не услышала. Она вообще обладала избирательным слухом: фразы «помоги помыть посуду» или «сбросьтесь на бензин» пролетали мимо нее, как фанера над Парижем.
— Кстати, о деньгах, — подал голос Артем, доедая третью порцию куриных крылышек. — Мы тут подумали, может, нам этот участок как-то расширить. Вон там, за забором, пустырь. Виталик, ты узнавал, чья земля.
— Моя, — отрезала Дина. — Это мой участок. И расширять я его буду только в сторону уменьшения количества гостей на квадратный метр.
***
К вечеру напряжение достигло апогея. Дети Зои умудрились загнать соседского кота на березу, Демид окончательно разругался с отцом из-за «неправильного» маринада, а в доме закончилась чистая вода.
— Ой, а что это, воды нет? — Зоя удивленно посмотрела на пустой кран. — Толик, сходи к колодцу.
— Пусть Егор сходит, — отозвался Толик с дивана. — Он молодой, ему полезно.
Егор, сидевший в углу с видом узника замка Иф, даже не поднял головы.
Дина почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Знаете, это такое чувство, когда ты долго-долго несешь тяжелую сумку, и вдруг ручка обрывается. И ты не злишься, ты просто ставишь сумку на землю и понимаешь: всё, приехали.
Она вышла в центр комнаты, вытирая руки полотенцем с изображением петуха — символа задиристости, который в данный момент идеально подходил к ее настроению.
— Так, дорогие сородичи, — начала она тихим, но очень отчетливым голосом. — Программа «В гостях у сказки» подошла к концу.
В комнате стало тихо. Даже младший ребенок Зои перестал грызть пульт от телевизора.
— Значит так, — Дина посмотрела на Толика. — С тебя, Толя, за угли и мясо три тысячи. Зоя, за «аутентичность» и использованные полотенца — еще полторы. Артем, ты съел столько крылышек, что забор, который ты хотел расширять, теперь должен стоять вокруг твоего желудка. С тебя тысяча.
— Дина, ты чего? — Виталик попытался вклиниться. — Мы же...
— Мы же люди цивилизованные, Виталик! — Дина улыбнулась самой хищной из своих улыбок. — А за цивилизацию надо платить. Либо вы сейчас скидываетесь на хозяйственные нужды, либо прямо сейчас собираете свои надувные бассейны и едете дышать свежим воздухом на МКАД. Там его много, и он абсолютно бесплатный.
— Ты серьезно? — Зоя встала, картинно прижав руку к груди. — Родным людям счета выставлять. Это же просто... это не по-людски.
— По-людски — это спросить хозяйку, можно ли приехать, — парировала Дина — По-людски — это привезти с собой хотя бы батон хлеба, а не только пустой желудок и хорошее настроение. У вас пять минут.
***
Через пятнадцать минут двор огласился хлопаньем автомобильных дверей. Родственники уезжали стремительно, как отступающая армия Наполеона. Зоя что-то кричала про «черствую душу», Толик пытался сдуть бассейн, но в спешке просто запихал его в багажник полусдутым, отчего машина стала похожа на огромного синего кита.
Когда последняя машина скрылась за поворотом, на даче воцарилась тишина. Такая густая и вкусная, что ее можно было мазать на хлеб вместо масла.
Виталик сидел на крыльце, глядя на догорающие угли.
— Ну вот, — вздохнул он. — Теперь они с нами полгода разговаривать не будут.
— Полгода тишины, — Дина села рядом и вытянула ноги. — Виталик, ты только что сделал мне лучший подарок на день рождения, который будет в сентябре. Заранее.
Демид и Егор вышли из дома, таща за собой пакет с мусором.
— Мам, а они реально обиделись? — спросил Егор.
— Обида, сынок, — это роскошь, которую они не могут себе позволить, — ответила Дина. — Вот увидишь, через неделю Зоя позвонит как ни в чем не бывало и спросит, нет ли у нас лишней рассады. Но к тому времени я уже сменю замок на калитке.
Она посмотрела на весеннее небо. Звезды были яркими и холодными. В кармане фартука звякнули деньги — Толик все-таки бросил купюры на стол перед уходом, с таким видом, будто делал одолжение нищим.
— Пойдемте в дом, — сказала Дина. — Там еще остались крылышки. Те, которые Артем не успел освоить. Перекусим по-семейному.
На следующее утро, когда Дина вышла на крыльцо с чашкой кофе, она увидела на калитке странную записку, приколотую ржавым гвоздем. Почерк был явно не Зоин, а буквы казались подозрительно знакомыми, словно их выводила рука человека, который очень долго хранил какую-то тайну. Дина развернула клочок бумаги, и кофе едва не выплеснулся из чашки прямо на ее новые тапочки. Там было всего три слова, которые заставили ее сердце пропустить удар и немедленно начать планировать следующую оборону.
***
— Виталик, бросай свой шуруповерт и иди сюда, — голос Дины прозвучал так, будто она обнаружила на участке залежи нефти, причем на месте своих любимых хост.
— Что там еще? — Виталик нехотя вылез из сарая, вытирая замасленные руки о ветошь. — Опять Зоя что-то забыла. Если она за надувным кругом, то я его уже в компостную кучу определил.
Дина молча протянула ему листок. На пожелтевшем клочке бумаги, вырванном, судя по всему, из старой школьной тетради в клетку, было написано: «Клад под старой грушей. Привет от деда».
— Какой клад, — Виталик поправил очки. — Твой дед, царствие ему небесное, из ценного имел только коллекцию пустых банок из-под сгущенки и наградной кортик, который мы еще в девяностые продали, чтобы тебе пальто купить.
— А почерк его, — Дина прищурилась. — Посмотри на букву «д» с этим дурацким хвостиком вниз. И груша у нас одна, вон та коряга, которая в прошлом году выдала три плода, и те каменные.
***
Апрельское солнце припекало, но земля еще хранила зимнюю злобу. Дина смотрела на грушу с подозрением. Забор между ее участком и соседским — бабы Веры — слегка покосился, и оттуда уже доносилось методичное шарканье калош. Баба Вера была местным «радаром»: она знала о составе твоей крови больше, чем участковый терапевт.
— Что, Дина, копать собралась? — голова соседки показалась над штакетником. — Рано еще, земля-то пустая, не дышит.
— Мы не сажать, баб Вер, мы... укреплять, — соврала Дина, пряча записку в карман фартука.
К вечеру на даче установился режим строгой секретности. Демид и Егор, которые еще утром мечтали о побеге в город к интернету, теперь с энтузиазмом рыли яму.
— Мам, а если там золото партии? — Егор вытер пот со лба, размазав грязь по щеке. — Я тогда себе комп соберу такой, что Роскосмос обзавидуется.
— Мечтай больше, — осадил его Демид. — Максимум там ящик тушенки с истекшим сроком годности. Дед был человеком практичным.
Виталик стоял рядом с лопатой, как почетный караул. Финансовый вопрос в семье стоял остро: кредит за машину еще попискивал в банковском приложении каждый месяц, а Дина давно мечтала о нормальном септике, чтобы не бегать в «скворечник» по морозу.
***
Закон подлости на дачных участках работает лучше, чем законы физики. Стоило парням углубиться на полметра, как у калитки раздался знакомый до боли гудок.
— Нет, — выдохнула Дина. — Только не это.
Во двор вальяжно зашла Зоя. В руках у нее был пакет с сушками, что в ее системе координат означало «мировую». За ней плелся Толик, который выглядел так, будто его заставили извиняться под дулом пистолета.
— Диночка, ну мы же не чужие люди, — запела Зоя, игнорируя вчерашний изгон. — Я подумала, ты вчера просто переутомилась. Апрель, авитаминоз... Ой, а что это вы тут копаете. Трубу прорвало.
Зоя мгновенно оценила масштаб раскопок. Ее глаза, обычно сонные и ленивые, заблестели, как у варана перед обедом. Она увидела край бумажки, торчащий из кармана Дины.
— А ну-ка, покажи, — Зоя ловко, по-сестрински, выхватила листок.
— Отдай, это личное, — Дина попыталась перехватить руку, но было поздно.
Зоя прочитала. Тишина наступила такая, что было слышно, как в соседнем поселке кто-то открывает банку огурцов.
— Так, — Зоя поджала губы. — Дед был общим. И дача эта, если по совести, на мамины деньги куплена в семьдесят шестом. Толик, бери лопату в багажнике. Будем восстанавливать историческую справедливость.
***
Следующие три часа напоминали эпизод из фильма «Невероятные приключения итальянцев в России». Толик рыл с одной стороны дерева, Виталик с другой. Дина и Зоя стояли над душой, контролируя каждый сантиметр.
— Ты, Толик, не туда берешь, — командовала Зоя. — Дед левша был, он бы справа закапывать не стал.
— Дед был нормальный, это у вас в семье все с закидонами, — сопел Толик, выбрасывая комья сырой земли.
Цены на золото в уме Дины сменялись ценами на металлолом. Она смотрела, как гибнет ее любовно высаженная вокруг груши примула, и понимала: никакой клад не окупит этого дурдома.
— Нашел! — вдруг крикнул Егор. Лопата звякнула о что-то металлическое.
Все замерли. Даже птицы, кажется, перестали чирикать. Виталик осторожно, руками, начал разгребать землю. Из ямы показался край старой, изъеденной ржавчиной жестяной коробки.
— Моя прелесть, — прошептала Зоя, отодвигая племянников. — Дина, чур, делим пополам. Толику за работу — десять процентов.
Виталик вытащил коробку на свет. Она была тяжелой. Крышка поддалась не сразу, пришлось пустить в ход отвертку. Внутри, обернутые в промасленную тряпицу, лежали... не слитки золота. И не бриллианты царской короны.
В коробке лежали новенькие, идеально сохранившиеся гаечные ключи, набор сверл и тяжелая стальная деталь непонятного назначения, густо смазанная солидолом. Сверху лежала вторая записка: «Виталик, я знал, что ты докопаешься. Это запчасти для старого насоса, который в сарае под полом. Почини его, и не надо будет воду из колодца таскать, как при царе Горохе. А Зойке ничего не давай, она всё равно всё на ерунду спустит. Дед».
Зоя смотрела на сверла с таким выражением лица, будто ей вместо десерта принесли счет за отопление.
— И это всё? — она брезгливо ткнула пальцем в железки. — Весь этот цирк из-за груды металлолома. Дина, ты знала. Ты специально нас заставила землю рыть.
— Я знала только то, что дед был умнее нас всех вместе взятых, — Дина рассмеялась, глядя на вытянутые лица родственников. — Он нам оставил самое ценное — автономное водоснабжение.
Толик вытер лоб грязной рукой.
— Зоя, поехали домой. У меня спина отваливается. И за бензин ты мне сама платить будешь.
Когда машина Зои, на этот раз без лишних криков, покинула участок, Дина подошла к Виталику. Тот с нежностью протирал гаечный ключ.
— Знаешь, — сказал он. — А ведь дед прав. Насос-то немецкий, тогда такие по блату доставали. Теперь у нас на даче будет цивилизация. С душем и горячей водой.
— Будет, — согласилась Дина. — Но сначала зарой яму. И примулу верни на место.
Она вошла в дом, поставила чайник и посмотрела на пустой кошелек. Денег там больше не стало, но на душе было удивительно легко. Она поняла, что лучший способ избавиться от навязчивых родственников — это не скандал, а тяжелый физический труд без материального вознаграждения. Это лечит любые родственные привязанности лучше всяких психологов.
Вечером, когда сыновья уже спали, а Виталик в сарае гремел «дедовским наследством», Дина вышла на крыльцо. Апрельский воздух был свежим, пахло мокрой корой и надеждой. Она знала, что завтра будет новый день, новые хлопоты и, скорее всего, новые попытки Зои помириться. Но теперь у Дины был железный аргумент. В буквальном смысле слова.
Она достала из кармана телефон и удалила сообщение от неизвестного номера, которое пришло еще утром: «Дина, это сосед, Сашка. Я тут забор чинил и нашел под грушей железки в коробке, перепрятал их получше, чтоб твои не растащили, и записку оставил. Пользуйтесь на здоровье».
Дина улыбнулась. Сашка, соседский внук, всегда был парнем с юмором. И дедов хвостик у буквы «д» он выучил еще в детстве, когда они вместе воровали яблоки. Но рассказывать об этом Виталику она, конечно, не стала. Пусть думает, что это магия семейных уз.