Ничего нового Юлия в этой работе не находила, разумеется, если отбросить покушения на Княжина.
-А так, всё, как обычно… - думала она, умело потроша бухгалтерскую программу.
-Да-да, это пусть кто-то другой горбатится, сводит воедино всё то, что вы тут… наколбасили, - думала Птичкина.
Нет, она отлично понимала, что для глубокого и всеохватывающего анализа ей не хватает сноровки и знаний опытного главбуха или аудитора – такое нарабатывается годами, да от неё, в сущности, этого никто и не требовал, но уж понять, что человек работает спустя рукава, она обнаружить могла быстро.
Разумеется, главбух не узнала в уверенной, яркой, красивой девице, ту самую серую моль, которая постоянно мелькала перед глазами последние несколько дней, она её и не разглядывала – велика честь, зато на эту представленную Пасечником особу, пришлось обратить внимание и главбуху, и многим другим.
Нет, несколько человек, разумеется, заподозрили, что им не померещилось нечто общее между той Юлией и этой, но они были в меньшинстве.
Офис, взбудораженный невероятными событиями и временно бросивший работу - какая уж тут работа, когда вокруг такое творится, меткими замечаниями Юлии и воплями рассерженного Пасечинка, был загнан в более-менее рабочее состояние...
Вечером Александр и Юлия вернулись обратно к Княжину – на доклад.
-Я бы порекомендовала сменить главбуха, изменить структуру документооборота между отделами, улучшить контроль за расходами… - Юлия просматривала собственные заметки и озвучивала директору выводы, которые у неё возникли, а на заднем плане кивал Пасечник.
Когда Птичкина, закончив свой доклад и получив распоряжения на завтра, распрощалась и ушла, Пасечник, убеждённо выдал:
-У меня появилась надежда на благополучные переговоры по тендеру! Ты бы видел, как она нашего главного инженера построила!
Юля строить умела, впрочем, рушить – тоже, а иначе-то никак! Так что, она без зазрения совести воспользовалась этим своим навыком и в первую же неделю работы в своей «натуральной внешности» без сожалений порушила несколько планов куда-то её пригласить…
Отказы получили всё – и главный инженер, разведённый и очень сложный в общении из-за общей вредности характера, и женатый, но чрезвычайно неверный главный бабник компании – один из юристов, и даже холостой и весьма благонадёжный Александр Пасечник.
К концу недели он приехал к Княжину настолько расстроенным и понурым, что Евгений Юрьевич решил, что что-то случилось с компанией:
-Нормально всё с компанией, - тяжело вздохнул зам, - Чудесно.
-Так что с тобой такое?
-Отказала! Я её пригласил в ресторан… В хороший, ты не думай! А она отказалась! И мужики наши её приглашали… кто куда, даже на ипподром – прикинь?
Женя прикинул. Ипподром с Птичкиной почему-то не вязался ни в какую!
-Она вообще ни с кем никуда не пошла!
Почему-то это сообщение нашло живейший отклик у Княжина – аж настроение повысилось!
-И правильно! Нечего ей по ресторанам и ипподромам ходить, если она к нам работать пришла!
Пасечник вздохнул:
-Это ты так говоришь, потому что она тебе ещё не отказывала! А, ладно… не везёт мне с девушками, само собой, с этой тоже не могло повезти. Я вот чего спросить хотел… а не случится так, что Говоров и Дербеников будут нам как-то мешать?
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
-В смысле? – изумился Евгений.
-У них по десять процентов уставного капитала!
-Саш, у нас в уставе зафксировано лишение участника ООО его доли в уставном капитале, если он намеренно причиняет вред организации, - усмехнулся Евгений. – Так что они просто лишаются своих долей!
Это сообщение слегка утешило Пасечника, разумно решившего, что пусть девушка на него и не среагировала, но хоть с этой стороны есть хорошие новости!
***
Возвращение Юлии Птичкиной домой ознаменовалось грохотом, громогласным лаем и кучей не сильно-то рекомендуемых обществом выражений, которые доносились из её кухни:
-Птичкины! – вздохнула она. – И кухня… Судя по звукам жуть жуткая!
Нет, все братья готовить умели… но вот когда в кухню набивалось больше двух Птичкиных одновременно, процесс приготовления пищи происходил как-то нервно и громковато – казалось, всё кухонное пространство ощетинивалось против возмутительной концентрации «птичек на проводе».
-Ты опять всё уронил! Баран неуклюжий! – донеслось из кухни.
-Сам такой! Это ты на угол кастрюли поставил!
-Нет, не я, а Котя!
-Котик, а Котик, так это ты у нас барашек! – насмешливый голос дядюшки заставил Юлю вздохнуть – развёрнутый состав «птичек» - это вам не шутки!
-Убери свою руку, если не хочешь, чтобы я её тебе узлом завязал! – прорычал рассерженный Костик, который терпеть не мог, когда его называли «Котик».
-Народ, а куда это у нас Лизка смоталась? – старший двоюродный брат Виктор точно знал, что от мяса, которым они сообща занимались, Мону Лизу может отвлечь только или вторжение в дом чужака, но это уже точно было бы слышно – когда к человеку топает здоровенный алабай с очень мрачной мордой, редко кто не подаёт голос. Или… или домой вернулась их сестрица. – Походу Юлька вернулась. Рыб, глянь!
Выглянувший в коридор темноволосый синеглазый Лёха, узрел сестрицу, помахал ей рукой, а потом вернулся на кухню и сообщил:
-Пришла. При параде!
Тут уж мясо было забыто и из кухни вывалился полный состав Птичкиных:
-О! Юлёк! Ты у нас сегодня в натуральном виде? – удивился, тряхнув рыжеватой копной волос голубоглазый Костик.
-Юльчитай открыла личико! – радостно констатировал зеленоглазый и русоволосый Сашка.