Защищая граждан в уголовных делах, нередко в судах общей юрисдикции получаешь совершенно неконструктивную, с позиции действующего законодательства, реакцию. Так, при защите одного из доверителей в Центральном районном суде Хабаровска на мои неоднократные ходатайства о предоставлении протоколов судебных заседаний были получены ответы, противоречащие нормам УПК РФ и Конституции РФ.
В них содержалась фраза о том, что предоставление участникам уголовного судопроизводства протокола является «правом, а не обязанностью суда». Однако в статье 259 УПК РФ нет формулировки об исключительном праве суда, вопреки положениям уголовно‑процессуального законодательства. Вместе с тем, в своих ответах суд, как в известном выражении «казнить нельзя помиловать», не только не в том месте поставил запятую, но и по своему усмотрению внес в диспозицию статьи 259 УПК РФ выгодную для него формулировку, фактически запрещающую право на защиту в уголовном деле. Разумеется, с такой позицией суда согласиться нельзя.
В УПК РФ есть понятие судебного заседания. Как разъяснено в п. 50 ст. 6, это – процессуальная форма осуществления правосудия в ходе судебного производства по делу. В ст. 231 и ст. 261 УПК РФ установлены процессуальные правила, при которых оно открывается и начинается. И в этих моментах сторонам понятно все. Однако разъяснения о том, когда оно оканчивается, в законе нет. Правда, есть похожая статья 291, но она регламентирует лишь окончание судебного следствия, что еще не означает окончания самого судебного заседания по делу как такового.
Вероятно, по этой причине и в Центральном районном суде Хабаровска никто не знает, с какого момента можно считать судебное заседание по уголовному делу оконченным. Если строго следовать процессуальному закону, получается, что открытие и назначение судебного заседания в нем регламентировано, а окончание нет. Но именно окончание заседания порождает правовые последствия – изготовление протокола, а главное – право стороны на ознакомление с ним. Но поскольку понятие окончания заседания законом не установлено, это приводит к тому, что у защиты отсутствует право на ознакомление с протоколом.
Таким образом, буквальное содержание текста Уголовно‑процессуального кодекса РФ подтверждает то, что ни у кого нет права на получение протокола, так как по закону выходит, что судебное заседание не окончится никогда. Стало быть, и защита не вправе требовать предоставления протокола по бесконечно длящемуся судебному заседанию. Что же получается? С одной стороны, по закону вроде бы все правильно, а с другой, по существу – нонсенс и правовой тупик.
Итак, обещая выдать протокол судебного заседания в последующем, суд тем не менее отказывает в удовлетворении такого ходатайства. Вместе с тем, когда нет протокола, само понятие защиты теряет всякий смысл. Адвокаты из защитников превращаются в просителей, ходатаев и прочих, не имеющих вообще никаких прав. На мой взгляд, подобное положение все‑таки противоречит законодательству, потому что в соответствии с п. 2 ч. 5 ст. 74 УПК РФ именно протокол судебного заседания является одним из главных доказательств по делу.
Если же в течение всего судебного разбирательства его не изготавливают, то как и с какой долей достоверности его вообще можно изготовить, если по времени заседание может длиться сколь угодно долго, иногда – годами. Это какими же феноменальными способностями нужно обладать судье и секретарю судебного заседания, чтобы по прошествии столь длительного времени суметь не только вспомнить все до мелочей, но и зафиксировать на бумаге!
А как быть обвиняемому и его адвокату? Как известно, в материалах дела фигурируют множество протоколов допросов свидетелей, проведенных в ходе предварительного расследования, письменных и иных доказательств, в том числе вещественных, которые по ходу заседаний оглашаются. Но как без судебных протоколов можно использовать явно противоречащие друг другу показания, вопрос скорее риторический.
Или, к примеру, что можно на слух запомнить из допроса свидетеля потерпевшей стороны, который исказил обстоятельства и дал неправдивые показания, если его слова не подтверждены судебным протоколом? Но если в ходе судебного разбирательства у защиты нет никаких письменных документов заседаний, как сопоставить и с чем тогда сравнить ложные доводы свидетеля с другими допросами, в том числе его собственными, проведенными как во время предварительного расследования, так и в суде. Понятно, что выявить и установить подобные противоречия можно только при наличии протоколов.
Согласно ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения толкуются в пользу обвиняемого – в этом состоит смысл и предназначение уголовного судопроизводства. А когда ему открыто отказывают в предоставлении протоколов, значит, его право на защиту откровенно игнорируется. Потому что в этом случае обвиняемый по сути отстранен и изолирован от участия в допросах и исследовании доказательств, то есть поставлен в зависимость от складывающихся в суде обстоятельств и фактических показаний участников уголовного судопроизводства.
Таким образом, отсутствие в законе четких норм, регулирующих условия окончания судебного заседания, повлекло за собой их произвольное толкование судом. Вот и получается, что разбирательство в суде проводится отнюдь не для обвиняемого, а только для… суда, что безусловно нарушает закон и право на судебную защиту. На мой взгляд, фраза о том, что изготовление протокола – это право, а не обязанность суда, по своей сути антиконституционна.
И в заключение добавлю. Когда материал уже был подготовлен к печати, Центральный районный суд Хабаровска, наконец, предоставил мне все протоколы судебных заседаний. Закон вроде бы восторжествовал, но где гарантия, что он не будет нарушен любым другим судом и по иному делу?