Я сижу откинувшись назад на пассажирском сидении, свежий воздух бьет в лицо. Окно открыто, я ловлю ладонью ветер, позволяя ему подбрасывать и опускать руку, снова и снова. Пока жена везёт нас всё глубже в лес, к самым предгорьям.
За рулем всегда она. Когда мы только поженились я думал, что ей просто нравится водить. И, наверное, так и есть — в её особой манере любить что-либо. Но на самом деле всё дело в контроле. Вот что ею движет. И не только за рулем — ей нужен контроль абсолютно над всём.
Я её в этом не виню. Ведь именно контроль превратил её из типичной «ванильной блогерши» в настоящую императрицу медиахолдинга. И да, «императрица» — это самое уместное слово. Хотя, узнав бы о чём я сейчас думаю, она бы спорила со мной до хрипоты, доказывая, что она просто «напористая» в мире, где привыкли править мажоры и диванные умники.
Алине плевать, что она не просто задевает чьи-то чувства — она уничтожает людей. Растворяет, подобно кислоте, их судьбы. Развязывает настоящие войны, просто потому, что может и любит это делать. Пойди любой из вас против моей жены — и она вас в асфальт закатает. Поверьте, я это знаю не по наслышке. Сам не раз попадал под раздачу.
Именно поэтому на этих выходных я собираюсь её убить.
Я не ненавижу её. Кажется, я всё ещё люблю её, по-своему. Но я просто устал. Устал от её властной удавки, туго затянутой на моей шее.
Протягиваю руку, похлопываю Алину по ноге и тепло улыбаюсь. Её губы изгибаются в ответной улыбке, хотя, может, и не такой теплой, как моя. Она не отрывает глаз от извилистой дороги, ведущей к домику, который я снял на выходные. Маленький романтик для двоих. Время отдохнуть и побыть вместе.
Идеальное место, чтобы я мог прикончить эту суку без лишних свидетелей.
Да, наверное, я плохой человек. Убийство жены не окажется в списке хороших достоинств хорошего мужа. Но я больше так не могу. Просто не могу её выносить. А развод не вариант. В лучшем случае она оттяпает половину всего, что у меня есть. А зная её и тех акул-юристов, которых она нанимает для своих разгромных статеек и травли в сети, — от меня и мокрого места не останется.
Не то чтобы и у меня не было своей армии адвокатов. Когда занимаешься тем, чем я — отжимаешь перспективные стартапы у их создателей — без этого никак. И под словом «отжимаешь» я имею в виду «забираешь всё бесплатно». Размазываешь их своим ботинком венчурного инвестора так, чтобы у них не только ни появилось мысли рыпнуться, а ещё и благодарили потом за то, что не сделал с ними чего похуже.
— О чём-то задумался?
Её глаза по-прежнему сосредоточены на дороге. Она даже не смотрит на меня, но каким-то шестым чувством что-то учуяла.
Если бы она только знала.
— Нет, всё в порядке, милая. Просто думаю, как нам будет хорошо, когда доберёмся до домика. Тишина, покой. И только мы вдвоём.
Алина молчит. Секунду, другую. А потом роняет:
— Да, насчет этого…
Я с трудом сдерживаю злость и разочарование, но стараюсь изобразить нотку обиды — чтобы она знала, что я немного расстроен. Переборщишь — и она заподозрит неладное. С неё станется. У этой женщины какой-то животный нюх на обман.
— Насчет чего? Что-то не так?
— Ничего не так, Миша, не впадай сразу в панику.
— Я не впадаю. Я просто спрашиваю: что «не так»? В смысле, что ты сейчас мне такое ляпнешь, что испортит наши прекрасные выходные?
Алина вздыхает. Качает головой. Я прям вижу, как она ворочает слова в голове, чтобы они прозвучали максимально весомо, а виноватым, в конечном итоге, остался я.
— Ты же знаешь, как я усердно работаю над статьёй о Минаеве? Тот слив от информатора, что мы получили в прошлом месяце.
О, ещё бы я не знал! Она только об этом и говорит. За ужином, в постели, в душе, даже когда сидит в туалете. Минаев, Минаев, Минаев. Господи, как я буду счастлив, когда это чёртово имя больше никогда не слетит с её уст. Да я вообще буду очень счастлив, когда с её губ больше ничего и никогда не слетит.
— А, — говорю я. — История про подпольный бордель для чинуш. Который организовали в элитном гольф-клубе под Питером.
— Именно!
Она щурится, и на секунду мне кажется, что я слишком переиграл с брезгливостью. Но потом она снова качает головой, и я понимаю: она просто жалеет меня. Мой «ограниченный» интеллект. Ну да, посмотрим, какая она у меня умная, когда будет лететь с обрыва вниз головой. Или «случайно» утонет в джакузи. А может, выпьет слишком много вина, закинется снотворным и уснёт вечным сном в этой их хваленой ванне на львиных лапах.
Или я могу просто пристрелить её. Тоже вариант!
— Да, Мишаня. Именно она. Рада, что ты меня внимательно слушал.
Я снова похлопываю её по ноге.
— Я стараюсь. Очень трудно уследить за всеми твоими подвигами.
Подвигами вроде Стаса, её тренера по фитнесу, а по совместительству, как я понимаю, любовника «по четвергам». Ни в какой нахрен книжный клуб она не ходит. После книжного клуба ни от кого не будет вонять, как от заправской лошади.
— О, дурачёк, ты тоже однажды станешь таким же успешным. Как там твой инвестпроект с той независимой киностудией? Заключил уже сделку?
Она же знает, что нет. Знает, что сделка разваливается. Всё она знает. И не может удержаться, чтобы лишний раз не пнуть меня. Дать леща, не отрывая рук от руля.
— Почти. Уверен, они со дня на день согласятся на наше предложение.
— Конечно, согласятся, пупсик.
Мы едем в тишине. Я смотрю на проносящиеся мимо ели.
— Так что там с информатором и нашими выходными?
Алина, кажется, удивлена, что я вообще помню, о чем она говорила минуту назад. Чёрт, она действительно ни во что меня не ставит.
— Ах, да. Информатор настаивает на личной встрече. Но не в городе и вообще не там, где нас могут увидеть посторонние. Ему-то легко не спалиться, а вот мне… Меня и в чебуречной где-нибудь в Урюпинске легко узнают.
Это говорит женщина, которая до пяти лет жила в хибаре без водопровода, а до восьми лет ходила всё лето босиком.
Я фыркаю.
— Шутка, милый. Просто шутка, я знаю.
Резкая оборона в её голосе заставляет меня прикрыть рот рукой, чтобы скрыть ухмылку. Я притворно зеваю и потягиваюсь.
— Только не засыпай, малыш. У нас впереди насыщенный день.
Да уж. Она перекроила весь свой плотный график, как только я заикнулся о поездке. Мои планы поваляться в гамаке сменились «короткой», по её словам, десятикилометровой прогулкой до какой-то смотровой площадки. Десять километров только в одну сторону. Ленивая поездка на лодке на середину озера превратилась в катание на водных лыжах с нанятым скоростным катером, чтобы мы могли кататься «в тандеме». Хотя я сто раз уже говорил, что не умею и не хочу учиться. «Но это же так весело!» — настаивала она.
Так же весело, как размозжить ей голову кочергой.
Мой завтрак из яичницы с жирным куском сала превратился в йогурты с гранолой на стевии и травяной чай. Стейки на гриле — в запеченную рыбу с молодой картошкой. Я уж не говорю о полном отсутствии вискаря, который я собирался взять с собой. «Не хотелось бы, чтобы похмелье испортило нам отдых», — сказала она.
Ага. А мне бы не хотелось, чтобы твое лицо испортила чугунная сковородка. Хм. Сковородка… Пожалуй, этот способ можно было бы обставить как несчастный случай.
— Мишаня, ты меня вообще слушаешь?
— А? Что?
— Я тут распинаюсь перед тобой. Рассказываю про информатора, а ты опять где-то витаешь.
— Нет-нет, продолжай. Прости. Я просто подумал… может, в сумерках искупаемся голышом? Как тебе такая идея?
Она наконец смотрит на меня. Она бы меня убила, если бы взглядом можно было убивать… Затем Алина медленно возвращает внимание к дороге.
— Голышом? Ты не слышал ни слова из того, что я сказала. Будет сложно купаться голышом, при постороннем человеке. Я разваливаю корпорации, разоблачаю правительственные заговоры, но не собираюсь во всей красе выставляться напоказ незнакомцу.
Чёрт! Я и правда пропустил что-то важное. Сглатываю, зная, что сейчас на меня обрушится вся ярость Алины.
— Ладно, прости. Можешь начать с начала? Какой ещё гость?
Её раздраженный вздох мог бы надуть паруса целой армаде кораблей.
— Я сказала, что информатор хочет встретиться в уединённом месте.
— Эту часть я слышал.
— О, какой молодец! А другая часть заключается в том, что домик в который мы сейчас направляемся — единственное подходящее место. Так что спасибо, что всё это организовал.
Она благодарит меня, одновременно сообщая, что в нашем «отпуске для двоих» теперь есть третий лишний. Классика.
— И надолго он?
— На все выходные.
В моем голосе появляется горечь, и она на сто процентов настоящая. Мне плевать на наш романтический отдых, но третий пассажир реально путает все мои карты.
— Он останется, пока я не уговорю его дать показания под запись. Как только запись будет у меня, он тут же уедет.
— Прекрасно. С твоими-то талантами он согласится уже к завтрашнему утру.
— Если повезёт, то к сегодняшнему ужину.
Я киваю и улыбаюсь. Ага. Если повезёт.
Мы вписываемся в поворот, и у меня перехватывает дыхание. Вид на долину внизу просто ошеломляющий. Алина, кажется, даже этого не замечает. Она жмет на газ, и пейзаж остается позади.
Телефон вибрирует. Достаю. Это Люся, моя ассистентка. А по совместительству — моя сообщница. Я же не мог спланировать убийство жены в одиночку, верно?
«Все на месте, спрятано там, где договорились. Для неё это будет неожиданный сюрприз».
Это наше кодовое слово. В случае чего, всё выглядит так, будто я готовлю для Алины романтический подарок, а на самом деле речь о целом арсенале, который Люся припрятала в укромных местах по всему дому, чтобы у меня было из чего выбирать, когда подвернется случай.
«Отлично. Спасибо огромное. Я приготовил тебе особый подарок за твою работу, сверх оговоренной раннее суммы».
«Совсем не стоило этого делать! Вы и так более чем щедры».
«Мне только в радость. Но если что, всегда могу забрать его обратно. Если что, не заглядывай в холодильник, пока я не вернусь».
«В какой? В мой холодильник?..»
Я смотрю, как бегают точки набора сообщения. Сейчас догадается.
«Стоп. Вы что, купили мне торт из "Волконского"?»
Я усмехаюсь. Люся — девка смышленая.
«Чёрт, а ты хороша! Напомни мне никогда не играть с тобой в карты. И да, я купил тебе тот самый шоколадный ганаш, который ты так обожаешь. Тот самый, что я заказывал тебе на день рождения».
Точки снова бегают, исчезают, появляются.
«Хорошо, что мне в скоре грозит повышение и прибавка к зарплате. Сразу съем весь торт, как только вернусь домой. На новый абонемент в спортзал лишние деньги точно не помешают. лол».
Отвечаю ей «лол». Я точно знал, что она и без моих намёков всё равно заглянет в холодильник. И я очень надеюсь, что она съест весь торт сразу и не дожидаясь меня. Ведь мне будет спокойнее, зная, что арахисовое масло, которое я вколол шприцем в середину торта, сделает свое дело. Если съест весь — то тут же получит убойную дозу, которая сразу вызовет анафилактический шок. У нее тяжелейшая аллергия на арахис.
Будет жаль потерять Люсю. Но я почти уверен, её родители получат огромную компенсацию за смерть дочери, когда засудят кондитерскую.
— Ты с кем там переписываешься?
— С Люсей. Готовится к презентации в среду, появился один вопрос.
— Её же там не будет, надеюсь?
— Кого? Люси? В домике? Зачем ей там быть?
— Потому что ты без неё и шагу ступить не можешь.
Обидно. Укол пришелся слишком близко к цели, но я лишь пожимаю плечами.
— Нет, её там не будет.
Алина кивает, и остаток пути мы едем молча.
Когда мы подъезжаем к дому — а это, на самом деле, двухэтажный сруб на четыреста квадратов со всеми удобствами — Алина даже улыбается.
— Неплохо. Выглядит лучше, чем на фотках в интернете.
Внутри она ещё больше впечатлена. Мы распаковываем вещи, и Алина бросает фразу через плечо:
— Он будет здесь через десять минут.
Я хмурюсь.
— Он? Кто «он»?
— Информатор, Мишаня. Информатор — это мужчина.
— Ты не упоминала.
— Уверена, что говорила. И какая в общем разница? Или ты надеялся на девку, чтобы устроить тут тройничок, о котором всегда мечтал?
— Что? Я никогда не мечтал ни о каком тройничке!
Алина закатывает глаза и уходит на кухню. Я поворачиваюсь к панорамным окнам, любуясь видом на озеро. Сзади слышится жужжание электрического штопора, потом характерный хлопок пробки. Алина подходит ко мне с бокалом белого вина. Я сохраняю хладнокровие, гадая, та ли это бутылка, которую отравила Люся. Нужно срочно посмотреть на этикетку.
— Глотнешь? — она протягивает мне свой бокал.
— Нет-нет, я себе сам налью. Пахнет вкусно.
Алина испытующе смотрит на меня, потом делает глоток и кивает.
— Так и есть.
Она ещё мгновение не сводит с меня глаз, а потом переводит взгляд на озеро.
— Да, фотографии не смогли передать истинных ощущений и от этого вида.
— Точно.
Я иду на кухню и проверяю бутылку. Нет, это не та, что я просил Люсю «зарядить». Та по-прежнему стоит в винном шкафу. Я наливаю себе бокал «безопасного» вина и возвращаюсь к Алине. Пьем молча.
Я слежу взглядом за утками, летящими низко над водой. Они приземляются у дальнего причала и тут же быстро заплывают под него, исчезая в тени.
— Какие умные утки.
— Что? — Алина ухмыляется. Я вижу это краем глаза.
— Ты тоже за ними наблюдал? Я-то в основном смотрела на хищника, который их пас.
Она поворачивается ко мне, отпивает вино и улыбается.
— Я никогда не упускаю из виду ни одного хищника.
Я нервно смеюсь и смотрю на неё. Что она имеет в виду? Она что, догадалась? Нет. Не может быть. Я был так осторожен. Она ничего не подозревает.
— Какого ещё хищника?
— Орла, который кружит над озером. Он взлетел, пока ты ходил за вином. Уткам повезло, что они успели добраться до причала, прежде чем он спикировал и выхватил бы одну из них.
Орёл. Я сканирую небо над озером и вижу коричнево-белую точку, лениво описывающую круги над тем самым причалом.
— Ух ты, круто. Не знал, что здесь водятся орлы. А ты?
Алина фыркает и уходит, без слов давая мне понять, что да, она знала, и что я идиот, раз спрашиваю. Алина многое может сказать одним лишь фырканьем.
Не могу дождаться, когда убью её.
Раздается звук уведомления. Я инстинктивно лезу в карман, но это не мой телефон.
— Кто там?
Алина не отвечает, заставляя меня отвернуться от окна и посмотреть на неё. Чёрт. Она не поднимает головы, её пальцы быстро стучат по экрану.
— Алина, кто это?
— Информатор. Он почти добрался. Будет здесь минуты через три, не больше.
— Что ж, отлично, что он приедет пораньше. Может, ты быстро уломаешь его, и он свалит, а у нас останутся выходные, в которых мы сможем побыть вдвоём. Как ты и говорила, может, успеем к ужину? Было бы здорово.
Трудно убить жену при свидетеле.
— Пойду ополоснусь после дороги. Переоденусь во что-нибудь поудобнее.
Алина хмурится, оглядывая меня с ног до головы.
— На тебе джинсы и поло, Мишаня. Куда уж удобнее?
— В треники и футболку.
Её и без того хмурый взгляд становится ещё злее.
— У нас вообще-то будет гость.
Теперь моя очередь хмуриться.
— Едва ли гость, милая. Гостей обычно приглашают.
Не говоря больше ни слова, я иду к лестнице и поднимаюсь в нашу спальню. Как только дверь закрывается, я бросаюсь к прикроватной тумбочке и отодвигаю её от стены. Моя рука шарит по пыльной, затянутой паутиной задней стенке, но ничего не находит.
Какого черта?!
Пишу Люсе: «Эй, где та хлопушка, которая делает "бах"?» Жду ответа, но не вижу бегающих точек. «Люся ты где, мне нужно знать. Сейчас же!» За тумбочкой должен был лежать пистолет. Маленький мелкаш, который легко можно было бы выбросить в озеро или протереть и бросить снаружи после того, как я «героически» отпугну вымышленного нападавшего.
Да, я знаю, отмыться будет тяжело… но, как я уже говорил, я должен быть готов ко всему. А иметь при себе ствол, когда в доме посторонний мужик, — это и значит быть готовым. Но пистолета нет. И Люся не отвечает.
Дерьмо! Может, она уже вернулась домой и отрезала себе кусочек смертельного торта? Чёрт! Она может прямо сейчас лежит мёртвая на полу своей кухни с шоколадной пеной у рта.
Я вижу ещё одну тумбочку, со стороны Алины, и спешу к ней. В этот момент я слышу, как хрустит под шинами гравий. Проклятый информатор уже здесь.
Над тумбочкой окно, и я осторожно отодвигаю занавеску. Какой-то безликий седан заезжает на парковку и останавливается прямо за нашей машиной. Какого хрена он так встал? Там ещё четыре свободных места. Теперь он нас заблокировал. Ну, то есть меня заблокировал. Алина-то уже никуда не поедет, если я смогу этому поспособствовать.
Занавеска падает на место. Я рывком отодвигаю вторую тумбочку. Снова шарю по задней стенке. Пистолета нет. Черт побери! Задвигаю тумбочку на место, снова отодвигаю занавеску. Высокий мужик, симпатичный, в отличной физической форме, выходит из седана, достает из багажника небольшой чемодан на колесиках. Похоже, кто-то рассчитывает остаться здесь на ночь.
Моя злость сменяется ужасом. Легкая куртка мужика распахивается, и я отчетливо вижу под мышкой кобуру с пистолетом.
Вот дерьмо! На кой хрен информатору ствол? Он так боится, что за ним придут?
Снова пишу Люсе: «Чёрт, Люся, ответь ты наконец! Гость прибыл, и мне нужна хлопушка!»
Никаких бегающих точек. Никакого ответа.
Сунув телефон в карман, я на секунду замираю. Возвращаюсь к окну и вижу, как информатор подходит к входной двери. Он вдруг поднимает голову, и я резко отшатываюсь, надеясь, что он меня не заметил.
— Мишаня, ты спускаешься?
В голосе Алины появился тон, который мне совсем не нравится. Я мгновенно напрягаюсь. Она что-то скрывает, я чувствую это. И тут меня пронзает мысль. Алина решила использовать эту поездку в своих интересах, пригласив информатора. А что, если всё это… подстава? Что, если мужик внизу — никакой не информатор?
Образ кобуры всплывает в голове.
Ох, мать моя… Он никакой не информатор. Он, мать вашу, киллер!!! Алина собирается меня укокошить.
Я в панике кручусь на месте. Да, она точно собирается меня хлопнуть. Я знаю это. Она обставит все так, будто кто-то вломился в дом и прикончил меня. Готов поспорить, она даже попросит этого паренька ранить её в плечо или в ногу, чтобы отвести от себя подозрения.
Черт, я труп! Мне нужно оружие!
Собравшись с мыслями, я проскальзываю в ванную и бросаюсь к раковине. Приседаю, открываю шкафчик под ней и шарю рукой в глубине, надеясь найти ещё один из спрятанных «подарков». Но там ничего нет. Я снова шарю рукой, потом достаю телефон, включаю фонарик и осматриваю каждый миллиметр в поисках большого охотничьего ножа, который я просил Люсю там спрятать. Ничего. Только бутыльки с чистящими средствами и мыло.
За спиной раздается громкий стук, и я вскрикиваю, роняя телефон и падая на задницу.
— Господи, Мишаня, расслабься ты. Я просто зашла сказать, что наш гость уже приехал. — Она смотрит на меня, потом на открытый шкафчик. — Ты что делаешь?
— Ничего. Просто проверяю, достаточно ли у нас туалетной бумаги.
Её взгляд скользит к плетеной корзинке на бачке унитаза, набитой рулонами.
— Ты разве не собирался ополоснуться и переодеться?
— Передумал. Ты права, мне и так удобно.
— Ладно. Чем бы ты тут ни занимался, заканчивай и спускайся вниз. Прояви гостеприимство.
— Да, конечно. Без проблем. Сейчас спущусь.
Она ещё раз смотрит на корзинку с туалетной бумагой, вертит головой, разворачивается и уходит. Я выдыхаю и вскакиваю на ноги. Выхожу из ванной и иду в гардеробную. Слишком сильно распахиваю дверь, ручка чуть не пробивает дыру в стене. Я заставляю себя успокоиться, осторожно вхожу внутрь и, встав на цыпочки, начинаю шарить рукой по верхней полке в поисках электрошокера, который Люся должна была там оставить.
Взад-вперед, моя рука вслепую обыскивает каждый сантиметр полки. Какого черта?! Там ничего нет, кроме одеял и подушек. Я уже собираюсь найти табуретку, чтобы проверить ещё раз, но снизу кричит Алина:
— Мишаня, у нас гости!
Ох, чёрт, я покойник. Как только я спущусь, этот парень выхватит пистолет, приставит его к моему лбу и спустит курок, разбрызгав мои мозги по очень красивой деревянной мебели.
Нет, нельзя так думать. Я привез Алину сюда, чтобы убить её, а не наоборот. Я хищник. Я!
Но ни одного «подарочка» что я просил припрятать, тут нет. Я снова проверяю телефон — Люся по-прежнему молчит.
Я осматриваюсь в поисках хоть какого-то оружия. Мой взгляд падает на набор клюшек для гольфа, засунутый в угол гардеробной. Рядом стоит ведерко с мячами — наверное, чтобы гости могли пулять их с террасы прямо в озеро. Звучит заманчиво, но мне понадобится одна из этих клюшек для совсем другой игры.
Смертельной игры.
Я вытаскиваю из сумки вуд, взвешиваю его в руках. Не, у вудов головка обычно полая, а мне нужно что-то цельное. Ставлю вуд на место и беру айрон. Девятка. Рукоятка коротковата, но сойдёт. Уверен, я смогу сделать «лунку с одного удара» прямо у кого-нибудь в голове.
Я усмехаюсь собственной шутке, прячу клюшку за спиной и выхожу из спальни, направляясь к лестнице. С площадки доносятся голоса. Спускаясь на первый этаж, я слышу смех Алины.
— Перестаньте, вы слишком мне льстите.
— Нет, это правда. Я читаю все ваши статьи. Я считаю — это лучшие новости в рунете.
— Что ж, спасибо за комплимент. Я это очень ценю.
Они сидят спиной ко мне, на барных стульях у кухонного острова, с бокалами вина в руках, глядя на озеро. Отлично. Идеально! Киллер меня не увидит. А я знаю, что это он. Я чувствую это нутром. Он никакой не информатор. О нет. Он наемник, который, готов поспорить, моя жена уже пользовалась его услугами раньше. Пару лет назад одного из её медиа-конкурентов насмерть сбил водитель Яндекс.Такси. Я до сих пор думаю, что это она подстроила.
Медленными, осторожными шагами, стараясь не скрипеть лестницей, я спускаюсь на первый этаж. Замираю. Никто меня не заметил. Я смогу. Я смогу спасти себя.
И тут я понимаю, насколько все идеально складывается. Я убью киллера, потом убью Алину, свалю все на киллера, и я буду чист, как банный лист. Это ведь самооборона. Идеальное преступление само упало мне в руки.
Сделав глубокий вдох, я заношу клюшку над головой и бросаюсь на киллера, со всей силы обрушивая её ему на голову.
Но Алина поворачивается на стуле немого раньше, в последнюю секунду замечает меня и кричит. Киллер успевает дернуться ровно настолько, что клюшка лишь скользит по его щеке и с размаху бьет в плечо.
Мужчина вскрикивает и падает на пол. Он тянется к пистолету, но я бью снова и попадаю ему по запястью. Хруст кости эхом разносится по дому. Пистолет отлетает в сторону и скрывается под огромным кожаным диваном. Я снова замахиваюсь, готовый размозжить ему голову.
— МИША, ТЫ С УМА СОШЁЛ! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ!
— ЗАЧЕМ?! ЧТОБЫ ТВОЙ НАЕМНИК ПОЛУЧИЛ ЕЩЁ ОДИН ШАНС УБИТЬ МЕНЯ? Хорошая попытка, зая. Но на этих выходных от тебя избавляюсь я. На этот раз ты не будешь глумиться надо мной.
Алина запрокидывает голову и закатывается хохотом. Затем она снова садится на стул и берет свой бокал с вином. В тот же миг входная дверь резко распахивается, и в дом врывается толпа СОБРовцев с оружием наперевес.
— БРОСИТЬ КЛЮШКУ! НЕМЕДЛЕННО! НА ПОЛ!
Я стою с занесенной над головой клюшкой, у моих ног стонет и истекает кровью человек. Я опускаю взгляд и вижу кое-что интересное. Из нагрудного кармана его рубашки почти вывалилась корочка МВД. Перевожу взгляд на Алину, которая широко улыбается. Так, что, кажется, её щёки вот-вот треснут.
— Прости, Мишаня. Что ты там говорил? Что собираешься от меня избавиться?
— БРОСАЙ КЛЮШКУ И НА КОЛЕНИ, УРОД!
Стволы автоматов смотрят на меня, словно злобные чёрные глаза. Я киваю, роняю клюшку и подчиняюсь. Мои колени ударяются о паркет, и меня тут же скручивает дюжина амбалов в униформе. Поворачиваю голову и, пока на меня надевают наручники, смотрю на Алину.
— Когда ты узнала?
— Мне позвонила Люся и всё рассказала. Она испугалась, что ты потом попытаешься убить и её. Замести следы.
— Я бы никогда…
Алина смеется.
— Торт уже нашли, Мишаня. — Она томно вздыхает. Так, что я не могу больше сдержаться и закатываю глаза. — Ты никогда не умел доводить дело до конца, Миша. Это моё главное разочарование. А я ведь заслуживаю чего-то получше, не так ли?
Меня рывком ставят на ноги и тащат из дома к уже ожидающей машине. Моя жена идёт следом, всё с тем же бокалом вина в руке. Я оглядываюсь и вижу, как она прислонилась к дверному косяку. Её сытая, победоносная ухмылка — самая мерзкая из всех, что я когда-либо видел. А уж улыбаться так, чтобы вывести из себя, она умеет. Небрежно помахав мне рукой, она достает телефон и начинает печатать.
Готов поспорить, она пишет Стасу, чтобы тот бросив всё приезжал к ней. Теперь, я уже им не помеха.
Да уж, я и правда всё запорол. И, видимо, сделал это с самого начала, доверившись ещё одной бабе.
Пока меня увозят, я понимаю, что самое хреновое во всем этом — не арест. А то, что моя жена снова оказалась права.
Но я всё равно её достану. Слышал, что и из тюрьмы можно заказать человека, если знать к кому обратиться.
Я обязательно об этом разузнаю.