Недавно популярный литературный и исторический журнал «Камертон» опубликовал мой рассказ «Первый орденоносец Первой Мировой» о Козьме Крючкове — первом награждённом орденом святого Георгия в войне девятьсот четырнадцатого года. И почти сразу на мою почту посылались письма: «А дальше? А женщины, участвовавшие в этой войне, могли получать такие награды? Если да, то и о них обязательно напишите!»
…Шла женщина без страха и сомненья,
Склоняясь к страждущим, и нежною рукой
Спешила облегчить великие мученья
Иль лаской проводить страдальца на покой…
Стихи с «Первой мировой» о Римме Ивановой
***
Отыскал во Всемирной паутине строчку из
дневника нашего последнего самодержца по случаю вручение ему
Георгиевского креста 4-й степени: «Незабвенный для меня день... После этого ходил как в чаду».
Выходит, что этот орден в те годы ценился очень высоко! Иначе и быть не
могло, ведь им имели честь быть награждёнными: и младшие офицеры, и
даже сам государь — император!
***
Римма Иванова точно так же, как и Козьма
Крючков, стала символом доблести той почти забытой войны, правда, он при
жизни, а девушка, увы, — посмертно!
Родилась в губернском городе Ставрополе,
где и жила с родителями. За год до начала войны окончила гимназию и
пошла работать народной учительницей в одну из местных сельских земских
школ.
Лето 1914 года
С началом боевых действий Ставропольское
Губернское земство начало организовывать госпитали. Как всегда ни людей,
ни тем более специалистов не хватало. И тогда для подготовки медсестёр в
городе открыли кратковременные курсы. Узнав об этом, на них, не
раздумывая, записалась и Римма.
Седьмое сентября 1914 года. Из постановления Ставропольской губернской земской управы
«Выпускница курсов Р. Иванова направляется сестрой милосердия в госпиталь № 2».
Если дочитать эту бумагу до конца, то можно отыскать ещё одну
интересную фамилию — закончила краткосрочное обучение и дочь
ставропольского губернатора — Елена Мовилло. (Позже она уехала на фронт
сестрой милосердия, будучи членом санитарного отряда, сформированного на
средства ставропольских туркмен. И была награждена солдатским
Георгиевским крестом 4-й степени! Такие вот были времена.)
***
Я попытался отыскать общую численность
таких сестёр и, увы, не нашёл. Скорее всего, такого учёта просто не
велось. Дело в том, что по законам того времени во фронтовых госпиталях и
на поле боя должны были трудиться: военные врачи, фельдшеры, медбратья и
санитары — исключительно МУЖСКОГО ПОЛА! Но кто же мог запретить (или
удержать) женщинам ехать на фронт? Ехали вдовы, чтобы отомстить врагам
за своих убитых мужей. Приезжали матери — выхаживать своих или чужих
сыновей. И если столетие назад поступок гусар-девицы Надежды Андреевны
Дуровой был исключительным, то в эту войну такое стало явлением —
массовым, бессчётным. (Мало того. Даже проникали в строевые части,
научились крутить самокрутки, коротко стриглись, мазали лицо грязью, под
себя подшивали шинели и ещё много чего делали, добиваясь своей цели.
Конечно, рано или поздно их всё равно... разоблачали. А дальше — на
усмотрение командира полка. Но как правило, назад никого не возвращали.
Оставляли служить: при полевых кухнях или при штабах — это уж кому как
повезёт.)
Сёстры милосердия или белые ангелы
Поверх платья надевали большой белый
фартук, носили белую косынку с красным крестом. Кроме того, они были
обязаны носить на рукаве белую повязку с крестом и номером. Он совпадал с
номером их удостоверения личности. Номер нужен, потому что под видом
сестёр милосердия в те годы частенько орудовали всякого рода мошенницы и
воровки на доверии!
Семнадцатого января 1915 года
Римма, наслушавшись рассказов своих
подопечных, коротко подстриглась и, раздобыв документы на имя некоего
Ивана Иванова, отправилась на войну. Уже с дороги отправила родителям
письмо: «Вы должны радоваться, если любите меня, что мне удалось
устроиться и работать там, где я хотела... Молитесь за Россию и
человечество».
***
Её незатейливый обман разоблачили быстро,
но в тыл не отправили служить в прифронтовом госпитале, но только под
собственным именем.
***
На его крыше, конечно же, был нарисован
большой красный крест, но это не спасало его от артиллерийских обстрелов
и бомбометания, недавно появившейся фронтовой авиации противника.
***
В генштабе русской армии никто не
рассчитывал, что боевые действия затянутся на годы, а существовавшая
тогда система государственного здравоохранения почти сразу же
продемонстрировала свою полную беспомощность. Поэтому власти [в том
числе и члены царствующей фамилии. Руководила (по-настоящему — не
формально) всей организацией «Красный крест» мать императора — Мария
Фёдоровна!1] своим примером стали агитировать женщин и
девушек записываться в ряды красного креста и, надев те самые белые
фартуки и косынки, отправляться в наспех сооружённые госпиталя. Один из
таких госпиталей был размещён в Зимнем дворце по личному распоряжению
императора. Он назывался — Лазарет Его Императорского Высочества
Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича. Туда
доставляли исключительно тяжелораненых солдат, которые нуждались в
сложных операциях или специальном лечении. В нём работало тридцать
четыре врача, пятьдесят сестёр милосердия, сто двадцать(!) санитаров и
двадцать шесть человек хозяйственного персонала.
***
В письмах, доходивших до фронта,
отчаявшиеся родители настойчиво просили её приехать домой и хоть немного
отдохнуть от ужасов этой войны. И Римма их услышала.
9 июля 1915 года
Она совсем не на долго вернулась в родной
Ставрополь. Краснея и смущаясь, показывала два «солдатских Георгия» —
3-й и 4-й степени. Мать и отец, как могли, уговаривали остаться. Тщетно.
Девушка рвалась к своим боевым братьям. Пробыв дома всего лишь десять
дней, Иванова снова поехала на фронт. По дороге заглянула к брату,
служившему врачом в 105-м Оренбургском пехотном полку. Тот уговорил
сестрёнку остаться с ним. Не убедил, увы, не уберёг, не смог.
***
Несмотря на то что это «якобы»
запрещалась, Римма Иванова стала... военным фельдшером на передовой.
Более того, солдаты считали её своим талисманом!
— Где наша Риммочка — там живёт удача! — передавалось из уст в уста, и
никто и никогда не называл её сестрой или сестричкой. Только уважительно
и с придыханием — наш врач!
Бой под Смаргонью
В роте, где служила Римма, убили всех
офицеров. Под натиском врага наши солдаты дрогнули и начали отступать.
Хрупкая девушка взяла на себя командование поневоле. Прекрасно понимала,
что в окопах, которые вот-вот будут захвачены противником, остаются
десятки раненных. И эти её подопечные — обречены! Оставалось одно.
Остановить солдат и... повести их за собой. В контратаку! За своим
талисманом поднялись все, кто ещё был в состоянии держать оружие.
Поднялись и соседние подразделения. Дружно ворвались во вражеские окопы.
Но радость контратаки была недолгой. Их дорогая Римма была смертельно
ранена запрещённой разрывной пулей и тихо скончалась на руках у солдат.
Ведь помощь оказать было не кому. Не было рядом ни врачей, ни даже
фельдшеров. «Боже, спаси Россию!» — последние слова слетевшие с её
окровавленных губ.
Наградить её посмертно можно было лишь
солдатским крестом. Но на полковом собрании было принято единогласное
решение ходатайствовать о награждении её — Георгием офицерским. (Что
было совершенно невозможно, так как противоречило статуту ордена. Ибо,
первое — погибшая не дворянка. Второе — она не офицер. Третье — она даже
не военнослужащая в буквальном смысле этого слова!) Однако ходатайство
дошло до самого императора, и тот, вопреки статуту, всё-таки наградил её
офицерским крестом.
***
В истории России есть всего две женщины,
награждённые этим орденом. Первая — императрица Екатерина Вторая,
которая, учреждая эту награду, возложила орден под номером один — на
себя. И смелая ставропольчанка, — бывшая учительница — Римма Михайловна
Иванова.
***
Брату было позволено лично доставить тело девушки в родной город.
Провожать Иванову в последний путь вышел весь город.
Позже в её честь учредили стипендию для учащихся местной фельдшерской школы.
Имя увековечили на памятнике героям Великой войны, открытом годом позже в
далёком городе — Вязьма. Даже велись разговоры о возможной канонизации
Риммы Ивановой.
Годы спустя
Советские партийные органы решили, что
памятник не нужен и — снесли. Уничтожили также её надгробие на
территории Андреевской церкви. Однако, как известно, история развивается
по спирали. И в настоящее время именем Риммы Ивановой названа улица в
204-м квартале Ставрополя. Кроме того, в память о её подвиге открыта
небольшая мемориальная доска на здании бывшей Ольгинской гимназии, где
Римма когда-то преподавала.
***
Под адский шум и визг носилась смерть над боем,
Ища всё новых жертв; рекой струилась кровь,
Стон, крики и «ура» сплошным сливались воем.
И только по полю святая шла Любовь.
Эти строки посвящены сестре милосердия ставропольчанке Римме Ивановой. Их сочинил офицер 105-го Оренбургского пехотного полка.
Примечание:
1 Смею предположить, что
именно эта должность, вполне возможно, и сохранила ей жизнь. Она в 1917
г. по делам Красного креста оказалась в Киеве и уже не вернулась в
охваченный революцией Санкт-Петербург. Уехала в Крым и далее за границу.
Ну, а что стало с остальными членами её семьи, всем хорошо известно.