Каждый раз, когда Евгения подходила к дверям детского дома, сердце её сжималось в тугой, болезненный комок. Дыхание будто само собой замирало в груди. Где-то за этими мрачными каменными стенами, которые выглядели совсем неприветливо, жила её дочь — та самая маленькая искорка, что не давала ей сломаться в самые тяжёлые годы. Единственное, что напоминало о Варваре, — это старая помятая фотография, сделанная почти сразу после родов. На снимке дочка была ещё совсем крошечной: пухлый розовощёкий младенец с по-взрослому страдальческим выражением лица. Женя до ужаса боялась, что не узнает девочку. Шесть лет — огромный срок в жизни ребёнка. Наверняка Варя сильно выросла, научилась говорить, читать, писать, у неё появились свои привычки и характер. Всё это время Евгения пропустила, и как бы горько ей ни было от этой мысли, как бы она ни корила себя за каждый потерянный день — вины её в том не было. Разум говорил одно, сердце вторило ему.
Их разлучили почти сразу же после появления Вари на свет. Её арестовали, и младенца, которому не было и дня, отправили в дом ребёнка. Всего один день — и Евгения потеряла дочь на долгие-долгие годы. Но теперь она снова была свободна и полна решимости всё исправить, чего бы это ни стоило.
— Да-да, заходите, — пригласила её заведующая, которая как раз собиралась пойти на обед.
Евгения робко переступила порог кабинета и остановилась у стола, нервно перебирая пальцами лямку дорожной сумки. Вместо заранее приготовленных слов из горла вырвался какой-то сдавленный стон, похожий на всхлип. Слёзы хлынули сами собой, и Женя не смогла их сдержать.
— Милая, вы к кому? Что-то хотели? — забеспокоилась заведующая, не зная, что предпринять. — Вы присядьте, пожалуйста. Может, водички принести?
Женя молча кивнула и опустилась на стул. Заведующая заботливо поставила перед ней стакан, и гостья залпом выпила воду, даже не почувствовав вкуса.
— Варвара Харитонова у вас проживает? — спросила она, с трудом выговаривая слова.
— Варвара Харитонова? — заведующая взглянула на неё поверх очков, а затем сверилась с записями в журнале. — А вы, собственно, кем ей приходитесь?
— Мать, — голос Евгении дрогнул, сорвался на надломленную ноту. — Я её мама.
Она торопливо вытерла платком лицо, по которому всё ещё катились слёзы, и умоляюще посмотрела на заведующую.
— Ах вот оно что, — понимающе протянула та. — Да, Варвара у нас живёт. Припоминаю обстоятельства её поступления. Тюремное заключение матери, насколько я помню. То есть вы освободились?
Евгения достала из сумки сложенный вчетверо листок и протянула его.
— Условно-досрочное освобождение, — пояснила она, пока заведующая внимательно изучала документ. — Теперь нужно только регулярно отмечаться, но это ненадолго осталось.
Женщина сняла очки, тщательно протёрла их стёкла и посмотрела на Евгению пристальным, колючим взглядом. Серые глаза, казалось, просвечивали посетительницу насквозь.
— Я хочу забрать дочь, — прямо заявила Евгения, выдержав этот взгляд. — У меня есть на это право. Я её мать.
— Биологически — безусловно, — вздохнула заведующая, — но с юридической точки зрения не всё так просто. Послушайте меня. Есть у вас, к примеру, жильё и постоянная работа?
— Пока нет, — честно призналась Женя, покачав головой. — Но всё это у меня будет, я найду.
— Вот именно, — усмехнулась с горечью собеседница. — Чтобы забрать ребёнка из учреждения, нужна надёжная опора: крыша над головой, стабильный заработок, достойный доход. Если специальная комиссия сочтёт вас способной обеспечить дочери нормальные условия, тогда, разумеется, вы сможете оформить опеку. А пока…
Заведующая замолчала, задумчиво разглядывая грамоты и рисунки, развешанные на стенах. В старом шкафу за стеклом стояло множество кубков, завоёванных воспитанниками, а к мягким подушечкам булавками были приколоты медали. Женя тоже перевела взгляд на эти награды и подумала о том, что когда-нибудь у неё дома появится такой же шкаф для достижений её Варвары.
— У нас тут хорошее место, — с тёплой улыбкой произнесла заведующая. — Свежий воздух, рядом лес и речка. Детям у нас очень нравится. Мы стараемся дать им всё, что можем. Конечно, это не замена родному дому, которого они все заслуживают, но мы заботимся о них. О вашей дочери — тоже. Варвара ходит на танцы, поёт. Вот, полюбуйтесь сами.
Она сняла со стены одну из грамот и протянула Жене.
— За первое место в вокальном конкурсе, — прочитала та вслух дрожащим голосом: — «Варвара Харитонова».
— Вот это да, — выдохнула она, снова чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Да, ваша Варечка большая умница, — подтвердила женщина с гордой улыбкой. — Очень способная и талантливая девочка. Так что вы не переживайте. Ищите жильё, работу, готовьтесь. Всё обязательно устроится. У нас нечасто забирают детей — то ли к счастью, то ли к сожалению.
Евгения вернула грамоту на место и благодарно улыбнулась.
— А можно мне на неё посмотреть? — осторожно спросила она.
— Конечно, но ненадолго. У нас установлены специальные дни для посещений, но для вас мы сделаем исключение. Пойдёмте, я провожу вас.
Женя кивнула и уже направилась к выходу, когда заведующая остановила её:
— Подождите минутку. Я, в принципе, могу отпустить девочку на пару дней к вам. Оформим это как больничный или отгул. Такое вполне реально устроить.
— Нет, не надо, — поспешно возразила Евгения.
— Почему же? — искренне удивилась женщина.
Евгения опустила голову и тихо всхлипнула.
— Потому что это будет слишком больно — и для меня, и для неё. Я лучше подожду ещё немного, как вы сказали. Подготовлюсь как следует.
Заведующая понимающе кивнула, но, заметив, как Женя украдкой вытирает слёзы, мягко взяла её за локоть.
— Пойдёмте, я хотя бы покажу, где она занимается. Издалека.
Она повела её наверх, туда, где располагались просторные игровые комнаты.
Женя нашла дочку в одной из игровых комнат. Варя сидела на полу, сосредоточенно возясь с куклами, — девочка с очень выразительным лицом и каким-то не по-детски печальным взглядом. Заведующая вывела за дверь её соседку, смуглую озорную девчушку, чтобы мать и дочь могли побыть наедине.
Евгения с трудом сдерживала слёзы. Она присела рядом на корточки и протянула девочке плюшевого зайца, которого купила по дороге.
— А вы кто? — спросила Варя, с неуверенностью принимая подарок.
— Я твоя мама, — тихо сказала Евгения.
Варвара удивлённо посмотрела на неё, и заяц выпал у неё из рук.
— Моя мама? Правда? — переспросила она с таким выражением, будто не могла поверить собственным ушам.
— Правда, милая. Я очень долго ждала этого момента, всё думала о том, как мы с тобой наконец встретимся.
Евгения крепко обняла малышку и запустила пальцы в её густые волосы. Варя обхватила ручонками её шею и вдруг вся задрожала — то ли от волнения, то ли от счастья.
— Мама! — воскликнула она звонко. — У меня есть мама! А я знала, мне никто не верил, а я знала!
Евгения достала из сумки остальные гостинцы: коробку конфет, пару книжек с картинками, резинки для волос. Всё это она купила на заработанные в колонии деньги, и ей было немного стыдно за такие простые и недорогие подарки. Но Варя и этому оказалась безмерно рада. За шесть лет жизни в казённом доме ей редко что-то дарили — разве что на Новый год, как и всем остальным детям. А теперь у неё появилась мама, самая настоящая, о которой она так долго мечтала, и мама привезла ей целую кучу всего интересного. Варя пищала от восторга, вертелась вокруг, но ждала только одного — самого главного.
— Ты заберёшь меня отсюда? — спросила она с надеждой, заглядывая матери в глаза.
Женя виновато опустила взгляд.
— Конечно, заберу, милая. Но не сейчас, не сегодня.
— А когда же? — в голосе девочки послышалась тревога.
— Скоро, я обещаю. Понимаешь, у взрослых есть свои сложности. Нужно кое-что уладить, чтобы ты могла жить со мной.
Варвара прижала к груди плюшевого зайца и посмотрела на мать решительно, совсем как взрослая.
— Только ты поскорее, ладно? — попросила малышка. — Я буду ждать.
Евгения поцеловала её в лоб и твёрдо кивнула.
— Я вернусь за тобой, обещаю. И заберу. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как всё случится. Просто потерпи ещё немного.
Она помедлила, не в силах оторваться от дочери, затем шагнула за порог и почти побежала к лестнице, закрыв лицо руками, чтобы никто не увидел её слёз.
Варвара тем временем забралась на подоконник и прильнула лбом к холодному стеклу, надеясь проводить маму взглядом. Когда Евгения вышла на улицу, девчушка забарабанила кулачками по стеклу и замахала рукой.
— Я скоро вернусь! — крикнула Евгения, обернувшись.
— Мамочка… — выдохнула Варя сквозь слёзы, глядя ей вслед.
На следующий день Евгения уже стояла под дверью старой подруги. Евгения уже в который раз нажала на дверной звонок и прислушалась к тишине, царившей за дверью. Похоже, Светланы не было дома. Когда она вернётся? А может, подруга вообще переехала и живёт теперь в другом месте? Женя не видела её так давно, что уже успела забыть черты её лица. Да и Света наверняка не узнает её — за шесть лет заключения Евгения сильно изменилась. Лицо покрылось ранними морщинами, в волосах пробилась седина. Некогда ухоженные изящные руки огрубели и потемнели от тяжёлой работы. Уже отбывая срок, она стала стричься очень коротко, безжалостно сбривая машинкой свои густые каштановые волосы. Ей так хотелось отсечь от себя прежнюю женственную натуру, что она без сожаления жертвовала самым дорогим. Больше не было золотых серёжек в ушах, исчез микродермал под левым глазом. Теперь, глядя в зеркало, она видела какую-то чужую женщину с усталым, потухшим взглядом. Если бы родители были живы, они вряд ли признали бы в ней свою дочь, с грустью подумала Женя, снова и снова нажимая на звонок.
— Чёрт, ну кто там ещё в такую рань? — донёсся из-за двери знакомый голос. Евгения обрадовалась до невыразимости. — Вы вообще смотрите на часы? Половина первого ночи!
Дверной глазок затянулся плёнкой, и зрачок тут же расширился.
— Женька, ты, что ли? — послышалось из-за двери.
— Я, Света. Открой, пожалуйста.
В одной ночной рубашке, с растрёпанными волосами подруга выскочила на лестничную клетку и принялась её обнимать.
— Женька, арестантка моя! — восклицала она, не обращая внимания на поздний час. — Заходи скорее, чего на пороге стоять. Подумать только, кого принесло!
Евгения вошла в квартиру и скромно присела на краешек стула в гостиной. Светлана засуетилась, накрывая на стол, и ни на минуту не умолкала — неожиданный визит мгновенно прогнал её усталость.
— Уютно у тебя, — заметила Женя, оглядывая небольшую квартирку. — Ремонт хороший. А я думала, ты уже съехала отсюда. До сих пор снимаешь?
— Не выкупила ещё, — поделилась Света. — Уже два года прошло, как дедушка умер. Мы с мамой его дом продали и взяли эту квартиру в ипотеку. Небольшая, конечно, но мне одной хватает. Почти всё уже выплатила, несколько месяцев осталось. Знаешь, с моей зарплатой театрального гримёра особенно не разбежишься.
— Одна живёшь? — уточнила Женя.
— А как же Михаил? — вопросом на вопрос ответила Светлана.
Светлана неопределённо махнула рукой и поморщилась, словно от кислого.
— Нет, с Михаилом мы разбежались. Другую себе нашёл, и очень быстро. Ты лучше о себе рассказывай. Как ты? Что с тобой случилось? Почему не позвонила раньше?
Евгения с наслаждением принялась за еду и долго не отвечала, собираясь с мыслями.
— Тюрьма как тюрьма. Рассказывать там особо не о чем, — пожала она плечами. — Работала, шила одежду, потом немного в прачечной. Но это уже после родов.
— Родов? — воскликнула Света, чуть не поперхнувшись. — Ты что, беременная туда попала?
Евгения опустила глаза и мягко улыбнулась.
— У меня дочка, — сказала она тихо. — Варя. Шесть лет уже. Вот хочу забрать её из детского дома, но там всё непросто оказалось.
Она замерла на мгновение, поднеся вилку ко рту.
— Так это ребёнок от Олега? — спросила Света, прищурившись. — А он в курсе, что у него дочь есть?
— Нет, — быстро ответила Женя, — и не должен этого знать.
Подруга налила ей чаю и тяжело вздохнула.
— Он всё подстроил, да? Ты же мне ничего не рассказывала тогда. Как это случилось?
Евгения не хотела ворошить болезненное прошлое, но делать было нечего. Светлана ждала ответа, и её любопытство было отнюдь не праздным — наверняка она могла бы помочь. Женя понимала, что не стоит отталкивать подругу своим молчанием. У неё было право рассказать, и она решилась.
— Я и сама толком не знаю, что произошло. Знаешь, у меня ведь была небольшая гостиница, мы держали её с Олегом. Точнее, держала в основном я, потому что бизнес был оформлен на меня. У нас никогда не было каких-то огромных доходов, держались на плаву кое-как. А тут после Нового года меня вдруг вызывают в прокуратуру и говорят, что у нас на счетах обнаружили огромные незадекларированные средства. Триста миллионов рублей. Представляешь? Да я таких денег в глаза никогда не видела, не то чтобы владеть ими. Я пыталась разобраться, откуда это всё взялось, но Олег сказал, что это какая-то ошибка, сбой в системе, и он сам во всём разберётся. А потом просто исчез. Понимаешь? Исчез — и всё.
В голове разом промелькнул зал судебных заседаний, суровое лицо судьи и обвинителя, прозвучал рассерженный голос адвоката, который пытался привести доказательства невиновности своей подзащитной. Евгения повалилась ничком на диван и надолго замолчала, уставившись в одну точку.
Светлана накрыла её пледом и присела рядом. На часах было уже около четырёх утра, а в окна робко заглядывали первые рассветные лучи.
— Восемь лет, — глухо проговорила Евгения. — Мне дали восемь лет. Отпустили раньше на два года — начальница хорошая попалась, выбила для меня условно-досрочное. Повезло, наверное.
— Всё у тебя наладится, — мягко улыбнулась подруга, погладив её по спине. — Начнёшь новую жизнь с дочкой. Хочешь, поживи пока у меня? Я всё равно одна. Место есть.
Евгения вдруг резко вскочила и схватила Свету за руку.
— Слушай, ты сказала, что работаешь гримёром?
— Ну да, это как основная работа. А ещё фотографией подрабатываю время от времени.
Женя загадочно улыбнулась и крепче сжала её руку.
— Слушай, мне нужна твоя помощь, — сказала она твёрдо. — Есть у меня одна идея. Ты поможешь?
— Чем смогу, конечно, — заверила Светлана. — Давай, выкладывай, не томи.
Евгения облегчённо выдохнула и изложила подруге свой план, который родился у неё этим же вечером. Узнав о том, что она задумала, Светлана не сразу согласилась помочь, несмотря на своё первоначальное обещание. Затея была весьма рискованной — Света считала, что это решение родилось в эмоциональном порыве, как сиюминутная блажь. Но, памятуя о своём слове, подруга уже на следующее утро помогла ей изменить внешность ещё более радикально, чем это успела сделать колония.
— Вам ещё требуется уборщица? — спросила Евгения, зайдя в отдел кадров гостиницы «Тёплый Очаг». — Я увидела ваше объявление на улице, вот и решила попробовать.
Она машинально поправила ярко-рыжий парик и почесала припудренный нос — Светлана постаралась на славу. Женя теперь совсем не походила на себя прежнюю и выглядела как минимум на десять лет старше. Надежда, менеджер по персоналу, критически оглядела её старомодную кофту, длинную юбку в пол и стоптанные туфли, едва сдержав презрительную усмешку. Это было как нельзя кстати, потому что в кабинет следом за Евгенией вошёл владелец гостиницы — Дмитрий, старый знакомый Олега.
Очень рискуя быть разоблачённой, она заглянула ему прямо в глаза, но мужчина не узнал её, лишь дежурно улыбнулся в ответ. К её облегчению, он не узнал её.
— Да, уборщица нам действительно нужна, — подтвердила Надежда после короткого перешёптывания с боссом. — Присаживайтесь, я сейчас подготовлю бумаги.
Надежда принялась рыться в каких-то бумагах, на некоторое время позабыв о посетительнице.
— Надя, ну нельзя же так, — воскликнул Дмитрий, хлопнув ладонью по столу. — Мы уборщиц уже который месяц найти не можем. Человек хочет работать, а ты его задерживаешь.
Надежда испуганно вскинула голову и закивала.
— Да-да, конечно, — быстро заговорила она. — Вот вам список необходимых документов для трудоустройства. Как соберёте, приходите.
— А я уже всё собрала, — улыбнулась Женя, протягивая приготовленную папку. — Вот, возьмите, пожалуйста.
Надежда бегло изучила содержимое и критически фыркнула.
— Справка об освобождении… Вы что, сидели в тюрьме? — она поджала губы. — Извините, но нет. Мы не можем взять на работу человека с таким прошлым.
— Надя, — снова вмешался Дмитрий, и в голосе его зазвучали металлические нотки. — Хватит уже этой бюрократии. Если мы так и будем придираться, то никогда не найдём уборщицу. Оформляйте девушку, пусть выходит работать. Клиенты уже жалуются на грязь в номерах.
Он снова посмотрел на Женю и снова улыбнулся — по-прежнему не узнавая в ней ту, кого когда-то знал.
— Ладно, — сдалась Надежда, недовольно поджав губы. — Завтра приходите к восьми утра. Администратор вам всё покажет и объяснит, что делать.
— Вот и славно, — хлопнул в ладоши босс. — Умеешь ты, когда припрёт. А я уж было подумывал тебя саму определить в уборщицы.
Надя густо покраснела, а Евгения, чтобы не смущать её ещё больше, поспешила покинуть кабинет.
Первая часть её плана исполнилась как по писаному. Теперь оставалось полагаться только на удачу, потому что, что делать дальше, она пока не знала.
Администратор Татьяна Сергеевна, женщина строгая и педантичная, с самого начала отнеслась к новой уборщице с подозрением. Проводя экскурсию по гостинице, которую Евгения, впрочем, и так знала как свои пять пальцев, она несколько раз прямо спрашивала о причинах попадания в места не столь отдалённые, но новенькая каждый раз тактично уходила от ответа.
— Убираться будешь только в холле, гардеробной и подсобных помещениях, — строгим голосом заявила Татьяна Сергеевна, скривив губы. — В жилые комнаты ни ногой. Это понятно?
— Всё понятно, — кивнула Женя.
— А это что за комната? — администратор, вытянув шею, заглянула в просторное помещение, обставленное дорогой мебелью. — Туда тоже нельзя. Это комната отдыха нашего руководства.
— Руководства? — переспросила Евгения. — Разве есть кто-то ещё, кроме Дмитрия?
В её голосе, возможно, прозвучала лёгкая издёвка, и Татьяна Сергеевна это мгновенно уловила.
— Не твоё дело, — прошипела она. — Убирайся только там, где я сказала, иначе вылетишь на улицу в тот же день. Всё. Иди работай, раз уж устроилась. И больше не опаздывай.
Евгения уже успела позабыть о своём опоздании на целых сорок минут, виноват в котором был её участковый Андрей — к нему она была обязана приходить на отметки после освобождения. Неизвестно по какой причине, но тот явно положил на неё глаз и долго не отпускал, выспрашивая то об одном, то о другом, и большей частью о всякой ерунде. Евгения вспомнила его смущённое лицо с подёргивающимися усами и невольно рассмеялась. Татьяна Сергеевна расценила этот смех как насмешку в свой адрес и, побагровев от негодования, крикнула ей вслед:
— Работай давай! Дрянь какая… — добавила она уже тихо, себе под нос.
Женя поспешила скрыться за углом от её острого, сверлящего взгляда.
Первые несколько недель она мучительно привыкала к новой жизни и считала дни до воссоединения с дочерью. До этого момента было ещё далеко, и Евгения, удручённо вздыхая, целыми днями натирала полы в некогда принадлежавшей ей самой гостинице.
Как-то вечером, задержавшись на работе дольше обычного, Евгения невольно подслушала разговор босса с приятелем, который отдыхал в его респектабельном кабинете.
— Неплохое местечко ты отхватил, — сказал один из них — его массивная лысая голова виднелась в дверную щель. — Интересно, а что с бывшей хозяйкой? До сих пор сидит?
— Надеюсь на это, — лениво отозвался Дмитрий. — Но мне до неё, если честно, дела никакого нет. Олежка рассказывал, что она была красивая, но глупая. Была бы умной — не дала бы себя так развести.
— Да все бабы дуры, — хохотнул приятель. — Все они только на деньги и падкие.
— Ой-ой-ой, — рассмеялся Дмитрий. — А чего ж ты тогда один сидишь со своим богатством, а?
— Да не всё так просто, как кажется.
— А вот если захочу, — Дмитрий кашлянул с важным видом, — любую себе возьму. Стоит только пальцами щёлкнуть. Вот, скажем, нашу новую уборщицу. Думаешь, она за деньги не согласится штамп в паспорте поставить?
Наступила короткая пауза, и Евгения, прижавшись к стене, подобралась как можно ближе к двери.
— Спорим на тачку? — предложил приятель Дмитрию. — Ты женишься на этой уборщице, а я тебе отдам свой Кадиллак. Ну а если нет — извиняй, сам понимаешь. Придётся тебе расстаться со своим Крузаком. Ну что, по рукам?
— А давай по рукам, — с азартом согласился Дмитрий. — Крузак-то Крузак, а Кадиллак — Кадиллак.
Он тут же поднялся и вышел из кабинета, держа в руке стакан с недопитым виски. Евгения, как ни в чём не бывало, выжимала тряпку и пыхтела от усердия.
— Женя, — окликнул её босс.
— Да? — Она подняла голову.
Дмитрий медленно подошёл к ней, заглянул в глаза и, растягивая губы в улыбке, спросил:
— А что вы делаете сегодня вечером?
Евгения смущённо улыбнулась в ответ и только пожала плечами.
Дмитрий не отставал, осыпал её подарками и комплиментами, и Женя, играя свою роль, согласилась. Не прошло и двух месяцев, как она стала фиктивной женой Дмитрия. Довольный тем, что ловко обставил и друга, и саму судьбу, он наслаждался своим триумфом, любуясь стоявшим под окнами новеньким Кадиллаком. Евгения же получила всё, что было нужно: жильё, большие деньги, заискивания коллег, которые раньше не ставили её и в грош. Татьяна Сергеевна, узнав о том, кем стала вчерашняя уборщица, любезно пригласила её к себе на ужин и преподнесла в подарок бутылку дорогого вина. Надежда, которая ещё совсем недавно смеялась над её одеждой, теперь всеми силами пыталась подружиться с ней, советовала модные салоны красоты, солярии и клубы. Евгения же взирала на этих низких, подлых людишек с поистине ангельским терпением и, как заправский рыбак, терпеливо ждала, когда клюнет крупная рыба. Картина всё ещё была неполной.
Евгения с отвращением терпела рядом с собой Дмитрия, который, надувшись, будто индюк, с гордостью рассказывал ей о том, как ему удалось заполучить гостиницу.
— Дурочка одна там хозяйничала, — разоткровенничался он как-то вечером, изрядно выпив. — Такая, вроде тебя. Олег, её муж, мне всё рассказал. Гостиница ей от отца досталась — самый центр города, рядом вокзал, хлебное место. Мы всё ловко провернули. Комар носа не подточит. У меня талант, понимаешь? Слушай, а ты что так на меня смотришь?
Он с ненавистью посмотрел на Евгению. Та, стиснув в кармане телефон, который записывал разговор, быстро замотала головой.
— Скажешь кому — прибью, — прорычал Дмитрий, наливая себе ещё вина. — Хотя кто тебе поверит? Хоть по радио объяви — только посмеются. Ты же никто и звать тебя никак. Радуйся, что тебе хоть раз в жизни повезло.
— Что, нравится? Домик уютный? — он обвёл взглядом комнату.
— Очень, — кивнула Евгения, с трудом сглотнув подступивший к горлу комок. — Хороший дом.
— Будешь молчать про всё это — куплю тебе такой же.
Дмитрий вынул из кармана бумажник и вывалил содержимое на стол.
— На вот, прикупи себе чего-нибудь из барахла. Завтра в ресторан идём. А то ходишь в каком-то тряпье — на тебя смотреть стыдно.
Он поднялся и, пошатываясь, побрёл к себе в спальню. Евгения засунула деньги обратно в карман и остановила запись на диктофоне. Сердце яростно колотилось в груди, в ушах гудела кровь. Она опустилась на стул и горько заплакала, впившись ногтями в столешницу. Потом вдруг проворно вскочила и под протяжный храп, доносившийся из соседней комнаты, бросилась к двери.
— Андрей, послушай меня, — голос Евгении предательски дрожал, зубы стучали, как кастаньеты на ветру.
Молодой участковый никак не мог понять причину такой резкой перемены, произошедшей с ней. Женя позвонила ему глубокой ночью — номер участкового у неё был для отметок и экстренных случаев, — попросила приехать в какую-то круглосуточную забегаловку на окраине и теперь рыдала у него на плече. И это после того, как несколько раз подряд отказала ему в свидании, ссылаясь то на усталость, то на занятость.
Андрей попросил официантку принести бумажные салфетки и мягко отстранил Евгению, заглядывая ей в лицо.
— Я тебя внимательно слушаю, — мягко произнёс он, стараясь её успокоить. — Что стряслось-то? Какие у тебя проблемы?
Евгения достала из кармана телефон и положила его на стол, размазывая слёзы по щекам.
— Вот, послушай, — кивнула она, шмыгая носом. — Внимательно послушай, Андрей.
Андрей прослушал запись дважды, прежде чем вернуть ей трубку. На его лице застыло мрачное выражение.
— Шесть лет, — сказала Евгения каким-то странным, почти равнодушным тоном, глядя в пустоту. — Шесть лет моей жизни просто так, коту под хвост. Я и правда дура, каких поискать.
— Ты не дура, — твёрдо возразил Андрей, накрывая её ладонь своей. — После всего, что ты мне рассказала, и вот после этой записи… мало кто вообще смог бы провернуть такое. Годы тебе никто не вернёт, это правда. Но можно сделать так, что эти твари получат гораздо больше, чем ты потеряла. Они должны ответить сполна.
Евгения благодарно посмотрела на него, и в её глазах полыхнул яркий огонь надежды и решимости.
— Ты правда так думаешь? — переспросила она тихо.
Андрей мягко сжал её запястье и утвердительно кивнул, не отрывая от неё взгляда.
— Пойдём, пройдёмся немного, — предложил он, кивнув в сторону окна, за которым мерцали ночные огни города. — Я, если честно, давно уже этого хотел — просто поболтать, без всяких отметок и протоколов. Прогуляемся, подумаем вместе. Может, что дельное и придёт в голову.
Евгения смахнула слёзы с губ и благодарно улыбнулась.
— Пойдём. Ты прав, давно уже пора было это сделать.
Дмитрий обвёл взглядом собравшихся в ресторане друзей и знакомых, величественно поднял свой бокал повыше, привлекая внимание. Евгения сидела с самым невинным видом и рассеянно ковыряла вилкой салат, делая вид, что происходящее её не касается. Совсем рядом, за соседним столиком, устроился со своей новой пассией — яркой блондинкой с длинными ногтями — Олег, бывший муж Евгении. Женя пару раз мельком взглянула на него, но бывший муж был так увлечён своей подругой, что совершенно не интересовался другими женщинами в зале.
— Ребята, долго тянуть не буду, — объявил Дмитрий, постучав ногтем по хрустальному бокалу. — Мы собрались здесь не просто так, чтобы выпить и закусить. Есть важный повод. Пару месяцев назад мы отмечали мою свадьбу, а сегодня я предлагаю отметить мой развод. Вот эта прелестная особа, моя бывшая жена, — он кивнул в сторону Евгении, — очень хорошо пристроилась на моей шее. И шея, скажу я вам, уже затекла от такого груза.
Отовсюду послышался громкий смех, а Евгения, залившись краской, резко выскочила из-за стола.
— Эй, мы только начали! — крикнул ей вдогонку Дмитрий. — Впрочем, ладно… пусть идёт…
— Так вот так, товарищи, сохраняем спокойствие… — начал было он, но не закончил.
В ресторан словно снаряд ворвался коренастый оперативник с выставленным вперёд удостоверением.
— Кто из вас Дмитрий Сомов? — громко спросил он, окидывая зал быстрым взглядом.
— Ну, я Дмитрий Сомов, — настороженно ответил тот. — Чего надо?
— Придётся проехать с нами, — оперативник что-то шепнул одному из коллег, и тот мгновенно загородил собой дверь вместе с Олегом Клюевым. — Есть тут такой?
Олег, недолго думая, ловко перепрыгнул через стол, с размаху ударил ногой оперативника и бросился к выходу. Дверь была заблокирована. Тогда он на полном ходу вылетел в открытое окно, но в самый последний момент не успел сгруппироваться и со всей силы ударился головой о косяк.
— Скорую вызывайте, — скомандовал оперативник, морщась. — Ещё не хватало, чтобы клиент раньше времени ласты склеил. А вы, Сомов, давайте-ка без сюрпризов. Вон, приятель ваш чуть башку себе не размозжил.
— Дрянь! — злобно сплюнул Дмитрий, заметив в окне улыбающуюся Евгению, которая держала в руках рыжий парик и смотрела прямо на него.
Оперативник предъявил ему ордер на арест и с щелчком защёлкнул на запястьях наручники.
— А вы, остальные, — обратился он к гостям, — можете отдыхать дальше. Банкет-то всё равно уже оплачен.
Дмитрий скрипнул зубами и, низко опустив голову, направился к двери в сопровождении полицейских.
Прошло несколько недель. Все формальности были улажены, и Евгения наконец получила разрешение забрать Варю домой. Всю дорогу от детского дома Евгения не могла наглядеться на дочку — просто плакала от переполнявшего её счастья. Долгих шесть лет разлуки остались позади, как и вся мрачная история с Дмитрием. Она боялась, что всё происходящее окажется сном. И время от времени украдкой щипала себя за ногу, чтобы убедиться: она не спит.
— Девушка, может, вам салфетка нужна? — участливо поинтересовался таксист, поглядывая в зеркало заднего вида. — Или водички попьёте?
— Нет, ничего не надо, спасибо, — улыбнулась Евгения, вытирая слёзы. — Не обращайте внимания, я просто очень счастлива.
Расплатившись с водителем, Евгения подхватила дочь на руки и буквально взлетела на этаж, где находилась квартира Светланы.
— Ну привет, пуговка моя! — воскликнула Света, распахивая дверь и увидев Варю. — Господи, как же ты на маму-то похожа, а? Прямо копия, не отличить.
— Ну ещё бы, — засмеялась Женя, сияя от гордости. — Вылитая я в детстве. Уж тебе-то, Света, лучше всех знать, я тебе все свои детские фото показывала.
Светлана провела их в нарядно украшенную гостиную, где их ждал стол, буквально ломившийся от множества блюд и угощений. За это время Женя успела не только уладить дела с гостиницей, но и выйти замуж за Андрея.
— Слушай, а муж-то где? — спохватилась вдруг Света. — Ты же вроде с Андреем хотела сегодня быть.
— Папу срочно вызвали на работу, — неожиданно вмешалась Варвара, ничуть не смутившись. — Но он скоро приедет, он обещал, честное слово.
Евгения и Светлана переглянулись и дружно расхохотались.
— Ну раз так, оставим ему тогда что-нибудь, — махнула рукой Света, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Если, конечно, от нашего нашествия что-то останется. Ну что, девчонки, налетай!
И все трое, довольно потирая руки в предвкушении, заняли свои места за столом.
Андрей приехал позже, с давно ожидаемыми новостями. Евгении не только вернули отнятую гостиницу и квартиру, но ещё из конфискованных у Дмитрия и Олега средств выплатили солидную денежную компенсацию. Так что Евгения уже всерьёз задумалась о покупке второго отеля.
Друзья! В наших каналах на MAX вас ждут новые рассказы:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"