Урождённая Софья Августа Ангальт-Цербстская приехала в Россию в 1744 году пятнадцатилетней девочкой, родилась в Штеттине, который сегодня называется Щецин и находится в Польше, и изначально у неё не было никаких прав на русский трон, но через восемнадцать лет она стала самодержицей всероссийской и правила тридцать четыре года, и эта история не про законность, а про то, как расчёт и личная воля могут перевесить происхождение.
Екатерина сама описывала свою стратегию довольно прямо, без попыток что-то скрыть, и после приезда ко двору она начала «обхаживать всех пожилых дам высшего света», как писала в своих записках, быстро выучила русский язык так, что это вызывало уважение у знати, приняла православие с демонстративной искренностью, и современники отмечали её мягкое поведение и спокойный характер, писали, что у неё «голубые глаза и мягкий, внимательный взгляд», и за всё её правление почти не было публичных наказаний - за тридцать четыре года их было всего два.
Её муж Пётр III принадлежал к династии Гольштейн-Готторп, и Екатерина по линии матери тоже была связана с этой династией и приходилась ему троюродной сестрой, а когда в 1762 году она пришла к власти, манифест формально упоминал и её, и её сына Павла, и по правилам она должна была быть лишь временным правителем до его совершеннолетия, но этого не произошло, и власть она не передала ни после его взросления, ни после его брака, а в конце жизни даже рассматривала вариант передать трон внуку, но не успела этого сделать.
Пётр III после отречения оказался под охраной в Ропше и вскоре умер, и историки до сих пор обсуждают, что именно произошло в те дни, но ясно одно - контроль над ситуацией был у окружения Екатерины, и версия о случайности выглядит слабо; похожая история была и с Иваном VI, которого держали в заключении с детства, а при Екатерине его охрана получила секретное распоряжение действовать жёстко в случае попытки освобождения, и в 1764 году это распоряжение было выполнено.
При этом Екатерину часто представляют как сторонницу просвещения, которая была против тяжёлого положения крестьян, но реальность сложнее, потому что за время её правления дворяне получили огромные земельные пожалования вместе с крестьянами, крестьяне потеряли возможность жаловаться на помещиков, а это каралось ссылкой, и именно в этот период вспыхнуло восстание Пугачёва, а «Жалованная грамота дворянству» закрепила права знати, но не затронула крестьянский вопрос, и к концу её правления торговля людьми оставалась частью системы.
Экономическая сторона тоже была непростой, потому что Россия впервые начала активно занимать деньги за границей, а значительная часть средств уходила на двор и приближённых, при этом ввод бумажных денег без достаточного обеспечения вызвал рост цен и нестабильность, хотя сама Екатерина активно переписывалась с европейскими мыслителями и выглядела как правитель эпохи просвещения.
Ещё один малоизвестный факт связан с её молодостью, когда её карточные долги частично оплачивал английский посол Ханбери Уильямс, а взамен она передавала ему информацию о ситуации в стране во время Семилетней войны, и эти сведения попадали в Лондон и далее в Пруссию, с которой Россия тогда находилась в конфликте.
Многие её мемуары были написаны уже после прихода к власти, и в них Пётр III изображён в негативном свете, хотя историки считают, что до переворота они действовали скорее как политическая пара и вместе обсуждали реформы, а значит, поздние тексты во многом служили оправданием произошедшего.
За время её правления у Екатерины было около двадцати фаворитов, и система отношений при дворе была довольно чёткой и контролируемой, а последний из них был значительно моложе её, что стало частью позднего периода её жизни.
И при всём этом есть один факт, который часто выделяют отдельно: в 1768 году Екатерина решилась на прививку от оспы, которая тогда была рискованной процедурой, перенесла болезнь и выжила, после чего многие придворные последовали её примеру, а во Франции в то же время король Людовик XV от этой болезни не защитился, что показывает разницу в подходе к риску.
Если смотреть на Екатерину в целом, она не укладывается в простые оценки, потому что одновременно расширяла территорию государства и усиливала власть дворян, продвигала идеи просвещения и сохраняла жёсткую социальную систему, и эти стороны существовали в ней одновременно, не отменяя друг друга.