— Алина, ты только не падай, к нам счастье привалило в виде твоей золовки и её выводка, — Костя стоял в прихожей и пытался изобразить на лице радушие, которое обычно бывает у приговорённых к высшей мере.
Алина медленно поставила сумку на обувницу. В воздухе витал густой аромат дешёвых освежителей для воздуха и чего-то подозрительно напоминающего жареную колбасу «Красная цена». В апреле в Москве обычно пахнет талым снегом и надеждой, но в квартире Алины сегодня пахло цыганским табором на выезде.
— Какое именно счастье, Костя? — Алина аккуратно сняла пальто, стараясь не смотреть на гору чужой обуви, среди которой сиротливо жались её итальянские туфли. — У нас в договоре купли-продажи пункт про «привалившее счастье» отсутствовал.
— Ой, Алиночка, ну что ты как не родная! — из кухни выплыла Света, сестра Кости, в неоново-розовом халате, который, судя по всему, она уже успела извлечь из своих необъятных чемоданов. — Мы к вам на полгода, не меньше. У нас в Саранске крышу в доме сорвало, представляешь? Ремонт до осени затянется.
Алина посмотрела на Свету. Света была женщиной масштабной, из тех, кто в трамвай заходит последней, но место занимает сразу три. За её спиной маячили двое подростков — близнецы Пашка и Сашка, которые с интересом изучали содержимое холодильника, производя звук, похожий на работу промышленного шредера.
— На полгода? — Алина почувствовала, как внутри неё начинает просыпаться маленький, но очень ехидный демон. — А почему не на пятилетку? У нас как раз план по гостеприимству не выполнен.
— Мам, они съели мой йогурт, — в коридор вышла Диана, 15-летняя дочь Алины, глядя на пришельцев с таким выражением лица, будто перед ней были экспонаты из кунсткамеры. — Весь. И черничный, и с манго.
— Не обеднеете, — отмахнулась Света, по-хозяйски вытирая руки о кухонное полотенце Алины, которое было предназначено исключительно «для красоты». — Мы свои люди. Кость, а где у вас тут постельное? Мы в гостиной на диване устроимся, а мальчишки в детской, с Дианочкой.
Алина закрыла глаза. В голове пронеслась цитата из классика про то, что квартирный вопрос только испортил москвичей, но сейчас ей казалось, что москвичей портит исключительно отсутствие замков на дверях от родственников.
Вечер перестал быть томным примерно через час. Выяснилось, что Света привезла с собой не только детей, но и твёрдое убеждение, что Алина живёт «неправильно».
— Ты зачем соль в такую баночку дорогую пересыпала? — Света с сомнением крутила в руках фарфоровую ёмкость. — В пачке же удобнее. И вообще, Алина, у тебя в холодильнике шаром покати. Три сыра, какая-то зелень... Мужика кормить надо!
— Мужик сам себя кормит, когда я на работе, — Алина методично вытирала крошки со стола, которые материализовались там со скоростью света. — И Костя знает, что у нас в доме культ здорового питания, а не жареного жира с жиром.
— Ой, брось ты эти столичные штучки, — Света уже вовсю гремела сковородками. — Я вот сейчас сосисок нажарю, картошечки начищу. Костик, ты же хочешь картошечки?
Костя, который за пятнадцать лет брака привык к сельдерею и запечённой рыбе, вдруг предал все идеалы семейной жизни и преданно закивал. Алина поняла: крепость сдалась без боя.
В детской тем временем назревал международный конфликт. Диана, чьё личное пространство было священнее коров в Индии, обнаружила Пашку на своей кровати.
— Он на моем пледе сидит в уличных штанах! — крик Дианы донёсся до кухни. — Мама, скажи им, чтобы они вышли!
— Паш, ну чего ты, — лениво крикнула Света, не отрываясь от чистки картошки. — Подвинься просто. Места всем хватит.
Алина зашла в комнату дочери. Пашка, обложившись чипсами, которые он явно купил по дороге, уже крошил на светлый ковролин. Сашка в это время пытался подключить свою приставку к монитору Дианы.
— Ребята, — голос Алины был тихим, но в нём зазвучали нотки, от которых даже у бывалых коллекторов холодеет в груди. — У нас есть правила. В этой комнате не едят. И чужие вещи без спроса не берут.
— Тёть Алин, ну мы же не чужие, — буркнул Сашка, даже не повернув головы. — Мама сказала, мы тут теперь типа дома.
— Типа дома вы будете у себя в Саранске, когда крышу почините, — Алина аккуратно выдернула шнур приставки из розетки. — А здесь вы — гости. Весьма неожиданные.
Через три дня квартира превратилась в филиал вокзала. Света оккупировала кухню, превратив её в цех по производству тяжелой, маслянистой пищи. Костя, одурманенный запахом жареной колбасы и ностальгией по детству, ходил с блаженным и глуповатым видом.
— Алин, ну чего ты злишься? — Костя попытался обнять жену вечером в ванной, единственном месте, где ещё можно было уединиться, хотя за дверью уже кто-то нетерпеливо скребся. — Родная кровь же. Полгода пролетят — не заметишь.
— Я уже сейчас замечаю, Костя, — Алина посмотрела на мужа с глубоким сочувствием. — У нас счета за воду вырастут в три раза, потому что Сашка принимает душ по сорок минут, представляя себя дельфином. А Света вчера использовала мой крем для лица за пять тысяч вместо крема для ног. Сказала, что «жирноват, но пойдёт».
— Ну, она не разбирается... — замялся Костя.
— Она прекрасно разбирается в том, как не платить за жильё, — отрезала Алина. — Кстати, о птичках. Ты в курсе, что они приехали без копейки денег? Света сказала, что все средства ушли на «материалы для крыши». То есть кормить этот табор будем мы?
Костя отвел взгляд. Это был плохой знак. Это означало, что Костя уже пообещал сестре полное государственное обеспечение.
— Я ей немного подкинул... на первое время, — пробормотал он. — Из тех, что мы на отпуск откладывали.
Алина медленно выдохнула. Пять минут назад она была просто раздражённой женщиной, теперь она стала стихийным бедствием.
— На отпуск? На те деньги, на которые мы хотели в Кисловодск поехать, чтобы подлечить твою спину и мои нервы? — Алина улыбнулась так сладко, что Косте захотелось спрятаться в корзину для грязного белья. — Как это благородно, Костенька. Просто рыцарь Айвенго в семейных трусах.
На следующее утро Алина решила сменить тактику. Если нельзя победить хаос, его нужно возглавить и сделать невыносимым для окружающих.
— Светочка, — пропела Алина, заходя на кухню, где золовка уже вовсю мазала маслом пятый ломоть хлеба. — Я тут подумала. Раз вы у нас надолго, надо бы бюджет распределить. Вот список продуктов на неделю. И график дежурств по уборке.
Света застыла с ножом в руке. На листке, который Алина положила перед ней, красовались суммы, способные вызвать икоту даже у олигарха.
— Это что же, авокадо? — Света ткнула пальцем в список. — И лосось? Мы такое не едим, Алина. Это баловство.
— А мы едим, — ласково ответила Алина. — И Диана ест. И Костя, представь себе, привык. Так что с вас половина суммы. И вот тут ещё пунктик — амортизация жилья. Постельное белье изнашивается, диван проседает под твоим... авторитетом.
— Ты это серьёзно? — глаза Светы округлились. — Ты с родной сестры мужа деньги брать собралась? Да в наше время...
— В ваше время, Светочка, и в кино по рублю ходили, — перебила её Алина. — А сейчас у нас капитализм с человеческим лицом. Кстати, сегодня твоя очередь мыть полы во всей квартире. Включая лоджию. Там как раз апрельская грязь накопилась, очень бодрит.
Света обиженно поджала губы, но за тряпку взялась. Правда, уборка в её исполнении напоминала миграцию грязи из одного угла в другой. К вечеру Алина обнаружила, что её любимая ваза из муранского стекла теперь стоит на верхней полке, «чтобы мальчишки не разбили», а на её месте красуется пластмассовая роза в стакане.
— Это для уюта, — пояснила Света, жуя яблоко. — А то у тебя тут как в операционной — всё белое, стерильное. Глазу зацепиться не за что.
— Моему глазу сейчас очень хочется зацепиться за твой чемодан, — прошептала Алина себе под нос, направляясь в комнату.
Конфликт поколений в детской тоже перешел в стадию партизанской войны. Диана, поняв, что прямые просьбы не работают, включила тяжёлый рок на полную громкость именно в тот момент, когда Пашка решил вздремнуть.
— Выключи эту гадость! — орал Пашка. — У меня голова болит!
— А у меня болит душа, когда я вижу твои носки на моём рабочем столе, — невозмутимо отозвалась Диана. — Это музыкальный протест. Можешь пожаловаться в ООН.
К концу недели атмосфера в доме напоминала пороховой погреб, в котором кто-то решил пожарить шашлыки. Алина с ужасом заметила, что Костя начал отращивать живот и всё чаще вступать в дискуссии о том, что «при Союзе-то порядок был». Света действовала на него как вирус лени и бытового пофигизма.
— Знаешь, Алина, — заявила Света в субботу утром, когда Алина пыталась в тишине выпить кофе. — Мы тут с Костиком посовещались... Нам бы ключи вторые сделать. А то мы как привязанные. Вчера вот хотели в парк сходить, а тебя ждать пришлось.
— Ключи? — Алина поставила чашку. — Тебе дать ключи от квартиры, где деньги лежат?
— Ну зачем ты так, — Света обиженно шмыгнула носом. — Мы же не воры. Просто неудобно. И ещё... Пашке репетитор нужен по математике, тут в Москве они сильные. Костя сказал, ты можешь оплатить, тебе же премию дали.
Это было последней каплей. Премия, которую Алина планировала потратить на новые шторы и, возможно, на маленькое золотое кольцо, о котором мечтала полгода, вдруг стала общим достоянием саранских родственников.
— Значит, ключи и репетитор, — Алина медленно встала. — Хорошо. Будут вам и ключи, и репетитор, и какао с чаем.
Она вышла в коридор, достала телефон и набрала номер своей матери, Маргариты яковлевны, женщины старой закалки и такого стального характера, что об него можно было затачивать ножи.
— Мама? Здравствуй. Помнишь, ты жаловалась, что тебе скучно на даче и спина болит? Да, апрель, холодно. Слушай, а не хочешь ли ты переехать к нам на пару месяцев? У нас тут как раз весело, родственники Кости приехали. Света, помнишь её? Вот-вот. Приезжай, мама. Твои методы воспитания нам сейчас жизненно необходимы.
Положив трубку, Алина обернулась к Свете, которая с любопытством подслушивала у двери.
— Светочка, радость моя. Завтра приезжает моя мама. Она очень любит дисциплину, ранние подъёмы в шесть утра и чтение классики вслух. А ещё у неё аллергия на запах жареной колбасы. Так что готовься, завтра у нас начнётся настоящая культурная программа.
Света побледнела. О крутом нраве Маргариты Яковлевны в семье Кости ходили легенды. Рассказывали, что однажды она заставила сантехника переделывать работу трижды, пока он не выучил правила спряжения глаголов.
— Маргарита Яковлевна? — Света сглотнула. — Она же... она же строгая.
— Она не строгая, — Алина ласково поправила воротник на халате золовки. — Она просто очень любит порядок. Кстати, Пашке она математику быстро подтянет. Она тридцать лет завучем в школе проработала. Думаю, к понедельнику он уже будет знать таблицу логарифмов наизусть.
Вечером, когда Костя вернулся с работы, он застал сестру за лихорадочным сбором вещей в один из чемоданов.
— Ты чего это, Свет? — удивился он. — Случилось что?
— Кость, ты знаешь, — Света не поднимала глаз, заталкивая неоновый халат в сумку. — Мне тут кум позвонил из Саранска. Говорит, крышу уже начали крыть, там контроль нужен. Мальчишкам тоже в школу пора, а то отстанут совсем... Мы, пожалуй, завтра с утра и двинем. На первой электричке.
Алина, стоявшая в дверях кухни с бокалом кефира, едва сдержала победную улыбку.
— Как же так, Светочка? А как же полгода? А как же репетитор? — Алина сделала глоток, наслаждаясь моментом.
— Ой, да мы как-нибудь сами, — пробормотала Света, избегая взгляда Алины. — Спасибо за гостеприимство, конечно. Ты, Алина, женщина... специфическая. Но добрая, наверное. Где-то очень глубоко.
Утром в квартире снова воцарилась тишина. Исчез запах колбасы, исчезли крошки с ковролина, и даже Диана вышла из своей комнаты с выражением лица человека, вернувшегося из эвакуации.
Костя сидел за столом, уныло ковыряя овсянку.
— Ну вот, уехали, — вздохнул он. — Обиделась она на тебя, Алин. Сказала, что ты её матерью пугала.
— Я не пугала, я предупреждала, — Алина спокойно листала ленту новостей. — Между прочим, мама действительно собиралась приехать. И она очень расстроилась, что Света так быстро сбежала. Сказала, что не успела привезти свой знаменитый список «Правила поведения в гостях для невоспитанных племянников».
Костя посмотрел на жену. В её глазах плясали те же искорки, что и пятнадцать лет назад, когда она согласилась выйти за него замуж, при условии, что его мама не будет дарить им занавески с рюшами.
— Ладно, — сдался Костя. — Твоя взяла. В Кисловодск поедем?
— Обязательно, — кивнула Алина. — Только сначала я вызову химчистку. Диван после твоих родственников требует профессиональной психологической помощи.
Она встала, подошла к окну и открыла его. В квартиру ворвался свежий, прохладный апрельский воздух. Жизнь снова входила в нормальное русло, где соль лежит в фарфоровой баночке, а по утрам пахнет хорошим кофе, а не семейными разборками.
Но радость была преждевременной. Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось сообщение от свекрови, матери Кости и Светы, которая жила в пригороде.
— Алина, деточка, — прочитала Алина вслух. — Света написала, что у вас там какая-то беда с мамой твоей, она заболела и не приедет? Я тогда сама завтра к вам заскочу. На недельку. А то Костик совсем исхудал на твоих диетах, привезу ему сала домашнего и закруток...
Алина медленно опустила телефон. Костя, заметив её взгляд, вдруг очень заинтересовался узором на обоях.
— Костя, — тихо сказала Алина. — А твоя мама знает, что у нас дома завелись... термиты?
— Какие термиты, Аля? — Костя нервно сглотнул.
— Очень опасные. Санитарная служба сказала — полная изоляция на месяц. Никаких гостей, иначе все закрутки превратятся в тыкву.
Алина уже набирала номер дезинфектора, но не для того, чтобы травить насекомых, а чтобы заказать самую дорогую услугу — «Имитация катастрофы для назойливых родственников».
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...