Это был короткий перелёт — но в нём оказалось больше, чем просто путь из точки в точку. В нём было ожидание, работа, люди и небо, которое всё время держит тебя в тонусе.
Идея родилась естественно: отметить 65-летие со дня полёта Юрий Гагарин перелётом на Байконур. Сделать это не на словах, а в воздухе — так, как и полагается авиаторам. Желающих оказалось много — более десяти частных бортов. И почти сразу стало ясно: за внешней простотой скрывается серьёзная задача.Международный перелёт — это всегда тонкая работа с документами, сроками и людьми. Основную организацию взял на себя Сергей Георгиевич Музюкин. Он вёл процесс спокойно и последовательно, собирая всё воедино.
Я подключился к вопросам разрешений — уже имел подобный опыт. За советами обратился к Ивану Валерьевичу Жаднову, и его точные рекомендации помогли избежать лишних ошибок. Планы полётов подавали через «Внебо», и этот инструмент стал надёжной опорой во всей подготовке.Когда маршрут и даты были определены, Иван Николаевич Николаев собрал данные со всех участников и оформил необходимые формы для отправки в Казахстан. После этого началось ожидание — спокойное снаружи и немного напряжённое внутри. Я звонил в Астану, уточнял, напоминал о нас. В ответ чаще всего звучало одно и то же: «Позвоните через пару дней». Дни проходили, и казалось, что всё замерло, хотя работа, конечно, шла.Изначально я должен был лететь с Андреем Сушковым, но обстоятельства изменились, и он не смог участвовать. На какое-то время я смирился с мыслью, что останусь на земле и буду помогать уже дистанционно. Но Иван Николаев решил иначе — коротко и уверенно: «Ты летишь». В таких словах есть своя окончательность, и спорить с ней не хочется.
Дальше события стали складываться не совсем линейно. Командировка в Воронеж совпала с началом перелёта, и я уже почти принял это как данность. Но всё изменилось: вернувшись вечером, на следующий день я вылетел рейсовым самолётом в Оренбург, чтобы догнать группу.Разрешения к тому моменту всё ещё не были получены. Это добавляло напряжения. Очередной звонок в Астану принёс новые уточнения: нужно приглашение, затем — дополнения к нему. В какой-то момент ситуация зашла в тупик. Но именно тогда Сергей Музюкин сумел быстро связаться с Роскосмосом и получить корректное письмо со всеми бортовыми номерами. После этого процесс сдвинулся, и вскоре пришло главное: разрешения выданы.
Утро в Оренбурге встретило прохладой и мягким рассветом. Я вышел из рейсового самолёта и вскоре оказался среди своих.
На перроне уже стояли наши самолёты. Всё происходило спокойно и чётко: досмотр, таможня, граница — прямо у самолётов, без лишней суеты. В такие моменты особенно чувствуется, как важна слаженность.Вылет получился по-настоящему красивым. Самолёты один за другим уходили в небо, и в этом движении была своя строгая, почти незаметная гармония.Дальше начался сам путь.
Мы прошли Актобе, сделали необходимые процедуры и вновь поднялись в воздух. Под крылом тянулись степи Казахстана — широкие, спокойные, почти неподвижные.
Где-то в стороне блеснуло Аральское море, впереди появилась Сырдарья, и вскоре стали различимы стартовые комплексы.Так мы пришли к Байконуру.
Посадка в аэропорту «Крайний» прошла мягко. На перроне нас встретили сотрудники, приехали дети из города — посмотреть самолёты. Всё было просто, доброжелательно и очень по-человечески. В степи уже цвели тюльпаны, и это неожиданно добавляло тепла всей картине.Нас встретили сотрудники ЦЭНКИ и разместили в гостинице, где обычно живут космонавты перед полётом. В этом месте ощущение истории становится особенно ощутимым.
Утром мы отправились на космодром. Сразу стало понятно: одного дня слишком мало, чтобы по-настоящему его понять. На въезде — формальности и досмотр, затем дорога к главному.Гагаринский старт производит сильное впечатление. Здесь всё говорит о начале большой эпохи. Именно отсюда в космос ушёл Юрий Гагарин, и это ощущается почти физически. С нами был Олег Иванович Скрипочка. Он рассказывал спокойно, без лишних слов, и благодаря этому многое воспринималось особенно ясно.Мы успели увидеть многое: стартовый комплекс, командный пункт, музей, домики Королёва и Гагарина.
Экскурсоводы сопровождали нас внимательно и с интересом. И всё же время постоянно подгоняло.Где-то на этом фоне возникло тихое чувство: Байконур хранит в себе огромное прошлое. И оно здесь живёт.Вечером я снова вернулся к работе — нужно было готовить обратный перелёт. Планы не все дошли, начались уточнения. Диспетчер аэропорта «Крайний» Елена помогла спокойно и точно: мы связались, передали документы, и вместе довели всё до результата. Поддержка служб ощущалась на протяжении всего маршрута.Утром нас встретил Владимир Бровкин. Он предупредил о циклоне в районе Актобе. Информация была серьёзной, но после оценки мы решили лететь — условия оставались допустимыми.Рассвет на перроне был особенно красивым.
Самолёты снова по очереди уходили в небо.По мере приближения к Актобе погода ухудшалась. Облачность опускалась, приходилось идти ниже. Под крылом бежали лошади, реагируя на звук самолёта. Затем небольшая гряда, за которую цеплялись облака, осталась позади — и стало легче.Актобе приняли спокойно.
После формальностей мы вылетели дальше.Путь в Россию тоже не был простым. Погода оставалась напряжённой, но запасные варианты всегда были под рукой. Границу прошли, Оренбург принял быстро. Дальше наш маршрут изменился — мы направились в Чебоксары.В районе Казани пропал GPS. Полностью. Но под нами была Волга, и этого оказалось достаточно.
Иногда самые простые ориентиры оказываются самыми надёжными.Мы сели в Чебоксарах. В небе в тот день было около пятнадцати часов.Я успел на поезд почти в последний момент. Купил билет и, уже устроившись на верхней полке, впервые за долгое время по-настоящему расслабился.Перелёт закончился.Он получился быстрым, непростым и очень живым. И именно таким он и запомнился — мягким в воспоминании и сильным по сути.