Это вступление для ознакомления с общей обстановкой на судне. Пили все за малым исключением. Но так как интерклуб порта Хайфон случался не часто, то самые главные любители «зеленого змия» стали решать задачу, исходя из местных условий. И стали гнать по примеру рыбаков брагу. Дабы на судне дрожжей и сахара было в избытке. И в этом вопросе главным стал матрос Юра Евменов. Парняга двадцати восьми лет от роду, проживающий в поселке Тавричанка. В котором находился рыбацкий колхоз имени Чапаева. Вращаясь с детства среди рыбаков, Юра очень точно и качественно усвоил рецепт изготовления браги, который в общем то и не был таким уж сложным.
Юра на торговый флот попал совершенно случайно. По его рассказу он поругался с родителями и уехал во Владивосток. Помыкался – поскитался и от безысходности, зимовать где то надо, поступил в мореходную школу. После окончания которой с удивлением узнал, что надо отработать на судах торгового флота целых четыре года. И это в его планы не входило. Он был по профессии классным водителем всех категорий. И не собирался связываться с морями от слова совсем. Но поработать и задержаться в морях пришлось. Из системы ДВМП выбраться безболезненно было очень сложно. В первый год работы в пароходстве отпуск начислялся только после одиннадцати месяцев работы. Вот и попал матрос Евменов на очень дальний и тяжелый рейс.
Почему тяжелый? Судно работало в тропиках при постоянной температуре воздуха под сорок градусов плюс. А в машинном отделении под шестьдесят между работающими динамками. И фактически при маломощном кондишине. И это дополнение к тяжелой работе усугубляло на порядок настроение экипажа. Юра был добрым человеком при своей отлично развитой физической форме. Когда он был трезвым, то тягал гири и занимался на турнике. На правой руке подтягивался три раза. И никогда не решал вопросы при помощи кулаков. Простоватое курносое лицо чисто русского типа. И при нем очень цепкий и внимательный взгляд. Сильный и независимый человек может позволить себе многое.
Матрос Евменов положил прибор на систему и на весь торговый флот. Он жил на судне, как того сам хотел. Такие кадры не только пароходскую систему нагибают. Они и в армии живут по своим законам, где тебя просто могут жестоко избить в назидание другим. Не спорят, не ругаются и ничего полезного не делают. Почти невозможно заставить человека что то делать, когда он сознательно «включает дурака». Не убивать же его в самом деле. Такие кадры могут не спать по трое суток, вяло драить туалеты. Так же очень медленно метут плац. И довольно рискованно применить физическую силу к тому, кто одной рукой спокойно жмет шестьдесят килограмм. От таких бойцов в конце концов отстают отцы – командиры, задвигая их на пятые роли, лишь бы они не отсвечивали на фоне других образцово – показательных воинов. На торговом флоте они не задерживаются. Их списывают без вариантов.
Первая стоянка в порту Хайфон принесла Евменову неприятности. Мизерную валюту в донгах выдали за двое суток, которой хватало на одно скромное посещение интерклуба в 1978 году. Но никто не отменял бизнес. Заказанная и пошитая индийскими умельцами портными тропическая форма песочного цвета была продана матросом местному грузчику за хорошие деньги. У вьетнамцев, как и у советских людей деньги на руках были. Вот только купить на них приличные вещи было проблемой.
Получив на руки пачку донгов Юра загулял. И на вахты к трапу не выходил. Отдыхал на стоянке от суетливой флотской жизни, словно настоящий американский моряк. Такое нарушение не могло остаться безнаказанным. И по выходу в рейс, на первом же судовом собрании матросу Евменову был вынесен строгий выговор с занесением в личное дело, который предусматривал автоматическое закрытие визы на год. Так что в дальнейшей работе Юра мог рассчитывать только на глухой каботаж, с которого редко кто выбивался снова в благодатную заграницу.
Закрытие визы было самым суровым наказанием для моряков ДВМП. На нищенском окладе в каботаже не было смысла работать от слова совсем. Закрытием этой самой визы, моряков пугали даже пьяные и чумазые колхозники из подшефного колхоза ДВМП «Моряк – 1». Этот самый строгий выговор с занесением в личное дело матроса не испугал. Он к удивлению помполита Хаима Моисеевича Гольдберга отнесся к суровому, как казалось многим наказанию, совершенно равнодушно. Публично не клялся, что такого больше не повторится. Не просил не отсылать приказ в отдел кадров пароходства.
Продолжение следует...
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук