В жизни Кирилла поменялось всё! Он возвращался домой и ощущал легкую улыбку на губах, он предвкушал, что, когда вернется к себе в общежитие, его встретить Юлька в дверях, и как уже повелось у них, обнимет его за шею, промурлычет, как она по нему соскучилась, и начнет напевно рассказывать, как у неё проходил день в институте. А он будет, есть какое–нибудь умопомрачительно вкусное блюдо, что жена приготовила ему на ужин.
Юлька оказалась прекрасной хозяйкой, в их небольшой комнатке в семейном общежитии всё блестело и сияло чистотой, а в кухне на их плите всегда что– то варилось и выпекалось
В воскресенье они часто приходили в гости к его родителям, и Юлька охотно спрашивала у своей свекрови Клавдии Александровны, рецепты любимых Кириллом блюд, и записывала их в обычную школьную тетрадку крупным, аккуратным почерком выводя: «Медовик со сметанным кремом», «Мясо по–грузински» или «Борщ украинский».
И его мама, Кириллу казалось, полюбила Юльку как свою родную дочь, а Юлька привязалась к ней, так как своих родителей у нее не было в живых, и воспитывала ее с шестнадцати лет бабушка Катя. Юлька очень скоро стала звать его маму не Клавдия Александровна – а мама, и Кириллу это тоже нравилось.
А ещё ему нравилось, что у них с Юлькой недавно появился один маленький секрет, о котором они пока никому не рассказывали, из–за суеверий жены, конечно же. Они с Юлькой ждали первенца, и Кирилл был в чуть нервном и радостном возбуждении. Он не думал, что через год после свадьбы, его жена забеременеет, и он всего– то через семь месяцев станет отцом! Вечерами Кирилл гладил Юлькин живот, который, по его мнению, никак не изменился в размерах, а жена ворчала, что, наверное, скоро не влезет в свое любимое летнее платье!
А потом они вместе гадали, кто будет мальчик или девочка? И как жаль, что невозможно было это узнать сейчас. А то бы они стали придумывать имя, и покупать розовые или голубые младенческие вещички.
Кирилл теперь понимал, что скоро у него будет совсем другая жизнь, и больше ответственности, но ему это даже нравилось! Он помнил время, когда сам, ещё подростком часто нянчился с сестренкой Алёнкой, когда мама вышла на работу после короткого трехмесячного декретного отпуска.
На работе Кирилл спустя год уже вполне освоился, и ему было интересно всё, навыки, полученные в техникуме, он применял теперь на практике, оттачивал их и постоянно учился новым. И у него горели глаза, когда, придя в гости, к родителям, он рассказывал отцу:
– Пап, ты не представляешь, какой он будет огромный! Этот паром! Я сам, лично начинаю со следующей недели сварку его корпуса!
И Кирилл видел, как загорались глаза отца! Как он внимательно его слушал и даже давал советы, как можно еще улучшить технологию сварки, и сделать ее качественнее и быстрее.
Кирилл понимал, как отцу самому хочется прийти в цеха «Дальзавода» осмотреть всё своими глазами и поработать вместе с ним! Но Кирилл знал, что хотя бывшим японским пленным и объявили амнистию два года назад, его никогда не пустят на завод даже в качестве гостя.
Владивосток в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году стал морской базой советского флота и сделался закрытым для посещения городом и для иностранцев, и даже для своих граждан.
Кириллу его начальник цеха дал понять, если он нормально будет стажироваться на выпуске гражданских судов, то возможно, перед ним откроется перспектива строить и военные корабли, а это был совсем другой уровень!
Он знал, что отец всю свою жизнь хотел строить большие корабли, и теперь хотя бы через него, он будто осуществляет свою мечту!
Вот и в это воскресенье они с Юлькой отправились к его родителям на обед.
Пока Кирилл разговаривали с отцом, Юлька с его мамой накрывали на стол, они выкладывали в красивые тарелки, супницы, чашки блюда, которые мама готовила к их воскресному посещению.
Кирилл любуюсь женой и матерью, как их руки ловко сервируют овальный обеденный стол, выставленный посредине залы – как они привыкли называть большую комнату, спросил у мамы:
– Мам, не пойму, как ты нашла время приготовить всякой вкуснятины? Ты же, как обычно, пока каждому пациенту твоего отделения не станет очень хорошо, не успокоишься?
Мама мягко ему улыбнулась и погрозила пальчиком:
– Кирюша, ты ведь знаешь, что хороший врач всегда должен думать, как помочь своим больным наилучшим образом.
На что его отец вздохнул:
– Кирюша, Клавдиэ Александровнэ, хотя и стала давнэ заведующей терапевтическим отделением, и у нее в подчинении много молодых и талантливых враче, она всё равно лично переживает за каждого пациента.
Кирилл видел, что отец будто жалуется, но, когда он смотрел на жену, его глаза горели восхищением и любовью. Он гордился своей Клавдией Александровной, и Кирилл это хорошо знал. Иногда отец звал его мать именно Клавдия Александровна.
Вот и сейчас, он сказал: «Клавдия Александровна…». Улыбнулся скромно и чуть смущенно, а его мама положила ему руки на плечи и погладила, будто хотела в этом мимолетном жесте отдать ему часть тепла, которое у неё было, которое струилось от нее всегда мощным потоком.
Юля, прихватив с кухни большую тарелку с засоленными помидорчиками и огурчиками, которые мастерски изготавливала ее бабушка, села рядом и положила хорошенькую, белокурую головку на его плечо, и Кирилл почувствовал, что ему хорошо, как никогда.
Он прошептал жене на ушко:
– Может, сегодня скажем?
Юля чуть порозовела, быстро пробежалась взглядом по родителям Кирилла и шепнула ему:
– Ну не знаю…
Его мама, заметив, что они о чем– то шепчутся, спросила:
– О чем секретничаете? Может быть, поделитесь?
Кирилл легонько толкнул жену под столом ногой, и она, сделав глоток воды со смородиновым вареньем, как бы для храбрости, выпалила:
– Мама, папа, у нас с Кириллом будет ребенок.
И её щеки запылали ярким малиновым румянцем. Ненадолго за столом повисла пауза, а потом его мама всплеснула руками:
– Боже, какая радостная новость! Юлечка! – она встала со своего места и приобняла его жену, и тоном, не требующим возражений, произнесла, – Теперь ты под моим личным присмотром. Обязательно встанешь на учет к акушеру – гинекологу Альбине Васильевне, она самый лучший у нас специалист. И…
Кирилл слега останови мать:
– Мам, ну ты сейчас запугаешь мою Юльку!
На что она ответила:
– Не запугаю, а будем наблюдать беременность у самого лучшего врача, это важно, и вам мальчикам этого не понять, так что не спорь!
И, конечно же, ни Кирилл, ни Такаши, ни Юлька не спорили с Клавдией Александровной. И Юлька теперь с этого дня попала под всеобъемлющий контроль его мамы.
Она иногда ему жаловалась по вечерам, что зачем ей столько внимания, она ведь беременна, а не больная, а потом с удовольствием рассказывала, какой Альбина Васильевна приятный и внимательный доктор! И если поначалу ей было страшно, то теперь нисколечко, ну если только совеем чуть– чуть! И Юлька укладывалась к нему на коленки, а он обводил пальцами ее глаза, скулы и губы, гладил уже заметно выпирающий живот, и они решили по форме Юлькиного живота, что точно будет мальчик!
И даже придумали ему имя – Никита.