На Зине не было халата, и это её озадачило. Она лежала на диване в бабушкиной квартире, на Ковалихинской, 38.
Руки пахли землёй. Под ногтями чернота, как будто копала.
Часы показывали семь утра. Вчерашний вечер не помнила. Совсем.
Последнее в голове — чайник на плите и запах мяты из бабушкиной жестяной банки.
Зина Мельникова, тридцать четыре года, дизайнер на удалёнке. Переехала в бабушкину двушку после того как Антонина Павловна попала в больницу с переломом шейки бедра. «Поживи пока, присмотри за цветами,» сказала бабушка. Цветов было семнадцать горшков.
Первое утро
Зина списала всё на усталость. Переезд, новый район, старый дом с гулкими стенами и соседями, которых она еще не видела. Вымыла руки щёткой. Земля не отмывалась до конца.
В коридоре на полу лежал совок. Зина его не доставала. Рядом стоял горшок с геранью, сдвинутый от окна к двери. Земля вокруг горшка рассыпана.
«Лунатизм какой-то,» подумала. Пересадила герань. Кофе, ноутбук, работа.
Вечером позвонила бабушке в больницу.
«Ба, я тут у тебя герань чуть не уронила. Горшок тяжеленный.»
«Какой горшок?»
«Ну красный, с геранью. У входа.»
Бабушка помолчала.
«Зин, у меня нет красного горшка.»
Второе утро
Проснулась снова без халата. На этот раз пальцы были чистые, но на кухонном столе стоял стакан молока. Полный, не тронутый, с плёночкой сверху. Зина молоко не покупала. В холодильнике его не было.
Проверила дверь. Закрыта на оба замка, цепочка накинута. Окна тоже. Четвёртый этаж, без балкона.
Стакан стоял на салфетке, аккуратно, по центру стола. Как будто кто-то подал завтрак.
Зина вылила молоко в раковину. Руки тряслись.
Позвонила подруге Наташе.
«Наташ, у меня тут странное. Я просыпаюсь и не помню вечер. Вещи двигаются. Молоко появилось.»
«Может, ходишь во сне? У меня мать ходила, после стресса.»
«Может.»
«Поставь камеру на телефоне. На ночь. Увидишь.»
Камера
Зина поставила телефон на шкаф, включила запись. Легла. Выпила бабушкину мяту, как обычно.
Утром халат был на месте. Руки чистые. Ничего не стояло на столе.
Открыла запись. Три часа чёрного экрана. Потом в 2:47 ночи она встаёт. Медленно, не как живой человек, а как будто кто-то тянет за нитку сверху. Идёт на кухню. Открывает шкафчик над раковиной. Достаёт жестяную банку с мятой. Нюхает.
Потом идёт к двери. Стоит перед дверью минуту. Не двигается. Лицо в камеру, глаза открыты, но пустые. Стоит и смотрит.
В 2:52 возвращается на диван. Ложится. Засыпает.
Зина пересмотрела запись четыре раза. В 2:47 она встаёт. В 2:52 ложится. Пять минут. Глаза открыты.
Больше на записи ничего не было.
Бабушка рассказала
Через три дня Зина поехала в больницу. Антонина Павловна лежала в палате на четверых, у окна, с журналом на животе.
«Ба, мне надо кое-что спросить.»
«Спрашивай.»
«Ты ходила во сне?»
Бабушка опустила журнал. Посмотрела на внучку. Долго, без выражения.
«Нет.»
«А мама?»
«Тоже нет.»
«Ба, я каждую ночь встаю. Хожу по квартире с закрытыми глазами. Двигаю горшки. Нюхаю мяту из твоей банки. Стою перед дверью и смотрю в стену.»
Бабушка закрыла глаза. Потом сказала тихо:
«Мяту не пей.»
«Почему?»
«В банке не только мята. Там пустырник, валериана и ещё кое-что. Травница из Балахны намешала. Я пила тридцать лет на ночь, каждый вечер.»
«Зачем?»
«Затем. Дед твой когда был жив, квартира была коммунальная. Соседка Рая, через стенку. Она ночами ходила. Сама. Ко мне в комнату заходила. Стояла над кроватью и смотрела. Я просыпалась, а она стоит.»
Зина не шевелилась.
«Я к врачу, врач говорит, нервы. К батюшке, батюшка говорит, молитесь. А травница сказала: вы не её видите. Вы себя видите. Через тридцать лет. Квартира помнит.»
«Ба, это бред.»
«Может и бред. Но когда я начала пить этот сбор, Рая перестала приходить. А в семьдесят восьмом Раи не стало. С тех пор я пью каждый вечер. Тридцать лет. На всякий случай.»
«Ба.»
«Ты пьёшь из моей банки, Зина. Ты пьёшь то же самое. И видишь то же что я. Только не Раю. Себя.»
Совпадение
Зина вернулась домой. Открыла банку. Понюхала. Мята, пустырник, что-то горьковатое, незнакомое.
Вылила всё в унитаз. Смыла. Банку вымыла и поставила на полку пустой.
Ночью спала как обычно. Утром халат на месте, руки чистые. Ничего не двигалось.
Через неделю позвонила бабушке.
«Ба, я выкинула сбор. Всё прошло. Хожу нормально, сплю нормально.»
«Ну и хорошо.»
«Это были просто травы, ба. Пустырник с валерианой, сильный седатик. Я засыпала, но организм не отключался полностью. Лунатизм от седативных, в интернете полно таких случаев.»
«Может и так.»
«Ба.»
«Что.»
«А молоко? Откуда стакан молока на столе? Я его не покупала. В холодильнике не было.»
Бабушка молчала.
«Ба?»
«Рая всегда оставляла стакан молока. На столе, по центру, на салфетке. Каждое утро. Тридцать лет назад. Я думала, это она мирится.»
Зина положила трубку. Посмотрела на кухонный стол. Чистый, пустой.
Потом проверила холодильник. Молока не было. Она его не покупала с тех пор. Но салфетка лежала на столе. Точно по центру. Хотя Зина её туда не клала.
Я до сих пор не знаю что это было. Лунатизм, травы, совпадение. Бабушка говорит «квартира помнит». Врач говорит «седативный эффект». Травница из Балахны вообще не берёт трубку.
А вот скажите. Если бы вы проснулись утром а на столе стоит стакан молока, которого вы не покупали, дверь заперта, окна закрыты, вы бы полезли в интернет с запросом «лунатизм» или позвонили бабушке?
Напишите в комментариях. Мне правда интересно, я все читаю. И если зацепило, оставайтесь, подписывайтесь. Я тут такие бытовые странности разбираю каждую неделю.