Младший лейтенант Лёха Волков был один из лучших разведчиков в полку. К тому же он был местный. Родился и вырос здесь, на Миусе. Кому как не ему поручить взять языка?
До Волкова две группы это задание не потянули. Первая, потеряв на нейтралке двух разведчиков, вернулась ни с чем. Вторая бесследно исчезла, скорей всего попав в засаду.
– Наступление на носу, язык нужен до зарезу, – требовал комполка и добавлял, – без его сведений мы здесь всех за полдня положим!
Лёха решил пойти за языком по-тихому, как он любил говорить «на мягких лапах, по-волчьи». Решил взять с собой всего двух бойцов. Но зато самых лучших. Бывших шахтёров, родом с Донбасса, почти что с этих мест. Костя Лихонос был Макеевский, а Шурик с Амвросеевки. Им, как и Лёхе, до дома было рукой подать. Сам Волков глядел на родное село Чапраки в бинокль ежедневно. Там теперь хозяйничали немцы. Тот факт, что враги живут в его доме, топчут огород, пожгли хаты соседей деда Гриши и Косого Тараса бесил Лёху. Ему хотелось выть от злости и обиды. Но страшнее было то, что он ничего не знал о судьбе родных, матери, бати. На улицах села не было видно ни одного местного жителя. Одни немецкие солдаты.
У Чапрак журчала тихая речушка Ольховчик. По детству Лёха ловил в ней карасей и щук, пас колхозных коров под Песковатой горой, с весны до поздней осени купался в запрудах и тянул из нор раков. Волков знал, что с того «немецкого» берега долины реки, их позиции видны как на ладони. Подобраться к вражеским окопам здесь у Чапрак невозможно. Вместе с Шурой и Костей он тщательно изучил гитлеровские укрепления на этом берегу. Засек и скрытые в балках батареи гаубиц, и замаскированные в глубоких капонирах самоходки, и миномёты, еле заметные в глубоких укрытиях. Немцев много, но как подобраться к ним незаметно? Лишь у Елизаветинки позиции немецких пулемётчиков показались разведчикам легкомысленно оторванными от основной линии окопов. Там и решили пробовать.
Волков просил пехоту не шуметь в надежде, что немецких дозорных под утро свалит сладкий летний сон.
В начале третьего часа ночи разведчики под прикрытием дымовой завесы переправились через Ольховчик и поползли сквозь колючий кустарник к вражеским позициям. Каждый метр давался с трудом. Десяток шпринг-мин пришлось вынуть из земли, аккуратно и бесшумно проделать проходы в колючей проволоке, увешанной предательски звенящими пустыми банками из-под консервов. Затем было самое сложное. Группа поползла сквозь открытое, простреливаемое со всех сторон пространство. Если здесь заметят – смерть. Разведчики прошли «открытку» стремительно, на одном дыхании. Впереди окоп пулемётчиков. Волков первый прыгнул туда. Как вожак стаи, первый идущий навстречу опасности. Резким ударом ножа он убил здоровенного лысого немца, стоявшего у пулемётного станка в одной белой майке. Второго невысокого серого фельдфебеля, спавшего в уголке окопа, скрутили в одну секунду Костя и Шурик. Кляп в рот, руки связаны за спиной.
– Всё отходим, – шёпотом скомандовал Лёха.
Волков полз чуть позади своих разведчиков, наблюдая, будто принюхиваясь, высматривая в предрассветной темноте притаившегося врага. Когда их группа вместе с языком почти преодолела «открытку», когда до рядов колючей проволоки было рукой подать, над полем повисла осветительная ракета.
Медленно спускаясь на своем маленьком парашюте, она вначале дала немцам возможность разглядеть четыре дрожащие движущиеся тени, а затем увидеть и самих разведчиков. Тут же со всех сторон по разведчикам ударили пулемётные очереди. Трассеры огненными стрелами запрыгали по земле. Теперь над Волковым и его бойцами повисли десятки осветительных ракет. Отстреливаясь куда-то в темноту, разведчики стремительно отходили к колючке, прикрывая пленного фельдфебеля своими телами.
Первого зацепило Шуру. Пули попали в левую руку и ключицу, вывернув кости наружу. Но разведчик, казалось, не чувствовал боли. Он стрелял из своего трофейного МП – 40 с правой руки, истекая кровью, толкая мычащего от страха немца в проход колючей проволоки. У самой колючки вражеские пули прошили ноги Лёхи Волкова. Он почувствовал удар, словно стальным прутом стукнули с такой силой, что от боли почти потерял сознание. Лёха сразу сообразил, что самому доползти к реке с такими ранениями ему не под силу. Костя, увидев, что командира ранило, прошептал:
– Лейтенант, давай фрица кончим, и я тебя вынесу, не брошу.
Волков знал, что Лихонос его дотащит, он сильный, боксёр, мастер спорта. Но язык был для полка нужнее, чем он, простой младший лейтенант, еле закончивший ускоренные командирские курсы. Те сведения, которые мог дать фельдфебель, возможно, спасут десятки, сотни жизней однополчан.
– Оставь меня, Костя, тащите языка к нашим. Я прикрою вас, потом догоню, – задыхаясь от боли, ответил Волков и посмотрел в глаза Кости Лихоноса.
Лёха вдруг вспомнил, что лет пять-шесть назад охотились они с батей на волков в этих местах. Вспомнил взгляд матёрого вожака, которого они ранили. Истекая кровью, волк-вожак вышел на дорогу и встал у них на пути, защищая свою стаю, уходящую в степь.
Уже переправляясь через Ольховчик, Костя и теряющий сознание от потери крови Шура услышали, как там вдалеке одна за другой взорвались две гранаты. Они знали, командир всегда брал с собой пару Ф-1. Одну для врага, другую для себя, чтобы не попасть в плен.
Сведения, которые дал фельдфебель в штабе полка, оказались бесценными. Минные поля, скрытые огневые точки, даже места хранения боеприпасов – все секреты выболтал перепуганный немецкий солдат.
Костя и Шурик дошли до победы. Осенью вернулись они на родной Донбасс. Там уже вовсю восстанавливали шахты и добывали уголь те, кто совсем недавно прорывали неприступный Миус Фронт.
В память о всех погибших на реке Миус, в память о подвигах живых и мёртвых возвели шахтёры величественный мемориал на кургане Саур-Могиле, в самом центре Миус Фронта. Каждый год в последний день августа – день разгрома немецкой армии на реке Миус собирались у мемориала ветераны тех боёв. Приезжали не только с Донбасса. Были с Дона, Кубани, Кавказа. Добирались и из Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока. Вся большая страна сражалась здесь, когда-то.
Ежегодно приезжали на Саур-Могилу бывшие разведчики Константин Лихонос и Александр Левчук. Привозили с собой жён и детей. Сидя на траве, прямо у подножья памятника вспоминали они вместе с однополчанами погибших на Миусе товарищей. Пили, не чокаясь, ароматное домашнее вино, глядя на играющую в поле детвору, на улыбки своих жён и на ласковое южное солнце. И каждый раз, глядя на скульптуру воина с ППШ в руках, вспоминали Константин с Александром своего командира младшего лейтенанта Волкова. Рассказывали детям о погибшем своём товарище, о том, как искали они тело командира, после того как прогнали немцев. Но не нашли. Записали Алексея Волкова в пропавшие без вести.
В тот год, поседевшие уже как ковыль на Миусе, Лихонос с Левчуком впервые привезли на Саур-Могилу своих внуков. Как до этого возили детей. Внуки прыгали, играя на броне краснозвёздных танков, замерших в памятном строю у подножья мемориала. Cтарые разведчики, расположившись рядом на скамейке, искали глазами своих однополчан. Чуть в стороне, у чугунных плит с фамилиями, Левчук заметил необычного ветерана. По виду иностранец, в светлом летнем костюме с наградными планками зарубежных орденов и медалей, он стоял и внимательно разглядывал имена погибших на Миус Фронте. На голове его была фетровая бежевая шляпа, а на ногах лёгкие туфли из мягкой замши без шнурков. Так одевались богатые французские или итальянские туристы. Однако, выправка и особенная подтянутость выдавали в незнакомце бывшего военного. Но главное, он как две капли был похож на младшего лейтенанта Волкова. Александр легонько подтолкнул друга в бок.
- Смотри, Костя, мужик в светлом пиджаке с чудными планками, на Лёху Волкова, нашего командира, похож, одно лицо!
Лихонос, который только что хотел закурить папиросу, замер, забыв зажечь спичку.
- Пидойдем, побалакаем, узнаем с якого полка – предложил Александр.
Похожий на лейтенанта Волкова ветеран держал за руку светлого кудрявого паренька лет семи-восьми, тоже похожего на иностранца и одеждой и длинными волосами. По их восхищенным взглядам было видно, что приехали они сюда впервые. Многометровая статуя солдата, возведённая на средства шахтёров Донбасса, действительно поражала всех, кто видел её первый раз.
Константин с Александром подошли вплотную к тому, кто был так похож на их командира. Подошли, боясь поверить чуду.
– Лёха? – тихо спросил Лихонос.
Ветеран неторопливо обернулся, пристально посмотрев на Костю.
– Волков? – не веря своим глазам, произнёс Шура Левчук.
– Да, – невозмутимо ответил ветеран, – это я, – и, взглянув на разведчиков взглядом волка-вожака, вернувшегося к своим, добавил, - память побеждает смерть.
______________________________
Подписывайтесь на мой ТГ канал: t.me/akudryakov