Для «Ёлки у Ивановых» Александра Введенского контекст критичен. Так как никаких Ивановых нет, есть дети от 1 до 82 лет с разными фамилиями, говорящая собака, няня, отрубающая голову ребёнку, секс у гроба, секс без гроба, соска с водкой, и ёлку очень хочется. В целом, психодел какой-то, и чёт мы мало перед спектаклем выпили, пошли ещё по бокальчику в антракте. Но мне повезло, Тася нашла статью Алексея Киселёва «Они всё равно все умерли» в театральном журнале «Крот», и с контекстом мы побывали не на вечеринке абсурда, а на глубоком и сложном спектакле режиссёра Романа Муромцева. Если очень коротко, то «Ёлка» — один из последних предсмертных криков агонизирующей великой русской культуры начала двадцатого века, забрызгавшей своей кровью Америки и Европу. Жемчужина постмодерна до появления постмодерна. Когда художнику нельзя ничего, он придумывает гениальные формы — под невыносимым прессом рождаются алмазы. Сложно назвать эту пьесу авангардом, она словно выше любых слов и определений. Какая