— Ты мне зубы не заговаривай, Саша, а отвечай прямо: откуда у Юлии Романовны на пальце кольцо с изумрудом, которое стоит как три твоих зарплаты на заводе? — Вера смахнула со стола крошки от вчерашнего батона прямо в ладонь.
Саша, уткнувшись в тарелку с синюшными сосисками, только засопел. На его лбу, широком и надежном, как фундамент их ипотечной трешки, выступила испарина. Апрельское солнце бесцеремонно высвечивало пыль на подоконнике и дыру на занавеске, которую Алена обещала зашить еще в марте.
— Маме подарили, — буркнул Саша, не поднимая глаз. — Поклонник, может. Она женщина видная, несмотря на гипертонию.
— Поклонник? — Вера хмыкнула и швырнула крошки в мусорное ведро. — В ее-то семьдесят два? У этого поклонника, видимо, вместо сердца пламенный мотор, а вместо пенсии — нефтяная вышка. Наша Юлия Романовна последний раз на свидание ходила, когда Горбачев по телевизору еще не заикался.
Вера окинула взглядом кухню. Десять лет они с Сашей тянули эту ипотеку, как бурлаки на Волге. Экономили на всем: от туалетной бумаги до отпуска. Вместо моря ездили к той же Юлии Романовне на дачу — полоть пырей и кормить комаров собственного разведения. Верина двушка в старом районе, доставшаяся от бабушки, была их спасательным кругом. Деньги от квартирантов — тихой семейной пары педагогов — уходили прямиком в банк.
И вот, свершилось. Последний платеж внесен, банк прислал поздравительную смс-ку, похожую на похоронку по их безбедной молодости. Вера выставила педагогов, купила рулон обоев с вензелями и банку белой краски. Она мечтала, как сделает там ремонт и, наконец, выдохнет. Может, даже купит себе те сапоги из натуральной кожи, которые стоили столько, что проще было научиться летать.
— В общем, я сегодня еду в ту квартиру, — твердо сказала Вера. — Заказала доставку стремянки. Пора выгребать этот педагогический уют.
Саша вдруг поперхнулся сосиской. Лицо его приобрело оттенок перезрелого томата.
— Вер, может не сегодня? Там это... трубы, кажется, гудят. Я сам съезжу, проверю. Ты отдохни, суббота же.
— Трубы у тебя в голове гудят от вранья, Александр, — отрезала Вера. — С каких это пор ты добровольно вызываешься заниматься ремонтом? Обычно тебя от дивана можно только вместе с обивкой отодрать.
Она подхватила сумку, в которой сиротливо звякнули ключи. Дочка Алена, выплывшая из своей комнаты в пижаме с пандами, проводила мать мутным взором.
— Мам, купи чипсов по дороге. И сыра. Только не того, который «со вкусом сыра», а нормального.
— Сыр «нормальный» нынче только в музеях выставляют, — отозвалась Вера. — Доедай кашу и прибери в своей комнате, а то там скоро новая цивилизация зародится.
На улице апрель вовсю играл в весну: грязные сугробы стыдливо прятались в тени, а воробьи орали так, будто выиграли в лотерею. Вера ехала в автобусе и чувствовала странный подъем. Своя квартира. Без долгов. Без чужих людей.
Она подошла к знакомому подъезду, поднялась на четвертый этаж. Ключ в замке провернулся как-то подозрительно легко. Вера толкнула дверь и замерла.
В прихожей пахло не старыми книгами педагогов, а дешевым освежителем «Морской бриз» и... жареной рыбой. На вешалке, где раньше висел строгий плащ учительницы географии, красовалось розовое пушистое пальто. На полу валялись чьи-то кроссовки 45-го размера, щедро облепленные свежей грязью.
— О, вы клининг? — из кухни высунулся парень в одних семейных трусах в горошек. — Рано вы. Нам еще два часа сидеть. И это, полотенца чистые принесите, а то старые какие-то застиранные.
Вера медленно опустила сумку на пол. В голове зазвучала музыка из программы «Следствие ведут знатоки».
— Я не клининг, радость моя, — медовым голосом произнесла она. — Я хозяйка этой обители. А ты, стесняюсь спросить, кто? Инсталляция «Утро в сосновом бору»?
Парень почесал живот, ничуть не смутившись.
— Мы на сутки сняли. Через сервис. Там тетенька такая солидная, Юлия зовут. Сказала, всё официально, ключи под ковриком взяли, деньги на карту кинули.
Вера почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло. Так щелкает затвор винтовки перед выстрелом. Юлия. Солидная тетенька. Ключи под ковриком.
— И почем нынче опиум для народа? — спросила Вера, прислонившись к косяку. — Сколько вы этой «тетеньке» заплатили?
— Три пятьдесят за сутки, — охотно отозвался жилец. — Плюс залог за чистоту. А вы что, с ней не в доле? Она говорила, у нее сеть апартаментов по всему городу.
Вера представила себе Юлию Романовну в роли отельного магната. Сеть апартаментов из одной чужой квартиры — это, конечно, размах. Гангстер мирового уровня, не иначе. Дон Корлеоне в рейтузах с начесом.
— В доле, конечно, — Вера выдавила улыбку, от которой даже тараканы под плинтусом должны были забиться в истерике. — Я как раз пришла провести инвентаризацию «сети». Ты, парень, доедай свою рыбу и собирайся. У нас внеплановая дезинфекция. От жадности.
Выставив ошарашенного туриста за дверь вместе с розовым пальто его пассии, Вера села на табуретку в кухне. На столе стояла пустая бутылка из-под дешевого лимонада и тарелка с остатками минтая.
Она достала телефон. Руки слегка подрагивали, но не от страха, а от предвкушения великого праздника. Такого, какой бывает, когда находишь заначку мужа в его же зимнем ботинке.
— Сашенька, — пропела она в трубку, когда муж ответил. — Ты знаешь, я тут в квартире. И тут такое дело... здесь трубы не просто гудят, они поют. Голосом Олега Газманова. И танцуют в розовых пальто.
— Вер, ты чего? — голос Саши дрогнул. — Перегрелась на солнышке?
— Нет, дорогой. Я просто поняла, откуда у твоей мамы изумруды. Оказывается, она у нас не просто пенсионерка, а успешная бизнесвумен. Сдает мою квартиру посуточно. Ты об этом, конечно, ни сном ни духом?
В трубке повисла тишина. Такая долгая, что можно было успеть пересмотреть все серии «Семнадцати мгновений весны».
— Мама хотела помочь... — наконец выдавил Саша. — Нам же на учебу Жене надо было, на курсы эти дурацкие по программированию. А ты бы не разрешила, ты бы всё на ремонт отложила.
— Помочь? — Вера чуть не поперхнулась. — Помочь мне распорядиться моим имуществом? Это как если бы я без твоего ведома продала твою почку, чтобы купить себе абонемент в фитнес-клуб. Тоже ведь помощь — и тебе легче ходить, и мне польза.
— Вер, ну не заводись. Мама всё до копеечки в семью несла.
— В какую семью, Саша? В ту, где она себе кольца покупает, а мы донашиваем вещи времен Олимпиады-80? Где Евгений вместо программирования, судя по всему, новые компьютерные игры осваивает? Значит так. Чтобы через пятнадцать минут вы оба — ты и твоя предприимчивая маман — были здесь. С ключами и объяснительной запиской в трех экземплярах.
Вера положила трубку и посмотрела на окно. Стекло было заляпано пальцами предыдущих жильцов. В углу паук плел свою сеть, явно надеясь на стабильный доход в виде мух.
— Сеть апартаментов, значит, — пробормотала она. — Ну, сейчас я вам устрою «ревизорро».
Первым прилетел Саша. Он влетел в квартиру, как нашкодивший кот, который только что осознал, что тапок — это не только обувь, но и орудие возмездия. Следом, тяжело дыша и опираясь на палочку, вплыла Юлия Романовна. На ее лице было написано выражение «я пострадала за Христа и за благосостояние внуков».
— Верочка, деточка, — начала она с порога, прижимая свободную от изумруда руку к сердцу. — Ты только не кричи. Давление у меня, сама знаешь. Врачи говорят — полный покой.
— Давление у нее, — Вера кивнула на стул. — Садитесь, Юлия Романовна. Рассказывайте, как вы докатились до такой жизни. Только коротко, а то у меня стремянка внизу ждет, скучает.
Юлия Романовна опустилась на табурет, аккуратно поправив юбку.
— А что рассказывать? Квартира пустая стоит. Обои старые, полы скрипят. Педагоги твои копейки платили, а тут — живые деньги! Сашенька сказал, что тебе сюрприз хочет сделать. На ремонт накопить.
— Сюрприз? — Вера перевела взгляд на мужа. Саша старательно изучал трещину на потолке. — Саша, ты действительно думал, что я не замечу, как в моей квартире живут посторонние люди? Ты меня за кого принимаешь? За золотую рыбку, у которой память три секунды?
— Мама предложила, — буркнул Саша. — Сказала, Вера добрая, Вера поймет. Мы же для детей стараемся. Алене на свадьбу откладывали.
— На какую свадьбу? — Вера аж подпрыгнула. — У нее парня-то постоянного нет, одни переписки в интернете с какими-то эльфами пятидесятого уровня!
— Ну, будет же когда-нибудь, — философски заметила свекровь. — А изумруд... это я себе в качестве комиссии взяла. За хлопоты. Сама понимаешь: объявление разместить, гостей встретить, белье перестирать. Это ж труд адский! Я спину сорвала, пока тут полы мыла после тех студентов, что на прошлой неделе были.
Вера почувствовала, как в ней закипает праведный гнев, смешанный с истерическим хохотом.
— Значит так, менеджеры по недвижимости. Прямо сейчас Юлия Романовна достает телефон и показывает мне историю переводов на карте. Саша берет ведро и начинает отмывать то, что твоя мама «адским трудом» не домыла.
— Вер, ну суббота же... — жалобно начал Саша.
— Для кого суббота, а для кого — день открытых дверей в налоговой инспекции! — Вера хлопнула ладонью по столу. — Выкладывайте всё. Иначе я завтра же меняю замки, а на вас обоих пишу заявление о незаконном предпринимательстве и самоуправстве. И плевать мне на ваши изумруды и гипертонию.
Юлия Романовна дрожащими руками достала из ридикюля смартфон последней модели. Вера мельком взглянула на экран и присвистнула. Суммы там были такие, что можно было не только Алене на свадьбу накопить, но и самого эльфа пятидесятого уровня купить вместе с его виртуальным королевством.
— Ого, — сказала Вера, листая выписку. — Да вы, мама, прямо акула капитализма. И сколько же из этого досталось «семье»?
Свекровь замялась. Саша виновато кашлянул.
— Ну... мы Жене приставку купили. И монитор новый. Чтобы учился лучше.
— Приставку, чтобы учился? — Вера расхохоталась. — Это как покупать бутылку ради этикетки!
Она отобрала у свекрови связку ключей — их оказалось три дубликата. Видимо, Юлия Романовна планировала расширяться.
— Теперь слушайте мой ультиматум, — Вера встала во весь рост, чувствуя себя как минимум императрицей всея Руси. — Квартира закрывается на ремонт. Саша, ты берешь отпуск за свой счет и проводишь его здесь, с мастерком в одной руке и шпателем в другой. Юлия Романовна, вы переводите все оставшиеся на карте деньги мне — на стройматериалы. А кольцо... кольцо оставьте себе. Будете смотреть на него и вспоминать, как опасно играть в риелторов за чужой счет.
— Верочка, а как же Женя? — всхлипнула свекровь. — Ему же обещали новый игровой стул!
— Женя пойдет работать, — отрезала Вера. — Курьером. Апрель — прекрасный месяц для прогулок на свежем воздухе. И стул у него будет — обычный, деревянный. Для осанки полезно.
Саша вздохнул и поплелся в ванную за тряпкой. Юлия Романовна обиженно поджала губы, но деньги перевела — Вера услышала заветный «дзынь» в своем телефоне.
— И помните, — добавила Вера, закрывая за ними дверь на один из новых замков, — если я еще хоть раз узнаю, что в этой семье кто-то что-то делает «тайком для общего блага», я сдам в посуточную аренду гараж Саши вместе с его любимой машиной.
Вера осталась одна в пустой квартире. Тишина была нарушена лишь капелью за окном и шорохом старых обоев, которые начали отклеиваться сами собой, словно соглашаясь с необходимостью перемен. Она подошла к окну и увидела, как Саша и Юлия Романовна плетутся к остановке. Свекровь что-то яростно выговаривала сыну, размахивая палочкой.
— Ну и семейка, — усмехнулась Вера. — Ни дать, ни взять — «Крестный отец» районного масштаба.
Она взяла шпатель и с наслаждением поддела край обоев. Под ними обнаружилась старая газета за девяносто второй год с заголовком «Как выжить в эпоху перемен». Вера хмыкнула: актуально, как никогда.
Вечером, когда она, уставшая, но довольная, вернулась домой, ее ждал новый сюрприз. На кухонном столе лежала записка от Алены: «Мам, тут бабушка звонила, плакала. Сказала, что ты у нее последнее отобрала. И еще... к нам в домофон звонят какие-то люди, спрашивают, свободна ли комната с балконом. Говорят, они забронировали через Юлию».
Вера медленно опустилась на стул.
— Ну, Юлия Романовна... ну, старая лиса, — прошептала она. — Она решила сдать комнату в нашей жилой квартире?
В дверь снова позвонили. Настойчиво. Вера пошла открывать, на ходу придумывая, в какой именно отдел ада она отправит следующих «постояльцев». Но на пороге стоял не турист с чемоданом, а хмурый мужчина в кожаной куртке, который предъявил удостоверение.
— Участковый Нефедов. На вас поступила жалоба от соседей. Говорят, вы тут притон устроили с ежедневной сменой подозрительных личностей. Пройдемте для объяснений?
Вера поняла, что битва за личное пространство только начинается, а свекровь подготовила «план Б», о котором Саша, скорее всего, даже не догадывался. Оказалось, что изумруд на пальце Юлии Романовны был лишь верхушкой айсберга, а настоящие тайны хранились в старой тетрадке с рецептами, которую свекровь всегда носила с собой.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...