В Санкт-Петербург есть дома, которые не сразу выдают свою историю. Они не бросаются в глаза, не пытаются впечатлить. Но стоит остановиться чуть дольше - и становится понятно: за этими стенами прошло слишком много времени. И слишком много человеческих судеб.
История этого особняка начинается почти одновременно с самим городом.
Уже в 1717 году участок принадлежал Ивану Макаровичу Полянскому - адъютанту Александра Даниловича Меншикова. Рядом стояло мазанковое здание - Петербург ещё только формировался, каменная архитектура соседствовала с куда более простыми постройками.
Дом в те годы был недостроен. В 1732 году упоминалось, что «верхний апартамент палат» ещё не завершён. Но уже спустя несколько лет здесь появились каменные палаты на подвалах - двухэтажные, вытянутые по фасаду на тринадцать осей, с крыльцами по краям и оформленные в стиле барокко.
Это был уже не временный дом, а настоящий городской особняк.
Полянские владели им почти сто лет, и за это время дом стал частью семейной истории.
Сам Иван Макарович Полянский не сделал блестящей карьеры, но его сын, Андрей Иванович Полянский, стал адмиралом и командующим Балтийским флотом. Во время Семилетней войны он блокировал прусские порты и участвовал во взятии Кольберга.
Дом на набережной при этом оставался точкой опоры - местом, куда возвращались после походов и службы.
Другая линия семьи добавила этой истории почти драматический оттенок.
Александр Иванович Полянский, сенатор и тайный советник, женился на Елизавете Романовне Воронцовой - фаворитке Пётр III.
Современники говорили, что император был настолько увлечён ею, что готов был развестись с Екатериной II. После переворота он просил оставить ему «единственное утешение» - Воронцову.
Так история дома оказалась связана с одной из самых напряжённых страниц русской истории.
К началу XIX века особняк выглядел как типичный дом петербургской аристократии - просторный, продуманный и предназначенный для жизни, в которой важны не только удобство, но и впечатление.
О его интерьерах мы знаем благодаря Марте Вильмот, побывавшей здесь в 1803 году.
Она описывает не просто комнаты - а целую систему пространства.
Гостей проводили через анфиладу залов - их было не менее десяти, а в бельэтаже насчитывалось одиннадцать помещений. Комнаты переходили одна в другую, создавая ощущение непрерывного движения.
Интерьеры были оформлены с подчеркнутой элегантностью:
- вдоль стен стояли диваны и кресла,
- высокие зеркала усиливали свет,
- в залах находились статуи, вазы, декоративные предметы.
Здесь же стояли фортепиано и арфа - дом жил не только приёмами, но и музыкой.
И при всей парадности в одной из комнат находилась икона - напоминание о частной, внутренней стороне жизни.
Это было пространство, в котором соединялись разные ритмы: парадный - для гостей, и более тихий - для повседневности.
В 1841 году особняк, уже перестроенный в стиле классицизма, был продан за 67 тысяч рублей Никите Всеволодовичу Всеволожскому.
Он принадлежал к богатой и образованной среде, дружил с Александром Сергеевичем Пушкиным, переводил французские водевили и участвовал в литературной жизни столицы.
Можно представить, как в этих залах продолжались разговоры - уже не только светские, но и литературные.
Однако его судьба сложилась неудачно: расточив состояние, он был вынужден продать дом с торгов.
Во второй половине XIX века особняк сменил нескольких владельцев, оставаясь частью высшего общества.
Но новый яркий этап начался в 1889 году, когда дом приобрела Вера Николаевна фон Дервиз - вдова предпринимателя Павла Григорьевича фон Дервиза.
Он разбогател на строительстве железных дорог, став одним из символов новой предпринимательской эпохи в России.
Особняк она передала своему сыну Павлу, и тот сразу взялся за перестройку.
Архитектор А. Ф. Красовский оформил здание в стиле флорентийского ренессанса.
Интерьеры изменились: они стали более строгими, гармоничными, с акцентом на пропорции и архитектурную логику. Анфиладная система залов сохранилась, но пространство стало более цельным, «европейским» по духу.
Дом снова изменился - но не потерял своей глубины.
В 1903 году особняк приобрёл Андрей Владимирович Романов, двоюродный брат Николая II.
Теперь это было уже не просто частное владение, а дом, связанный с императорской семьёй.
Здесь проходили встречи, обсуждались важные вопросы, а в конце 1916 года в этих стенах собирались великие князья, пытавшиеся осмыслить будущее страны.
Но история распорядилась иначе.
После революции владелец покинул Россию, а особняк заняли различные учреждения. Интерьеры постепенно менялись, что-то утратилось, что-то было переделано, но сама структура пространства - залы, анфилады, пропорции - во многом сохранилась.
Сегодня этот дом воспринимается иначе, чем многие другие.
Он не просто красив. Он не просто стар.
В нём как будто сосуществуют сразу несколько эпох:
- Петровский Петербург,
- аристократический XVIII век,
- литературный XIX,
- и тревожное начало XX столетия.
Подписывайтесь на "Прогулки по Санкт-Петербургу" чтобы не пропустить продолжение.
Ставьте лайк, оставляйте комментарии - это очень важно для развития канала