Нина Васильевна остервенело терла металлической губкой решетку для гриля. Въевшийся жир не поддавался, черные хлопья сажи летели на чистую тротуарную плитку. У нее ныла спина, а в висках до сих пор пульсировала головная боль от вчерашнего шумного репертуара, который грохотал из портативной колонки родственников. Она бросила губку в мыльную воду, вытерла руки о фартук и тяжело опустилась на деревянную скамью.
Дачу ей подарил зять, Денис. Месяц назад он просто приехал к ней вечером, положил на комод ключи с тяжелым бронзовым брелоком и сказал: — Нина Васильевна, это вам. Мой партнер дом продавал за бесценок, ему срочно переехать нужно было. Мы с Олей там появляться не сможем, у нас производство расширяется, сутками на заводе торчим. А вам воздух нужен. Хватит в этой бетонной коробке сидеть.
Сначала она отпиралась. Дача в ее представлении — это вечная каторга кверху спиной, борьба с вредителями и полив огурцов по расписанию. Но Денис сам отвез ее на место, и Нина сдалась. Это был крепкий, пахнущий свежей сосной сруб на краю хвойного леса. Никаких грядок. Только ровный газон, широкая терраса, старая яблоня и кованая беседка. В первые же выходные она проснулась там от пения птиц, заварила кофе в старой медной турке и впервые за много лет просто выдохнула.
По глупости, от избытка чувств, она поделилась фотографией с чашкой кофе на фоне сосен в социальных сетях. Звонок раздался в среду. На экране высветилось имя Жанны — троюродной сестры. Нина общалась с ней редко, в основном отделываясь дежурными поздравлениями на Новый год.
— Нинуля, привет! — голос сестры звенел от энтузиазма, от которого Нине сразу захотелось положить трубку. — Слушай, я тут твои снимки глянула. Это где такая красота? База отдыха какая-то закрытая? — Зять дом купил, — неохотно ответила Нина. — Да ты что! Ничего себе Дениска у вас поднялся! Слушай, а ты там на выходных будешь? — Собиралась, да. — Отлично! А то мы с Валерой в городе уже одурели от духоты. Асфальт плавится. Мы к тебе в субботу заскочим на шашлычки! Мяско с нас, замаринуем по Валерочкиному рецепту. Посидим, по-родственному.
Отказать прямо Нина не смогла. Она всегда терялась перед таким напором. Они приехали в субботу к обеду. Валера, грузный мужчина с вечно красным лицом, вывалился из машины, хлопнул дверью и с ходу потащил на участок тяжелый пластиковый таз с мясом. Жанна шла следом, громко цокая каблуками по каменной дорожке и комментируя каждый куст.
— Ого, хоромы! — Валера поставил таз прямо на чистую скатерть в беседке. — Мангал где?
Разжигать угли он не собирался. Он выставил на стол объемную тару с крепким напитком, нарезал толстыми ломтями серый хлеб и открыл банку маринованных огурцов.
— Нинуля, давай, тащи дрова, — скомандовала Жанна, усаживаясь в плетеное кресло. — А то у моего спина болит, ему тяжелое нельзя.
Нина молча носила поленья из сарая. Валера тем временем налил себе первую порцию, употребил, крякнул и занюхал рукавом клетчатой рубашки.
— Выпьете? — он сдвинул брови, глядя на женщин. — Жарко же, Валера, — попыталась отказаться Нина. — Жара такому делу не помеха, — отрезал он, наливая вторую.
Шашлык оказался пересушенным, пах дешевым уксусом и подпаленными овощами. Жанна выпила для приличия бокал красного сухого, а Валера уговорил свои запасы практически в одиночку. Его лицо покрылось испариной, глаза сузились. Не сказав ни слова, он тяжело поднялся, прошел прямо в дом, не снимая пыльных ботинок, и рухнул на застеленный чистым бельем диван. Через минуту на весь сруб раздался раскатистый, булькающий храп.
Весь день Нина слушала непрерывную трескотню Жанны о том, как несправедливо устроена жизнь, какие у нее плохие начальники и как дорого нынче обходится маникюр. Только к сумеркам Валера проснулся, выпил залпом кувшин воды, и родственники отбыли. После их отъезда Нина до ночи отмывала липкий стол, выветривала из комнат тяжелый дух вчерашнего веселья и стирала покрывало с дивана.
Она думала, что это разовая акция. Но во вторник телефон зажужжал снова.
— Нинуль, мы так душевно посидели! — защебетала Жанна. — Мой-то в эти выходные с мужиками на рыбалку едет. А мы с тобой девичник устроим. Я Любку возьму, помнишь ее? Она давно на природу хотела. — Жанна, я не могу, — Нина прикрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается паника. — У меня дел много. Мне крыльцо красить надо. — Ой, да успеешь со своим крыльцом! — отмахнулась сестра. — Мы мешать не будем. У Любки двое пацанов, им раздолье нужно. Они там по газону побегают, а мы тортик поедим.
Слова про двоих пацанов стали последней каплей. Нина представила, во что превратится ее ухоженный газон и новые обои в гостиной.
— Я не могу, Жанна. Я... я замуж выхожу! — неожиданно для самой себя выпалила Нина. В трубке повисла долгая пауза. — Замуж? Ты? На шестом десятке? — Жанна откровенно рассмеялась. — Нинуль, ты чего придумываешь? Какой замуж, кто тебя возьмет? — Обычный замуж. Мы расписались тихо. У нас медовый месяц. Он... он бывший военный. Чужих на дух не переносит. Так что гостей не ждем.
Она сбросила вызов дрожащими руками. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах. Что она наделала? Жанна же не поверит. Она из принципа приедет проверять.
Утром в среду Нина вышла за калитку, чтобы выбросить мусор. На соседнем участке, где раньше был заброшенный пустырь, теперь стоял аккуратный каркасный домик. Около забора спиной к ней стоял высокий, крепко сбитый мужчина в камуфляжных штанах. Он что-то чинил в замке. Рядом, лениво вытянув передние лапы, лежал пес. Огромный, лохматый кавказский волкодав пепельного окраса.
Нина сделала шаг, под ее ногой хрустнула ветка. Мужчина обернулся. У него было спокойное, обветренное лицо с глубокими морщинами у глаз. Пес даже не шелохнулся, только скосил один глаз на соседку.
— Доброе утро, — поздоровалась Нина, чувствуя себя глупо. — Я ваша соседка. Нина Васильевна. — Степан, — мужчина кивнул. — А это Балу. Не бойтесь, он без команды муху не обидит.
Нина смотрела на Степана, потом на его пса, похожего на небольшого медведя. И тут в ее голове созрел план. Безумный, нелепый, но другого выхода она не видела. Она подошла ближе, нервно теребя край кофты.
— Степан... У меня к вам есть одна очень странная просьба. Я даже не знаю, как сказать. Мне нужна защита. От родственников.
Степан выслушал ее сбивчивый рассказ про Жанну, про фиктивное замужество и про то, что на выходных ожидается нашествие. Он ни разу ее не перебил. Только достал из кармана деревянную зубочистку и задумчиво крутил ее в пальцах.
— Значит, муж-военный, который гостей не терпит? — переспросил он, когда она закончила. — Да. Я понимаю, что это звучит как бред сумасшедшей... Я вам заплачу! У меня пенсия через три дня, я... — Не суетитесь, Нина Васильевна, — Степан усмехнулся. — Я кинологом в органах тридцать лет отслужил. Мне такие Жанны каждый день на службе попадались. Сыграем мы вам мужа. Тем более у меня забор еще не докрашен, так что на выходных я все равно здесь.
Субботним утром Нина места себе не находила. Она переставляла чашки на столе, протирала и без того чистые окна. Около десяти часов со стороны дороги послышался шум мотора. Возле ее калитки остановился вишневый седан Валеры. Значит, муж на рыбалку не поехал. Жанна притащила всю артиллерию.
Нина выглянула в окно. Из машины вывалился Валера, следом выскочила Жанна с объемным пакетом, а с заднего сиденья показалась Люба и двое пацанов лет семи, которые тут же начали лупить друг друга пластиковыми мечами. Жанна подошла к калитке и решительно дернула ручку. Заперто. Она застучала ладонью по металлическому профлисту.
— Открывай, мы отдыхать приехали! — требовала наглая сестра. Нина затаила дыхание.
Калитка соседнего участка скрипнула. Степан неспешным шагом подошел к забору Нины. На нем была темная футболка, плотно облегающая широкие плечи, и старые джинсы. Балу шел рядом, бесшумно ступая огромными лапами. Степан отодвинул засов с внутренней стороны и вышел навстречу гостям, полностью загородив проход. Балу сел у его левой ноги, глядя на приехавших тяжелым, немигающим взглядом. Пацаны с мечами тут же замерли и попятились к машине.
— Вы к кому? — низким, спокойным голосом поинтересовался Степан. — Мы к Нине! Я ее сестра родная! — Жанна попыталась заглянуть ему за спину, но наткнулась на взгляд собаки. — А вы кто такой будете? — Муж, — коротко ответил Степан. — Какой еще муж? — Валера выступил вперед, расправив плечи. — Слышь, мужик, ты давай в сторону отойди. Мы к родственнице приехали, у нас мясо стынет.
Балу издал звук. Это был даже не лай, а низкий, вибрирующий рокот, который зарождался где-то в огромной грудной клетке волкодава. Жанна инстинктивно схватила Валеру за рукав.
— Нина спит. Она просила ее не беспокоить, — ровно произнес Степан. — Гостей мы сегодня не ждем. И в следующие выходные тоже. — Да как вы смеете! — взвизгнула Жанна, покрываясь красными пятнами. — Это дом моей сестры! Мы столько ехали! — Дорога до трассы — два километра прямо, — Степан сделал шаг вперед. Балу поднялся на лапы. — Счастливого пути.
Он захлопнул калитку перед их носами и с металлическим лязгом задвинул засов. Нина стояла на веранде, прижав руки к груди. Она слышала, как за забором Жанна возмущенно шипит на Валеру, как хлопают дверцы машины. Затем вишневый седан с пробуксовкой развернулся и покатил прочь. Степан подошел к веранде. Балу плюхнулся на траву и шумно зевнул, показав внушительные клыки.
— Уехали, — констатировал Степан, снимая кепку и вытирая лоб. — Громкие у вас родственники. — Степан... Я вам безумно благодарна, — Нина спустилась по ступенькам. Колени у нее слегка дрожали от пережитого напряжения. — Сейчас, я за кошельком схожу... — Нина Васильевна, — он строго посмотрел на нее. — Я, по-вашему, на наемника похож? Уберите свои деньги. Лучше скажите, у вас кофе есть? А то я с утра только забор красил, перекусить не успел.
Нина замерла на секунду, а потом широко улыбнулась. — И кофе есть, и домашнюю выпечку с начинкой вчера испекла. Проходите. Балу можно на террасу пустить? — Балу у нас интеллигент, он на коврике полежит, — усмехнулся Степан.
Они просидели на террасе до самого вечера. Пили кофе, потом заварили чай с чабрецом. Степан рассказывал про службу, про то, как личная жизнь не сложилась из-за постоянных разъездов. Нина рассказывала про дочку, про зятя Дениса и про свою неспособность говорить людям «нет».
Жанна звонила еще дважды на следующей неделе. Нина просто ограничила ей доступ к звонкам. К концу лета соседи по дачному поселку привыкли к новой картине. Вечерами по пыльной грунтовой дороге неспешно прогуливалась невысокая женщина в светлой ветровке, а рядом вышагивал крупный мужчина с поводком в руке. На поводке послушно шел огромный пепельный волкодав. Они больше не играли никаких ролей. Просто иногда, чтобы отшить наглых людей, нужно один раз пойти на хитрость, а потом понять, что это — лучшее, что с тобой случалось.
Спасибо за ваши лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!