🎯 Жанна привыкла держать мужа на коротком поводке. Унизить⚡ его перед соседями из-за купленной не по вкусу вещи? Легко. Послать его родню куда подальше матом? Еще проще. Вадим сносил любые оскорбления, словно побитый пес, а его пожилая мать годами тянула лямку и платила алименты за своего непутевого сына. Безнаказанность вскружила Жанне голову: она решила, что может безнаказанно издеваться над всей его родней. 👇
— Ты издеваешься? Я русским языком просила элегантный шёлк, а ты приволок эту дешёвую джинсовую рванину! Ты вообще мужик или пустое место? Ни обеспечить нормально, ни элементарную просьбу жены выполнить!
Дверь с оглушительным треском захлопнулась, едва не расквасив нос Вадиму. Жанна бушевала по ту сторону баррикад, источая ярость. Мужчина тяжело вздохнул и, словно побитый кот, умильно поскреб ногтями по лакированному дереву косяка.
— Звёздочка моя, ну хочешь, я весь город переверну, но найду этот твой шёлк? Какое только пожелаешь, всё куплю. Только пусти обратно. Ты же в курсе, я без тебя дышать не могу.
— Сгинь с глаз моих! Толку от тебя — ноль! — донеслось из глубин квартиры.
Её крики эхом разносились по подъезду, пока соседи не начали ритмично отбивать такт по батареям, намекая на позднее время. Выпустив пар, женщина всё же щелкнула замком. Вадим с готовностью виноватого пса шагнул через порог. Жанна окинула его презрительным, вымученным взглядом.
— Жалкое зрелище. И угораздило же меня...
— Всё, что прикажешь, королева моя! — просиял Вадим, пытаясь обнять жену.
Их брак напоминал мрачный кадр, снятый на старую 35-миллиметровую пленку с эффектом тяжелого зерна — реалистичный, без постановочного лоска, где каждый дефект лезет в глаза. Они не находили в этой связи счастья, но намертво срослись в своей токсичной зависимости, став для окружающих парочкой откровенных маргиналов. Вадим с детства рос угрюмым одиночкой. Единственной ниточкой, связывающей его с миром, оставалась младшая сестра Полина. Старшие братья, Тимур и Денис, давно выстроили свои бетонные крепости благополучия. Денис, например, недавно взял себе новенький черный BMW 5-й серии в кузове G30, презрительно поглядывая на младшего из тонированного окна, а после собственных свадеб братья и вовсе свели общение с неудачливым родственником к холодному минимуму.
Глава 2. Апрельская шутка и горечь юности
В юности Вадим чудом не вылетел из политеха на третьем курсе — подвела тяга к разгульной жизни. Родители тогда подключили все связи, чтобы сын всё-таки дотянул до диплома. Получив корочку, он тут же осел на местной автобазе. Для него не было большего кайфа, чем развалиться на пассажирском сиденье фуры, лениво потягивать пенное и вести тягучие разговоры под гул мотора на трассе.
С женским полом всё было катастрофически сложно. Нелюдимый, косноязычный парень отчаянно жаждал любви, но оставался невидимкой. Просвет наступил на четвертом курсе, когда на горизонте появилась Диана — яркая студентка пединститута. Пару раз они прошлись по парковым аллеям, сходили на вечерний сеанс в кино. Вадим уже мысленно примерял обручальное кольцо, но судьба щелкнула его по носу.
Решив пойти ва-банк, он заложил в ломбард свою гитару, достал билеты на дефицитную театральную премьеру, вырядился в выходной костюм и с пафосом заявился в женское общежитие. Соседки Дианы по комнате, оглядев его, прыснули со смеху.
— Мальчик, ты опоздал. Она вчера замуж выскочила. Мы так на банкете гуляли, до сих пор ноги гудят.
— В смысле... замуж? У нас же свидание назначено... — Вадим побледнел, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Сунув букет одной из хихикающих девиц, он развернулся к выходу. На полпути замер, вернулся, бросил им на стол билеты со словами «Мне они больше ни к чему» и выскочил в коридор под изумленные взгляды.
Вслед ему грянул хохот.
— Вот тормоз! Он даже не вспомнил, что сегодня первое апреля! Поверил в этот бред!
Оскорбленный в лучших чувствах, Вадим купил пять бутылок крепкого пива. Запершись в комнате, он осушил их одну за другой, пока спасительный туман не заволок мозг.
— Да и катись ты к черту, пустышка, — прохрипел он, падая лицом в подушку. Засыпая, он фантазировал, как выходит из элитного ресторана с топ-моделью, а предательница Диана ползает у его ног, вымаливая прощение.
Глава 3. Брак по расчету и генетический приговор
Годы шли. Братья обзавелись наследниками, Полина тоже строила семью, а Вадим всё глубже прятался в свою раковину. Мать, Таисия Павловна, не уставала пилить: «Где невестка? Когда внуков нянчить будем?».
— Придёт время — приведу! — огрызался он.
Когда ему перевалило за двадцать восемь, инициативу перехватила властная жена старшего брата, Инна. Она свела Вадима с Ритой. Лишь спустя два месяца после росписи всплыл пикантный факт: Рита уже успела побывать в браке.
— И что из этого? — равнодушно пожала плечами новоиспеченная жена на претензии Вадима. — Была и сплыла. Сейчас-то я здесь. Проблема в чём?
— То есть я для тебя просто запасной аэродром? — закипел он.
— Будешь ныть — станешь бывшим, — ледяным тоном отрезала Рита. — Ты в зеркало себя видел? Ни амбиций, ни денег. За мамину юбку держишься. Радуйся, что я вообще на тебя посмотрела.
Словесные гладиаторские бои в этом доме стали нормой. Рита оказалась дамой с характером и острым языком, что мгновенно привело к холодной войне со свекровью.
— Нашла кого в дом притащить! Змею подколодную! — бушевала Таисия Павловна, обвиняя во всем невестку Инну.
Инна, привыкшая козырять статусом своих родителей (отец — главврач, мать — заслуженный педагог), в долгу не оставалась. Заканчивалось это обычно тем, что старший брат собирал вещи и неделю жил у друзей, спасаясь от женских скандалов.
Вскоре Рита забеременела. Вадим лелеял надежду, что гормоны материнства смягчат её нрав. Но судьба нанесла жестокий удар: ребенок родился мертвым. Генетики развели руками — биологическая несовместимость. Они могли зачать только девочку; плод мужского пола был обречен.
Таисия Павловна тут же обвинила Риту в «порче» генетики её сына. Инна, уставшая от упреков, с радостью оборвала все связи с семьей мужа.
Глава 4. Яблоко от яблони
Спустя два года на свет появилась Снежана. Копия матери — смуглая, темноволосая и, к огромному облегчению бабушки, абсолютно здоровая. Однако характер девочка впитала вместе с молоком.
Уже в пять лет Снежана могла встретить подвыпившего отца словами:
— Опять нажрался, алкаш? Марш на диван, чтобы я тебя не видела!
Вадим, вместо того чтобы одернуть ребенка, лишь умильно растекался в улыбке:
— Ах ты моя строгая принцесса. Всё понимает! Смотри, папка тебе куклу принес!
Получив взятку, дочь исчезала, а эстафету перехватывала Рита. Когда свекровь однажды стала свидетелем этого унижения и попыталась заступиться за сына («Он мужчина, имеет право расслабиться!»), Рита взорвалась:
— Да какой он мужчина?! Ничтожество безынициативное! Руки из одного места растут. Даже продукты нормальные купить не может — тащит по акции просрочку, которую нужно тут же съесть или выкинуть! Зато каждую копейку записывает. Тошнит от него!
К двенадцатилетию Снежаны Рита подала на развод, решив, что тянуть этот балласт больше нет смысла. Вадиму назначили крошечные алименты как безработному, и он сделал гениальный ход:
— Мам, у тебя же пенсия северная. Что тебе эти копейки? Плати за меня, я же твой сын.
Слепая материнская любовь победила здравый смысл: бабушка выплачивала алименты внучке до её восемнадцатилетия, хотя знать её не желала. Рита, в свою очередь, позаботилась о том, чтобы Снежана ненавидела отцовскую родню.
Выучившись, Снежана пошла по стопам матери. Вышла замуж за клерка из банка, но брак рухнул через год.
— Планктон обычный. Даже не начальник отдела, — резюмировала Рита. — Бросай его, найдешь вариант побогаче.
Дочь послушалась, но очередь из миллионеров так и не выстроилась.
Глава 5. Бумеранг и тяжелая рука правосудия
Одиночество давило, и Вадим пошел на поклон к сестре Полине: «Найди мне кого-нибудь без прицепа. Скукой зарос».
Полина свела его с Жанной — разведенной женщиной на пятнадцать лет моложе. Её скромная семья была счастлива сбагрить дочь в квартиру к мужику. Детей Жанна иметь не могла из-за тяжелой патологии почек (четыре выкидыша на ранних сроках отбили желание пытаться снова). Вадима этот расклад устраивал идеально.
Единственной проблемой стала лютая ненависть Жанны к родне мужа. Как только на горизонте появлялись родственники Вадима, она демонстративно красилась, надевала пальто и уходила в закат, бросая через плечо:
— Сам своих развлекай. Вернусь, когда духу их тут не будет. И чтобы без ночевок!
Супруги нашли общую страсть — алкоголь. Они закупались спиртным, отключали телефоны и уходили в нирвану на несколько дней. В пьяном угаре Жанна любила включать мобильный и звонить родственникам Вадима, поливая их отборным матом.
Долгое время те терпели из уважения к брату. Но когда Жанна довела до истерики двоюродную сестру Майю, чаша терпения лопнула. На следующий день на пороге их квартиры выросла Тамара — старшая сестра Майи. Женщина молчаливая, но с пугающей репутацией.
Тамара едва не вынесла дверь с петель. Лицо её было белым от ярости.
— Ещё раз, дрянь ты этакая, по пьяни наберешь кому-то из наших — я тебя урою. Мы три года терпели твой цирк. Лимит исчерпан. Усвоила?
Страдающая от похмелья Жанна нагло усмехнулась, подошла вплотную и сплюнула Тамаре под ноги.
— Да плевать я хотела на твои...
Договорить она не успела. Тяжелая оплеуха Тамары отшвырнула Жанну к стене. Вадим окаменел, не смея пошевелиться. Тамара жестко схватила Жанну за воротник и, методично отвешивая пощечины, чеканила:
— Напьешься — сожри сим-карту. Звонить можешь только если он сдохнет. Поняла?
— П-поняла... клянусь... — лепетала раздавленная Жанна.
С того дня Жанна перед Тамарой ходила по струнке. Но Вадиму она не простила его трусости.
— Ты стоял, как мебель, пока она из меня душу вытрясала! Трус!
Вадим оправдывался:
— Жанночка, ты не знаешь Тамару. Заступись я, она бы нас обоих в реанимацию отправила. Она с детства как питбуль — вцепится и не отпустит.
В итоге родственники окончательно вычеркнули их из своей жизни. А Жанна, сидя в компании таких же потерянных подруг, поднимая очередную рюмку, хвасталась:
— Мой Вадик за мной как собачка бегает. Пылинки сдувает. Никто ему кроме меня не нужен.
И подруги завистливо вздыхали, не зная, что за закрытыми дверями скрывается лишь пустота, пропитанная перегаром и взаимными обидами.
