Когда государство признало своё бессилие
Весна 1915 года. Русская армия отступает, оставляя Галицию и Польшу. Как мы помним из предыдущих статей, одна из главных причин – катастрофическая нехватка снарядов и вооружения.
Государственные заводы, десятилетиями жившие по инерции мирного времени, не справляются с нагрузкой. Бюрократическая машина, и без того скрипучая, в условиях войны буквально захлебнулась. И тогда власть была вынуждена обратиться к обществу. К либералам, промышленникам и земцам, которых ещё вчера подозревали в крамоле и не допускали к серьёзным делам.
Так родились Военно-промышленные комитеты (ВПК) – уникальный для России эксперимент по мобилизации частного капитала на нужды обороны. Казалось бы, вот он, шанс объединить усилия власти и общества ради победы. Но, как это часто бывает в русской истории, благие намерения привели к результатам, которых никто не ожидал. ВПК в итоге стали мощнейшим политическим центром оппозиции, подготовившим почву для крушения монархии.
Как так вышло? Почему попытка либералов спасти империю обернулась её гибелью? И главное, удалось ли ВПК решить чисто экономическую задачу, ради которой они создавались? Давайте разбираться!
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
От «снарядного голода» к мобилизации частного капитала
Давайте начнём с цифр, потому что без них не понять масштаб катастрофы, обрушившейся на русскую армию в 1915 году. К началу войны Генеральный штаб исходил из расчёта по опыту Русско-японской войны, где русская армия израсходовала около 918 тысяч 76-мм выстрелов, что составило примерно 720 на каждое участвовавшее в войне орудие. Реальность же Великой войны оказалась другой. Конечно, это связано с тем, что никто не ожидал войну такого масштаба. К началу 1915 года русская артиллерия израсходовала мобилизационный запас 76-мм снарядов. К этому времени армия истратила 2,3 миллиона снарядов из имевшихся 4,5 миллиона (с учётом довоенных запасов и нового производства).
А теперь посмотрим на производственные мощности. К 1914 году в России было 3 казённых оружейных заводов (Тульский, Ижевский и Сестрорецкий), 3 патронных (Петроградский, Тульский и Луганский) и несколько артиллерийских. Общее число военных заводов в Российской империи к 1914 году – 21. Например, в 1914 году вся русская промышленность изготовила лишь 516 тысяч 3-дюймовых (76-мм) снарядов. В период войны потребность в снарядах резко возросла.
Вот тут-то и встал вопрос ребром, где либо государство признаёт своё бессилие и привлекает частную промышленность, либо армия просто перестанет существовать. В мае 1915 года, под давлением военных и общественности, было создано Особое совещание по обороне – чрезвычайный орган, наделённый широчайшими полномочиями по мобилизации экономики. Его возглавил военный министр Алексей Андреевич Поливанов, но ключевую роль играли представители деловых кругов. Тогда же, в мае 1915-го, на IX съезде представителей промышленности и торговли родилась идея Военно-промышленных комитетов. Суть была проста: частные заводы, объединённые в сеть под руководством опытных промышленников, берут на себя выполнение военных заказов, а государство даёт им кредиты, сырьё и гарантии сбыта.
К февралю 1917 года через ВПК было размещено заказов на сумму свыше 400 миллионов рублей – колоссальные по тем временам деньги. Частные заводы, которые раньше выпускали трубы, паровозы или сельхозтехнику, начали точить снаряды, клепать пулемёты, шить сапоги. И результаты не заставили себя ждать. По данным генерала А. А. Маниковского, в начале 1915 года армия тратила около 311 тысяч снарядов в месяц, а в 1916 году армия тратила уже около 2,2 миллиона снарядов в месяц. Рост почти в 7 раз!
Но очень и очень важно подметить, что сама по себе роль ВПК до сих пор остается предметом дискуссий. Из заказов на сумму 400 млн рублей, сказанных выше, было выполнено менее половины. А рост был в основном из-за того, что было расширение казенных заводов (например, Пермский завод, имевший расчётную мощность 500 тысяч трёхдюймовых снарядов в год, в 1916 году произвёл 2,31 миллиона снарядов), а также очень важную роль сыграла "Организация Ванкова". ВПК Гучкова и (уж скажу грубо, извините) ВПК Ванкова – две абсолютно разные структуры, где организация Ванкова была узкоспециализированным проектом, нацеленным на решение конкретной производственной задачи, тогда как ВПК Гучкова представляли собой более масштабную структуру, призванную координировать усилия промышленности в целом для нужд армии. В этой статье мы больше поговорим именно о политическом влиянии группы Гучкова, но именно государственная (в т.ч. "Организация Ванкова") осуществила значительный рост производства.
Тем не менее, ВПК все равно смогли стать очень полезным инструментом, который оказал достаточно помощи фронту. Но, как это часто бывает, у медали оказалась и обратная сторона – политическая. О ней поговорим в следующих блоках.
Структура и роль ВПК
Итак, в мае 1915 года идея мобилизации частной промышленности обрела организационные формы. Был создан Центральный военно-промышленный комитет во главе с Александром Гучковым – лидером октябристов, человеком амбициозным, энергичным и давно находившимся в оппозиции к придворной камарилье. Под его началом развернулась сеть из более чем 200 местных комитетов по всей империи от Петрограда до Владивостока. В них вошли представители 1300 промышленных предприятий – от гигантов вроде Путиловского завода до мелких мастерских. Это была настоящая альтернативная система управления экономикой, причём построенная не на бюрократическом принуждении, а на деловой инициативе и координации.
Как это работало? ЦВПК получал от военного ведомства общий заказ (скажем, "столько-то миллионов снарядов, столько-то тысяч винтовок"), распределял его между местными комитетами, те – между конкретными заводами. Комитеты же помогали предприятиям с получением кредитов, дефицитного сырья (металл, порох, станки), топлива и рабочих рук. Они же контролировали качество и сроки. Фактически, частный бизнес взял на себя функции, которые государственный аппарат выполнял из рук вон плохо.
Казалось бы – триумф! Либералы и промышленники доказали, что могут эффективно управлять экономикой, причём в условиях военного времени. Но именно этот успех и породил политическую проблему. ВПК стали не просто хозяйственной структурой, а центром притяжения для всех недовольных властью. Гучков, Коновалов, Терещенко, Рябушинский – эти имена всё чаще звучали в Думе и в прессе как альтернатива "бездарным царским министрам". ВПК дали либералам то, чего у них раньше не было – реальные рычаги управления, финансовые потоки и легальную трибуну для критики режима.
Политическое измерение
Ну а теперь о том, ради чего, собственно, вся эта история с ВПК и затевалась, по крайней мере, в головах их лидеров. Потому что, давайте смотреть правде в глаза: Александр Гучков, Михаил Терещенко, Александр Коновалов, Павел Рябушинский и иже с ними были не просто бескорыстными патриотами, мечтавшими спасти армию от снарядного голода. Они были политиками. Очень амбициозными политиками, которые давно и безуспешно стучались в закрытые двери власти. И ВПК стали для них той самой отмычкой.
С самого начала деятельность комитетов носила двойной характер. С одной стороны – заказы, заводы, снаряды, контроль качества. С другой – постоянная, нарастающая критика правительства. ВПК стали легальной, признанной государством площадкой для оппозиционной деятельности. И власти ничего не могли с этим поделать, ведь комитеты реально давали фронту продукцию.
К лету 1915 года политическая активность членов ВПК слилась с думской оппозицией. Был создан знаменитый Прогрессивный блок – коалиция большинства думских фракций (от кадетов до прогрессивных националистов), объединённых лозунгом "министерства доверия". Суть требования в том, что царь должен назначить правительство не из придворных ставленников, а из людей, пользующихся авторитетом в обществе, то есть, по сути, из лидеров ВПК и Прогрессивного блока. Гучков, Милюков, Коновалов открыто претендовали на министерские портфели.
ВПК тем временем становились всё более радикальными. На съездах звучали уже не просто призывы к реформам, а прямая критика царя и его окружения. Рябушинский открыто выражал недоверие власти, которая, по его словам "может нас привести и поставить на край гибели". Гучков, по свидетельствам современников, в узком кругу уже обсуждал планы дворцового переворота. Так организация, созданная для спасения фронта, превратилась в легальный штаб по подготовке свержения монархии.
Конфликт с властью
Пока ВПК и Земгор наращивали производство снарядов, в Зимнем дворце и Царском Селе на них смотрели с нарастающим подозрением. И для этого были свои резоны. Власть чувствовала, что эти "общественные деятели" не просто помогают, они претендуют на власть. Они критикуют министров, требуют "ответственного правительства", собирают съезды, где звучат антиправительственные речи.
Конфликт начал обостряться уже осенью 1915 года. Царь, вернувшись после принятия командования в Могилёв, демонстративно отказался принять депутацию Прогрессивного блока, хотя те ехали к нему с предложениями о сотрудничестве. Вместо этого он распустил Думу на каникулы, а затем начал постепенно закручивать гайки в отношении ВПК. Военные заказы, которые раньше щедро раздавались комитетам, стали урезаться или передаваться благонадёжным казённым заводам. Финансирование сокращалось. На местах губернаторы получили негласное указание присматривать за деятельностью комитетов и по возможности ограничивать их политическую активность.
Особенно показательной стала история с рабочей группой Центрального ВПК. Гучков, стремясь расширить социальную базу, включил в состав комитета представителей рабочих (меньшевиков). Власть усмотрела в этом прямой сговор с революционерами. В январе 1917 года, за месяц до революции, охранка арестовала всю рабочую группу прямо во время заседания. Это был уже открытый разрыв.
Эта взаимная ненависть и недоверие стали приговором для монархии. ВПК и Прогрессивный блок, оттолкнутые властью, превратились в штаб по подготовке переворота. Гучков лично участвовал в заговоре с целью отречения Николая II. А когда в феврале 1917-го грянули хлебные бунты, именно структуры ВПК и Земгора на местах стали костяком новой, революционной власти.
Спасители, ставшие могильщиками
Вот и подошла к концу эта история о том, как благие намерения привели к неожиданным результатам. Военно-промышленные комитеты создавались с одной-единственной целью – дать армии снаряды и оружие. И с этой задачей они, в своем виде, справились. Либералы и промышленники мобилизовали частный капитал и инициативу.
Но, решая одну проблему, они создали другую, куда более опасную для режима. ВПК стали политическим центром, альтернативным правительству. Они дали оппозиции реальные рычаги управления, финансовые потоки, легальную трибуну и моральное право говорить от имени "общества".
В итоге к началу 1917 года ВПК и Прогрессивный блок превратились в штаб по подготовке свержения монархии. И когда грянул февраль, именно эти люди и эти структуры оказались на гребне волны. Империя рухнула, а её "спасители" стали её могильщиками.
Можно ли было избежать этого? Наверное, да, если бы власть сумела пойти на сотрудничество и уступки, а не на конфронтацию. Но история не знает сослагательного наклонения.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: