В городском суде долго разбирали одно необыкновенное дело. Обыкновенные дела там разбирают быстро: украл — сиди, не украл — иди. А тут дело про забор.
Истец, гражданин Григорий, и ответчица, гражданка Марфа Петровна, сидели на скамейках и не глядели друг на друга, потому что глядеть им было не с руки, были они лютыми недругами. Григорий разнес ей часть забора ломиком, а Марфа Петровна писала на него заявления в два органа: в полицию и к председателю садоводства.
Заседание началось с того, что адвокат Григория встал и сказал:
— Мой доверитель терпит убытки и моральные страдания. Ответчица, гражданка Марфа Петровна, поставила глухой забор высотой один метр восемьдесят сантиметров. Теперь на участке № 15 сырость, плесень, огуречная рассада плачет и света белого не видит. Кроме того, погиб ревень.
Марфа Петровна так и подскочила:
— Врёте, какой ревень? У него ревень вообще с той стороны засох, потому что он его неделю не поливал. А забор — метр семьдесят, я сама мерила рулеткой. И не глухой он, а дышащий. Шифер дышит!
Судья (пожилой человек, видавший и не такие заборы) снял очки и сказал:
— Гражданка Марфа Петровна, вы по делу говорите. Шифер не дышит, шифер — это асбестоцемент, а дышит обычно человек и то, когда не волнуется.
— А я волнуюсь, — закричала Марфа Петровна. — Он, Гришка, мне три листа шифера своротил ломом. У меня решение суда есть, пущай восстанавливает!
Тут Григорий не выдержал и встрял в диалог:
— А ты, Марфа, сначала солнце на мой участок верни. Ты как тот крокодил, который солнце проглотил. Я в своей теплице теперь как в склепе сижу. У меня помидоры вытянулись до второго этажа, а красного нет ни одного, потому что тень.
— Ох, Гришенька, — сказала Марфа Петровна с притворной лаской. — На помидоры тебе солнца не хватает, а мне покоя без забора нет. Ты когда ломом махал и часть моего забора снес, ты моральный вред мне нанесённый не считал? У меня давление на 180 подскочило.
Судья постучал карандашиком:
— Не шумим. Ясно следующее: забор стоит, соседи не дружат. Истец просит срезать верхнюю часть до полутора метров, а нижнюю — подрезать на двадцать сантиметров, чтобы свет шёл.
— Верхнюю не дам! — твердо сказала Марфа Петровна. — Ни за что не дам, у меня собака декоративная, она через полтора метра перепрыгнет и убежит в его бурьян. А нижнюю, пожалуйста, могу болгаркой пройтись. Пущай воздух гуляет.
Григорий хотел было возразить про собаку, но вспомнил, что собака у Марфы Петровны - французский бульдог, который от земли на десять сантиметров отрывается, и только в сторону миски. И замолчал.
Тогда слово взял свидетель, сосед дядя Паша из участка № 17.
— Я человек нейтральный. У меня забор из рабицы, все друг друга видят. А у них, товарищ судья, не забор, а стена позора. Григорий утром выходит и сразу мимо меня, забор проверять. Марфа Петровна вечером огурцы поливает, да всё на его сторону косится, не полез ли, упаси боже. Честное слово, дети малые и то лучше живут.
— А ваше мнение? — спросил судья у представителя садоводческого кооператива «Дорожник».
Представитель (женщина в синем балахоне, с блокнотом) сказала:
— По правилам положена сетка, но у нас все так ставят. Кто не дружит, те ставят сплошной забор. Кто дружит, натягивают рабицу, но потом ссорятся и тоже ставят сплошной. Рекомендация от правления: снизить до полутора метров, но это не закон, а так, пожелание.
Судья задумался, Потом говорит:
— Вот что: иск удовлетворяю частично. Марфа Петровна, нижние двадцать сантиметров от забора отрезаете. Воздух пойдет, свет чуть-чуть, но будет. Верх трогать не велю, ради собаки.
— А моральный вред? — спросил Григорий жалобно.
— Какой вред, Григорий? Вы ломиком махали, сами вредили. В компенсации морального вреда отказываем. Зато судебные расходы триста рублей взыскать с Марфы Петровны.
Марфа Петровна охнула:
— За что же с меня? Я ж не виноватая, он сам первый начал с этим ревенем.
— За то, что процесс инициировали вы своим забором. Так что платите, Марфа Петровна.
Выйдя из суда, Григорий сказал:
— Ну вот, Марфа, срезайте двадцать сантиметров, и будем жить по-людски.
Марфа Петровна посмотрела на него исподлобья, хотела сказать что-то едкое, но вспомнила про триста рублей, махнула рукой и ушла.
А через неделю в «Дорожнике» был новый конфликт. Григорий заявил, что Марфа Петровна отрезала не двадцать сантиметров, а восемнадцать с половиной.
И по второму кругу пошло. Но это — уже другая история.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из: