18 июля 64 г.
Огонь бушевал шесть дней. По легенде, император наблюдал за гибелью столицы с безопасного расстояния, играя на кифаре и воспевая гибель Трои. Пик безумного имперского пафоса.
Рим задыхался в желтой, сальной взвеси. Воздух, перемешанный с пеплом и копотью, сделался густым, как клейстер; его нельзя было вдыхать – только заглатывать кусками, давясь кашлем и сплевывая серую слизь на потрескавшиеся плиты террасы. Там, далеко внизу, в глубокой чаше Большого цирка, копошилось рыжее месиво. До террасы долетал не крик, а утробный, хлюпающий гул – так звучит лопающийся под гнетом требухи пузырь.
Император сидел в кованом кресле, утопая в избыточных складках шелка, испачканного в чем-то подозрительно напоминающем гусиный жир. Его лицо, обрюзглое и бледное, как недоваренная клецка, блестело от пота. На коленях лежала кифара – костяной остов, инкрустированный потемневшим серебром.
– Горит, – просипел кто-то за спиной, вытирая грязным рукавом сопливый нос. Послышался звук упавшего ведра, долгое, бронзовое дребезжание по ступеням.
Нерон не обернулся. Он сосредоточенно ковырял в ухе длинным, затейливо загнутым ногтем. Грязь под ногтями была черной, как и весь этот полдень, превратившийся в сумерки. Где-то рядом, в дымной мгле, пробежала свинья, объятая пламенем; она не визжала, только дробно стучала копытцами по камню, оставляя за собой запах паленой щетины и безумия.
– Троя тоже так пахла, – вдруг произнес император высоким, ломким голосом, в котором дребезжала издевательская нота. – Жареным мясом и прокисшим вином.
Он ударил по струнам. Звук вышел плоским, дребезжащим, утонувшим в грохоте обрушившейся неподалеку колоннады. Нерон запел. Это было не пение, а скорее ритмичное подвывание, прерываемое икотой. Он воспевал Гектора, пока у его ног потный раб на коленях пытался отчистить пятно дегтя с императорской сандалии, ежесекундно отплевываясь от летящих хлопьев гари.
Вокруг царила суета, лишенная смысла: мимо пронесли тяжелый сундук, из которого на ходу вываливались тускло-желтые медные монеты; кто-то в углу истошно бил по щекам задыхающуюся старуху, пытаясь отобрать у нее пустую амфору. Мир сузился до этой мраморной площадки на вершине холма, заваленной мусором и объедками. Нерон ткнул пальцем туда, где внизу огненный смерч слизывал крыши форума.
– Смотри, Претекстат, как хорошо идет. Словно сухая ветошь.
Он снова задергал струны, на этот раз быстрее, с каким-то остервенелым восторгом. С его подбородка скатилась капля слюны, упав на деку инструмента. Император жмурился от едкого дыма, лицо его исказилось в гримасе, которую можно было принять и за плач, и за приступ удушья, и за высшее наслаждение.
Рим внизу догорал, превращаясь в бесформенную кучу угольев, а на холме, в кольце вони и нищеты, божественный Цезарь продолжал свою фальшивую оду, пока пепел окончательно не залепил ему рот.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!