Но почему аборигены съели Кука?
За что – неясно. Молчит наука.
В. Высоцкий
В статье «Собачьи глаголы» мы отмечали, что чаще всего глагол насобачиться в значении «натренироваться» в позапрошлом столетии применяли в отношении иностранных языков. Несколько примеров из Национального корпуса русского языка:
Теперь таки онъ порядочно насобачился говорить по козацки
П. А. Кулиш. «Черная рада», 1846-1857
Вот я никак не мог насобачиться по-французски!
Л. И. Толченов. «Гоголь в Одессе» 1850–1851 г.
Да так, насобачиться… другим языкам можно учиться, изучать их… и познакомишься с ними… а чтоб говорить по-французски, непременно надо насобачиться этому языку.
Л. И. Толченов. «Гоголь в Одессе» 1850–1851 г.
На столько-то теперь уж по французски насобачилась.
Н. А. Лейкин. «Где апельсины зреют», 1893 г.
Однако, какъ мы хорошо по-итальянски-то насобачились
Н. А. Лейкин. «Где апельсины зреют», 1893 г.
По всей вероятности, связь «собаки» и «говорения» неслучайна. Глагол насобачиться теперь относится к сниженной лексике, но, оказывается, грубовато-просторечный оттенок он приобрел сравнительно недавно. Еще в начале XIX века это слово совершенно свободно в своей авторской речи употребляли самые взыскательные стилисты.
Насобачиться – натренироваться, напрактиковаться, наловчиться, набраться опыта, набить руку и пр. Считается, что глагол берет свое начало в поговорке Он на этом (деле) собаку съел. Последняя, по мнению Шанского, является частью более полной формы Собаку съел, а хвостом подавился. Поговорка употребляется по отношению к человеку, который сделал что-то очень и очень трудное и споткнулся на пустяке. Современное же значение (мастер в чем-либо) возникло уже у сокращенной формы собаку съел: тот, кто сделал или может сделать что-либо очень трудное, является, несомненно, мастером своего дела.
Однако, может быть, дело обстоит совсем иначе. В «Словаре русской фразеологии» А.К.Бириха, В.М.Мокиенко, Л.И.Степановой в качестве формальной аналогии для русского фразеологизма приведена латинская поговорка Linguam caninam comedit (букв. «язык собачий съел») – о том, кто разглагольствует без меры и без устали. В русской диалектной речи зафиксирован вариант фразеологизма собаку съел со значением, тождественным латинской поговорке – «умеет поговорить, занять разговором кого-либо» (нижегор.).
Таким образом, вполне вероятно, что в основе латинского и русского диалектного фразеологизмов лежит представление о собаке как самом шумном, «брехливом» домашнем животном. Ж.Ж. Варбот считала, что из семантики умелого говоруна вполне вероятно развитие значения «умелец, знаток чего-либо». И от лексемы собака как наиболее значимого в фразеологизме слова образован русский глагол насобáчиться, который, как показывают примеры его раннего употребления, выражал идею «говорить с лёгкостью на иностранном языке». То есть идиома съесть собаку выражала мысль, что человек сам становится подобен «брешущему» животному.
Можно вспомнить и словоохотливого персонажа Полиграфа Шарикова из романа М. Булгакова «Собачье сердце». Писатель верно подметил, что если бы пес стал человеком, то много бы болтал всяких глупостей: собачья сущность проявлялось бы и в человечьем обличии. Да и обычных словоблудов в народе не зря называют пустобрехами.
Если всё так и есть, то древним народам были не чужды представления полинезийских каннибалов, о которых так замечательно пел Владимир Высоцкий в песне «Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука». На своих концертах автор рассказывал, что однажды спросил у смотрителя полинезийского музея, почему у них так долго не было принято законов против каннибализма. Тот ответил, что сильное влияние имели верования, согласно которым, съев чей-то орган, воин приобретал соответствующие качества: меткий глаз, храбрость, способность быстро бегать и пр.
Но есть, однако же, ещё предположенье,
Что Кука съели из большого уваженья,
Что всех науськивал колдун — хитрец и злюка:
«Ату, ребята, хватайте Кука!
Кто уплетёт его без соли и без лука,
Тот сильным, смелым, добрым будет — вроде Кука!»
Комуй-то под руку попался каменюка,
Метнул, гадюка, — и нету Кука!
Это в точности соответствует русской идиоме съесть собаку и латинской поговорке Linguam caninam comedit с соответственным следствием – обрести способность говорить без умолку. Добавим, что собачий лай связан еще и с собачьими сварами, и поэтому, по свидетельства Ж. Варбот, существует также и диалектное употребление фразеологизма собаку съесть в значении «сильно выбранить, выругать кого-либо», а соответствующий глагол насобáчиться значит также «вдоволь набраниться».
Таким образом, рассматриваемые поговорки, возможно, отсылают нас к очень архаичным верованиям. Добавим, что относительно слова каннибал существует версия, что оно произошло от caniba – названия индейцев Малых Антильских островов. Сaniba на их языке означает «смелость» или «бесстрашие».