Степан узнал о приезде родственников жены за два дня. Зоя сообщила это между делом, словно речь шла о погоде. Он промолчал, хотя внутри шевельнулось беспокойство.
— Зоя, на сколько они приедут? — спросил он вечером, когда они ужинали.
— Ну, дня на три-четыре. Может, на неделю. Они же давно не были.
— Неделю — это серьёзно. У нас однокомнатная квартира, если ты помнишь.
— Стёпа, не начинай. Мои родители — не чужие люди. Потеснимся.
Он кивнул. Потеснимся — это слово звучало мягко и безобидно. Степан налил себе чаю и подумал, что ничего страшного. Люди приедут, побудут, уедут.
— Ладно, пусть приезжают. Я раскладушку где-нибудь найду, поставим в кухне.
— Зачем раскладушку? Они на нашей кровати лягут. Отцу спину нужно ровное.
— А мы?
— Надувной матрас купим. Подумаешь, несколько дней.
Степан посмотрел на жену долгим, спокойным взглядом. Внутри уже щекотало раздражение, но он задавил его. Люди взрослые, разберутся. Главное — не ссориться на пустом месте.
— Хорошо. Куплю завтра матрас. Какой размер нужен?
— Двуспальный, конечно. И ещё: они с собой Алину возьмут, сестру мою. Она на диване в кухне устроится.
— Трое гостей в однушке. Зоя, ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Они все вместе ехать хотят. Алина одна дома не останется — характер у неё такой.
Степан допил чай молча. Он привык решать вопросы спокойно, без крика. Надеялся, что и на этот раз всё обойдётся. Люди приедут — люди уедут.
На следующий день он после работы заехал в магазин. Купил надувной матрас, подушки, постельное бельё. Даже полотенца новые взял — старые показались ему потёртыми.
— Вот, готово, — сказал он, разложив покупки на диване.
— Ты ещё тапочки забыл. И нормальную еду купи — они привыкли хорошо питаться.
— Зоя, у меня не безразмерный кошелёк.
— Степан, три дня. Или неделю. Ты что, для моих родных пожалеешь?
— Не пожалею. Но хочу, чтобы и ко мне было уважение. Я не обслуживающий персонал.
— Никто так не говорит. Ты выдумываешь.
Он тяжело вздохнул. Зоя всегда умела превращать его слова в капризы. Степан решил подождать — может, на деле всё будет проще, чем в его опасениях.
Тамара, Геннадий и Алина приехали в субботу утром. Степан только проснулся, когда в дверь позвонили. Зоя побежала открывать с радостным визгом, будто ей было шестнадцать.
— Доченька, ну наконец! — Тамара вошла и тут же окинула коридор цепким взглядом. — Обои те же? Вы что, ремонт так и не сделали?
— Не успели, мам.
— Ну и ладно. Геннадий, заноси чемоданы. Алина, не стой в дверях — продует.
Степан вышел из комнаты в трико и футболке. Он протянул руку тестю, кивнул тёще, улыбнулся Алине. Хотел быть приветливым.
— Здравствуйте. С приездом.
— Здравствуй, Степан, — бросил Геннадий, едва пожав ему руку. — Где у вас кровать? Я с дороги — поясница разламывается.
— В комнате. Сейчас я постелю свежее бельё.
— Я сама постелю, — теща уже снимала плащ. — Степан, ты бы оделся. Ходишь по дому, как студент. Неловко перед Алиной.
Степан промолчал. Он ушёл в ванную, умылся, переоделся. Когда вышел, теща уже хозяйничала на кухне, передвигая банки в шкафу.
— Зоя, у вас специи какие-то просроченные. И масло — одна марка. Разве так готовят?
— Мы нормально питаемся, — тихо сказал Степан.
— Тебя не спрашивали, — не оборачиваясь, ответила тёща.
Зоя посмотрела на мужа с выражением «не лезь». Степан стиснул зубы. Он взял телефон, сел на стул у окна и начал листать ленту новостей. Терпение ещё держалось.
— Степан, ты бы сходил на рынок, — это уже Геннадий, развалившийся на кровати в их комнате. — Мне нужен нормальный творог. Не магазинный — рыночный.
— Геннадий Петрович, рынок в другом конце города. Сорок минут в одну сторону.
— Ну и что? Ноги молодые.
Зоя заглянула в комнату.
— Стёпа, сходи, пожалуйста. Отец просит.
— Зоя, может, я хотя бы позавтракаю?
— Потом позавтракаешь.
Степан встал, натянул куртку, взял рюкзак. Молча вышел. По дороге он думал, что это первый день. Первый из семи. Или из четырёх. Если повезёт.
Когда он вернулся через полтора часа с творогом, сметаной и зеленью, Тёща встретила его в коридоре.
— Почему так долго? Мы уже решили, что ты потерялся.
— Очередь была, Тамара Ивановна.
— В наше время очередей не боялись. Ладно, давай продукты. И сними ботинки — ты весь коридор испачкал.
Он не испачкал. Но снял.
Алина сидела в кухне с телефоном, занимая весь диван. На вопрос Степана «удобно ли?» она подняла на него глаза и пожала плечами.
— Нормально. Только интернет у вас медленный. Можно пароль от соседского?
— У меня нет пароля от соседского интернета.
— Странно. Зоя говорила, что у вас тут всё схвачено.
Степан посмотрел на жену. Зоя отвела глаза.
📖 Рекомендую к чтению: Кто впустил чужих в свой дом?
На третий день ситуация стала невыносимой. Тамара переставила мебель в кухне «для удобства». Геннадий включал телевизор в шесть утра. Алина красила ногти в ванной, занимая её по сорок минут.
— Зоя, поговори с ними. Я сплю на надувном матрасе, который сдувается к трём ночи. У меня спина трещит.
— А у отца — нет? Ему шестьдесят два года, Степан.
— Мне тридцать четыре, и я работаю шесть дней в неделю. Мне нужен нормальный сон.
— Потерпи. Они скоро уедут.
— Когда? Ты говорила — три дня. Уже четвёртый. Я спрашивал Тамару Ивановну — она сказала «посмотрим».
— Ну значит, посмотрим.
Степан закрыл глаза на секунду. Глубоко вдохнул.
— Зоя, это моя квартира. Я получил её от деда. Я здесь прописан, я здесь живу. И я хочу спать на своей кровати.
— А родители мои пусть на полу спят? Ты это предлагаешь?
— Я предлагаю купить им обратные билеты. Четыре дня — это достаточно для визита.
— Я не буду выгонять родных людей из дома!
— Из моего дома, Зоя. Из моего.
Она побледнела. Отвернулась. А через минуту вошла тёща, как будто слышала каждое слово — и скорее всего слышала.
— Степан, что это за разговоры? Мы к дочери приехали, не к тебе. Дочь нас пригласила.
— Тамара Ивановна, дочь ваша живёт в моей квартире. Квартира записана на меня. Я не против гостей, но всё имеет границы.
— Какие ещё границы? Ты мужчина или нет? Мужчина должен уступить.
— Уступить — это спать на сдувающемся матрасе, пока вы занимаете мою кровать? Уступить — это бегать на рынок каждое утро? Уступить — это терпеть замечания о том, как я одеваюсь?
— Ну ты посмотри на него! — Тамара повернулась к Геннадию, который стоял в дверном проёме. — Гена, ты слышишь, что он говорит?
— Слышу, — Геннадий сложил руки. — Степан, ты нас не уважаешь. Мы старше тебя. Мы Зою вырастили, выкормили. А ты тут права качаешь.
— Я не качаю права. Я прошу элементарного уважения к себе. В своём доме.
— Зоя! — крикнула Тамара. — Скажи ему!
Зоя вошла. Посмотрела на Степана с холодным, чужим выражением.
— Степан, хватит скандалить. Родители устали. Они приехали отдохнуть. Если тебе так трудно — иди спи на кухне на полу.
— Наглость твоей родни зашкаливает! Я не буду спать на полу! — Степан произнёс это не крича, но с такой чёткостью, что все замолчали.
— Ну тогда на балконе спи, — хмыкнула Алина из кухни.
— А ты вообще помолчи, — обрезал Степан. — Ты тут в гостях. Как и все остальные.
— Степан! — Зоя шагнула к нему. — Не смей так разговаривать с моей сестрой!
— А как мне разговаривать? Меня в моей квартире унижают четвёртый день подряд. Мне указывают, где спать, что носить, куда ходить. И ты, моя жена, стоишь с ними заодно.
Геннадий крякнул. Тамара подняла подбородок.
— Зять, если тебя что-то не устраивает — дверь вон там.
Степан медленно повернулся к ней. Его взгляд стал абсолютно спокойным. Настолько спокойным, что Тамаре стало неуютно, хотя она не подала виду.
— Дверь вон там, — повторил он тихо. — Запомню.
📖 Рекомендую к чтению: — Я сказал тебе нет, но ты не услышала и опять требуешь, чтобы пришёл на чужое день рождения, — Игорь уже не знал, как достучаться до матери
Степан ушёл в ванную. Единственное место, где можно было запереться. Достал телефон. Набрал номер.
— Кирилл, здравствуй. Помнишь, ты спрашивал по поводу моей квартиры? Говорил, что у тебя знакомый готов купить за хорошую цену? Предложение ещё в силе?
Разговор длился четыре минуты. Когда Степан вышел, его лицо было абсолютно нечитаемым.
— Зоя, можно тебя на минуту?
— Что ещё?
— Мне надо кое-что сказать. Тебе одной.
— Говори при всех. У меня секретов от родителей нет.
— Ладно. При всех так при всех.
Степан встал посреди коридора. Тамара и Геннадий наблюдали из комнаты. Алина высунулась из кухни.
— Я сегодня утром получил интересный звонок. Знакомый передал мне предложение о покупке этой квартиры. Цена выше рыночной на пятнадцать процентов. Я только что согласился.
— Что? — Зоя моргнула. — Какая покупка? Какая продажа?
— Я продаю квартиру. Она моя — получена по наследству до брака. К совместно нажитому имуществу не относится. Сделка на днях.
— Ты шутишь.
— Не шучу. Документы у меня . Завтра я передам их покупателю для проверки.
— Степан, ты с ума сошёл! — тёща вышла в коридор. — Где мы будем жить?!
— «Мы»? — Степан приподнял бровь. — Вы живёте в Рязани. У вас там двухкомнатная квартира. Или я что-то путаю?
И тут произошло то, чего Степан не ожидал. Тамара побледнела. Геннадий отвёл глаза. Алина уронила телефон.
— Зоя, — Степан повернулся к жене. — Что с их квартирой в Рязани?
Жена молчала.
— Зоя. Я спрашиваю.
— Они… продали её. Месяц назад.
Степан молчал ровно пять секунд. Потом кивнул. Засмеялся.
— Продали. И приехали сюда. Не в гости. А насовсем.
— Стёпа, я хотела сказать…
— Когда? Когда я буду спать на полу в собственной квартире? Или когда твой отец займёт мой стол, а мать перекрасит стены?
— Степан, не передёргивай! — тёща повысила голос. — Мы семье помогаем! Деньги от продажи — вот они, при нас. Мы хотели вложить в ремонт!
— В ремонт моей квартиры? Которую я получил от деда и в которую вас никто не звал жить?
— Зоя звала!
— Зоя не имеет права распоряжаться моей собственностью.
— Ты юрист, что ли? — рявкнул свекор.
— Нет. Но документы читать умею. И в запасе у меня есть кое-что ещё.
Степан ушёл в комнату, достал из стола документы. Вернулся. Положил на стол.
— Вот свидетельство о наследстве. Вот выписка из реестра. Квартира — моя. Целиком. Без обременений.
— И что ты собираешься делать? — спросила Зоя дрожащим голосом.
— Я уже сказал. Продаю квартиру. Завтра уезжаю к Кириллу — он мне комнату предложил на время. А вы… решайте свои жилищные вопросы сами.
— Ты нас бросаешь?! — Зоя схватила его за рукав.
— Нет. Это вы меня бросили. Четыре дня назад. Когда решили, что я — бесплатное приложение к жилплощади.
📖 Рекомендую к чтению: – Жена брата поживёт с нами, в нашей квартире, – уж как-то спокойно Андрей поставил жену перед фактом.
Степан собрал сумку за двадцать минут. Документы, ноутбук, одежда, бритва. Ничего лишнего. Свекор стоял в дверях комнаты и смотрел, как он складывает вещи.
— Послушай, давай по-мужски поговорим.
— Мы уже поговорили. Четыре дня вы говорили мне, какой я никчёмный. Это же мужской разговор, верно. Теперь моя очередь делать, а не говорить.
— Степан, ну нельзя же так. Мы же деньги вложить хотели. Миллион восемьсот за рязанскую квартиру получили. Это серьёзная сумма.
— Серьёзная. Хватит на съём жилья на два года. Или на первый взнос за новую квартиру. Свою. Однокомнатную. Не мою.
— Ты же понимаешь, что Зоя с нами останется?
— Понимаю. Это её выбор. Она его сделала не сегодня — сегодня просто стало очевидно.
Тамара перехватила Степана у входной двери.
— Подожди. Не горячись. Мы неправильно начали. Давай сядем, обсудим. Я чаю заварю, пирожков напеку…
— Тамара Ивановна, вчера вы сказали мне: «Дверь вон там». Сегодня я этой дверью пользуюсь. Завтра вы воспользуетесь. Что не так?
— Я не это имела в виду!
— А я — именно это.
Он обулся, застегнул куртку, проверил карманы. Ключи. Телефон. Документы.
— Степан! — Зоя стояла в глубине коридора. Лицо бледное, глаза огромные. — Ты правда уходишь? Правда продаёшь?
— Правда.
— И что — просто вот так? Бросаешь всё и уходишь?
— Я не бросаю. Я забираю своё. А вы забирайте своё. У вас пару дней до сделки. Потом квартиру нужно освободить.
— Пару дней?! Куда мы денемся за пару дней?!
— Это вопрос не ко мне. Это вопрос к твоей родне, которая продала свою квартиру, и приехала жить в мою квартиру, не попросив моего согласия.
— Я думала, ты поймёшь…
— Я понял. Понял всё. До последней запятой.
Он открыл дверь. На пороге остановился.
— Деньги от продажи я положу на свой счёт. Если решишь подавать на развод — подавай. Квартира не делится. Она моя до брака. Можешь проверить. Деньги не получишь.
— Степан, постой…
— Доброго вечера.
Дверь закрылась. В квартире стояла тишина — не звенящая, не гробовая, а пустая. Тамара медленно опустилась на табуретку. Геннадий привалился к стене. Алина впервые за четыре дня убрала телефон в карман.
— Мам, — тихо сказала Зоя. — Он не вернётся.
— Вернётся. Куда он денется?
— Нет. Ты не знаешь Степана. Если он сказал — он сделает.
— Зоя, не нагнетай! — Геннадий потёр лоб. — Позвони ему. Скажи, что погорячились.
— А ты-то что сам ему не позвонишь? Ты ему четыре дня говорил, что он не мужик, что ни на что не годен. Позвони. Скажи, что ошибся. Или пусть съездит на рынок за творогом...
— Я?! Я — ему?!
— Ну да. Или ты тоже считаешь, что он обслуга?
Геннадий замолчал. Тамара сидела неподвижно. Только пальцы мелко подрагивали.
Зоя набрала номер Степана. Длинные гудки. Потом — сброс.
Ещё раз. Снова сброс.
На третий раз — голосовое сообщение: «Абонент недоступен. Оставьте сообщение после сигнала».
— Он отключил телефон, — прошептала Зоя.
— Ну и пусть дуется. Придёт в себя и позвонит, — сказала Тамара, но голос у неё дрогнул.
Через неделю Зоя получила письмо. Не электронное — бумажное. В конверте лежал копия договора купли-продажи квартиры, подписанный Степаном и покупателем. Дата освобождения — через два дня. И короткая записка на отдельном листе:
«Зоя. Я подал заявление на развод. Документы получишь по почте. Квартиру нужно освободить к двадцатому числу. Ключи передать через Кирилла. Личные вещи заберу в субботу, с девяти до одиннадцати. Прошу в это время не присутствовать в квартире. Степан».
Тамара прочитала записку. Потом села и долго смотрела в одну точку.
— Это невозможно, — сказала она наконец. — Он блефует. Он не мог так быстро.
— Мог, — ответила Зоя. — Он всегда всё делает быстро. Именно поэтому я за него и вышла. И именно поэтому мы его потеряли.
— Зоя, не говори глупостей. Найдёшь другого. Получше.
— Лучше Степана? — Зоя посмотрела на мать. — Вы приехали сюда, потому что не смогли сами устроить свою жизнь. Продали квартиру, не спросив меня. Приехали жить за чужой счёт. Унижали человека, который вас кормил и терпел. И теперь вы мне советуете найти «получше»? Получше — чем что? Чем мы сами?
Мать открыла рот — и промолчала. Впервые за шестьдесят три года ей нечего было сказать.
Геннадий сел рядом с женой. Алина тихо вышла на балкон.
— Мам, у нас два дня. Давайте хотя бы квартиру искать.
— На что? На наши деньги от продажи?
— А на что же ещё? Своими руками устроили — своими руками расхлёбывайте.
Зоя ушла в комнату — уже не свою, уже ничью — и села на кровать, на которой четыре дня спал отец, пока её муж мучился на сдувающемся матрасе. Она провела ладонью по покрывалу и поняла: этот матрас был последней каплей. Не слова, не ссоры, не оскорбления. Именно матрас. Именно пол. Именно фраза «иди спи на кухне».
Она достала телефон и написала сообщение: «Стёпа, прости. Я знаю, что поздно. Но прости».
Ответа не было. Ни через час, ни через день, ни через неделю.
Степан не блефовал. Он никогда не блефовал.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
📖 Рекомендую к чтению: — Это не мой внук, не от моего сына, — кричала в трубку свекровь, но она не догадывалась, что её сын уже знает правду.
📖 Рекомендую к чтению: — Я снял все деньги и отдал матери, а она купила квартиру