Ирина возвращалась домой, едва сдерживая слезы. Тяжелая сумка оттягивала руку, тонкие ручки больно врезались в пальцы, под ногами хлюпала грязная ледяная вода из осенних луж, затекала в прохудившийся левый сапог. Мир был серым и безрадостным, как, впрочем, и вся ее жизнь, и женщина, как ни старалась, не могла вспомнить хоть что-то хорошее, что бы придало ей сейчас сил, помогло бы двигаться дальше. Безысходность и отчаяние - вот, что ее окружало. И чем дальше - тем становилось только хуже. Казалось, что этот к о ш м а р никогда уже не закончится, и что хорошо уже больше не будет.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
Она ехала из больницы, куда два дня назад легла вместе с Надюшкой. Сама виновата, довела, дотянула. Денег-то на лекарства не было, а занимать тоже было совершенно не у кого. Да и отдавать чем потом?
Вот и занималась самолечением, думала обычная простуда, ничего страшного, а все закончилось затяжным б р о н х и т о м, который перешел в воспаление легких.
Ладно, хоть, Юрий Михайлович, замдиректора, помог. У него сестра старшей медсестрой работала в детской, он договорился, их сразу взяли, и отношение совсем другое было, и лекарства все нашлись. Дай ему Бог здоровья и всего хорошего, если бы не он...
Да и свекровь тоже, спасибо ей, бросила все, приехала, с Надюшкой в больнице осталась. Так что Ирина только один день пропустила и сегодня вот несколько часов. Как приехала бабушка, так она сразу на работу прямо оттуда и отправилась. А как иначе? Везде сокращения, если будет постоянно больничные брать, уволят ее, как пить дать, уволят. Кому такой работник нужен? А остаться без работы сейчас, в их с дочкой положении, было никак невозможно, этого Ирина допустить не могла. Вот и разрывалась теперь - завтра утром в больницу, потом на работу, вечером снова к дочери со свекровью, навестить, узнать, как состояние. И потом уж только домой.
Подъезд встретил ее темнотой - кто-то снова разбил лампочку. И у кого только руки чешутся, а? Вздохнув, женщина нажала кнопку лифта - никакой реакции. Снова сломался, да что ж такое? Не хватало еще теперь с сумкой тащиться на девятый этаж!
Перспектива долгого подъёма по темным лестницам стала последней каплей - слезы, которые она все два дня упорно старалась сдержать, вдруг хлынули из глаз бурным потоком, горячие, соленые. Стекали по щекам, капали вниз, на старую куртку, но Ирина не вытирала их - зачем? Она упорно шла, методично переставляя ноги со ступеньки на ступеньку. Сейчас, еще немного, еще чуть-чуть.
Вот и родная дверь. Женщина поставила сумку на пол, достала ключи, и вдруг услышала тяжелые шаги за спиной.
- Ты где была?
Обернулась - он. Сосед в черной куртке. Стоит, мрачнее тучи, волком смотрит.
- А вам какое дело? - огрызнулась, сама от себя такого не ожидала. Раньше бы душа в пятки ушла, а сегодня.. Да какая разница, все равно уже. Ну что он, в конце концов, ей сделает? У б ь е т? Да и пусть, надоело!
Дверь, наконец, открылась, и Ирина вошла, утягивая за собой сумку. Хотела захлопнуть - но помешала нога в дорогом кожаном ботинке.
- Я ещё раз спрашиваю: где ты шл ялась два дня? Малая где?
- Ногу уберите!
- Отвечай!
Ирину вдруг накрыла такая злость, что она резко распахнула дверь, а сама встала вплотную к этому огромному бритому быку, маленькая, худенькая. Посмотрела на него снизу вверх - во взгляде ни страха, ни покорности, только ненависть и злоба. А еще отчаяние, дикое, всепоглощающее отчаяние. Он знал этот взгляд, видел его не раз. Так смотрят люди, которым уже нечего терять.
- Пошел вон отсюда! Да ты кто такой, а? Что себе позволяешь? Вломился, допрос мне устроил! Куда хочу, туда хожу - ясно тебе, от мо ро зо к? Не твое дело! И дочь мою не трогай, сама разберусь, что мне с ней делать.
Сосед от такого напора замешкался, изумлённо уставился на Ирину, а она, воспользовавшись его замешательством, изо всех сил толкнула острыми кулачками в могучую грудь, а сама юркнула в квартиру и захлопнула дверь.
Сердце бешено колотилось, в ушах шумело, пред глазами все поплыло. Женщина устало сползла по стене и разрыдалась, тихо, почти бесшумно, опасаясь, что он еще не ушел, что он услышит.
Но за дверью было тихо, и, немного ещё посидев прямо на полу, чтобы прийти в себя, она встала, устало стянула куртку и мокрые сапоги. Надо дела делать, некогда рассиживаться.
Гречку сварила, все, что осталось. Банку дешёвой тушёнки удалось купить, все, на что хватило, завтра дочке со свекровью отнесет, прямо с утра. В больнице кормят, конечно, но там порции маленькие, голодом сидеть будут. А так хоть что-то.
Немного себе отложила - на ужин. А завтракать уже не будет, пару кусков хлеба есть, перебьется как-нибудь. С чаем хватит. А если на сковородке поджарить, там в банке ещё чуть-чуть жира есть от тушёнки, так вообще очень даже и неплохо выйдет.
Отопление еще не включили, и, закончив дела, Ирина решила пойти в душ - хоть согреться. Однако спокойно постоять под горячими струями ей не дали - сквозь шум воды она вскоре услышала настойчивый звонок в дверь.
- Снова, что ли, при пер ся? - сердито пробормотала женщина, не открывая глаз, - Да что ему от меня нужно?
Она решила не реагировать, в надежде, что он скоро уйдет, но звонить все продолжали, и в конце концов, Ирина, накинув старый халат и замотав мокрые волосы полотенцем, отправилась к двери.
- Я же сказала - убирайтесь!
- Ирочка? А зачем так грубо?
Ирина ойкнула и распахнула дверь. На пороге стоял Юрий Михайлович, собственной персоной.
- Вы? - удивилась женщина, пытаясь понять, что ему вдруг от нее понадобилось в столь поздний час.
- Я! - он самодовольно улыбнулся, - Мимо проезжал, знаешь ли, вот, думаю, дай, зайду, узнаю, как дела у твоей дочки. На работе-то сегодня мы с тобой не пересекались, а телефона у тебя нет... Стою тут битый час, звоню, свет в окнах горит, а ты не открываешь. Уже волноваться начал, не случилось ли чего, а тут ты меня вон гонишь из-за двери...
Он говорил мягко, плавно, дружелюбно улыбаясь, между тем подходил все ближе, явно ожидая, что Ирина посторонится, пустит его внутрь.
- Простите, это я не вам, - смутилась женщина, - Сосед у меня, знаете ли... Своеобразный. У нас все хорошо, спасибо вам за беспокойство, Наде лучше, температуры не было сегодня, на поправку идет...
- Ну вот и славно, вот и славно, - нетерпеливо перебил ее незванный гость, - А я, знаешь ли, тортик, вот, прикупил, говорят, вкусный. Жене вез, да вдруг решил по пути, так сказать... Может, чайку попьем?
- Простите, Юрий Михайлович, но ведь поздно уже, - Ирина напряглась, стараясь оттеснить его от двери, перекрыть своим худеньким тельцем проход в квартиру, - Давайте, может, как-то в другой раз...
- Ну, Ирочка, как же так? - наигранно нахмурился мужчина, и вдруг положил руку ей на плечо, - Я так старался, связи все свои поднял, чтобы тебе помочь с твоим ребёнком, столько ты мне хлопот причинила. Думал, ты будешь благодарной, а ты даже чаем начальника не угостишь?
Рука на плече надавила сильнее, заталкивая женщину обратно в квартиру.
- Юрий Мизайлович, я гостей не ждала! - Ирина повысила голос, стараясь придать ему уверенности, - Так что езжайте домой пожалуйста, время позднее, жена ваша волнуется...
- Ничего, она у меня привыкшая, - сально улыбнулся начальник и почти уже вошел в прихожую, потянув за собой дверь.
- Слыш, дядя, - сильная грубая ладонь схватила его за шиворот и увлекла обратно в подъезд, - Ты что, глухой? Она же сказала - поздно уже.
Юрий Михайлович охнул, обернулся. За его спиной стоял огромный бритый налысо мужик. Он смерил незадачливого кавалера Ирины хололным , не предвещающим ничего хорошего, взглядом и медленно процедил:
- Давай, топай отсюда, Ромео. Или помочь?
- Да вы... Да кто вы... Да я... - Юрий Михайлович трясся от страха, но все еще не хотел терять лицо перл своей подчинённой, - Вы чего лезете, а? Ира сама меня пригласила, мы договаривались!
- Ты его звала? - он перевёл взгляд на дрожавшую от холода и страха Ирину.
- Н-н-нет.
- Хочешь, чтоб он остался?
Она отрицательно помотала головой.
- Ай-яй-яй, дядя, врать нехорошо, тебя мама не учила? -
Огромная рука развернула Юрия Михайловича лицом к лестнице, - Ну, сам не захотел убраться, тогда я уж, так и быть, тебе помогу!
Чувствительный толчок в спину - и перед глазами начальника весело замелькали ступеньки.
- Да ты что творишь?! - взвизгнул он, вставая на четвереньки и отряхивая пиджак, - Да...
- Дальше сам справишься или мне тебя до самого низа катить? Могу и быстрее, вон оно - окошко.
Юрий Михайлович поднял глаза на маленькое пыльное окно, потом перевёл взгляд на своего обидчика - и, ни слова больше не говоря, почти бегом побежал вниз по лестнице.
Ирина, глядя на эту картину сначала впала в ступор, а потом вдруг начала хохотать, громко, заливисто, так, что от смеха скрутило живот,а из глаз потекли слезы.
-Так, понятно, - сосед мигом оценил ситуацию, - Все, все, он ушел, больше не заявится.
- Спа... Спасибо... - сквозь очередной приступ хохота произнесла женщина, а потом вдруг резко замолчала и покачнулась.
- Эй! Ты чего это? Ты это, хорош... Куда?
Он едва успел подхватить падающую без чувств женщину , чтобы она не ударилась о бетонный пол. Пару секунд постоял, размышляя о чем-то, а после закрыл дверь ее квартиры, перехватил обмякшую Ирину поудобнее и, вздохнув, начал подниматься наверх.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом