Когда в Петрограде меняли министров чаще, чем бельё
Итак, идёт третий год мировой войны. На фронте – окопы, кровь, снарядный голод и Брусиловский прорыв, который, увы, не принёс победы. А в тылу, в Петрограде, министры сменяются с калейдоскопической быстротой. Только чиновник успевает въехать в казённую квартиру и разобрать бумаги предшественника, как его уже просят на выход. За два с половиной года в России сменилось 4 председателя Совета министров, 6 министров внутренних дел, 4 военных министра, 4 министра юстиции и земледелия... В народе это окрестили "министерской чехардой".
Царь Николай II с августа 1915-го почти безвыездно находится в Ставке в Могилёве, взвалив на себя неподъёмную ношу Верховного главнокомандующего. Петроградом практически никто не правит. Да, была императрица Александра Фёдоровна, женщина искренняя, глубоко верующая, но абсолютно не разбирающаяся в людях и государственных делах. А её главным советником был Григорий Распутин, сибирский крестьянин с репутацией "старца" и святого, а на деле – ловкий манипулятор и символ всего гнилого, что накопилось.
Так как мы будем говорить о влиянии этих обоих, сделаю важную пометку, дабы не было недопонимания. Власть – это огромная структура, где решения принимается не одним-двумя людьми. И мы поговорим именно об их влиянии, но этой статьей я не хочу сказать, что Александра Фёдоровна управляла страной с 1915 года.
Так как же так вышло, что самодержавная власть, веками державшаяся на жёсткой вертикали, превратилась в что-то несуразное? Почему царь, человек неглупый и любящий страну, допустил это? И как министерская чехарда ударила по снабжению армии, которая и без того истекала кровью? Давайте разбираться!
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Отъезд царя в Ставку
Август 1915 года. Русская армия отступает по всему фронту. "Великое отступление", о котором мы говорили двумя статьями ранее, в самом разгаре. Варшава сдана, крепости падают, солдаты тоже падают (духом), генералы не могут прийти к единому мнению. В этот критический момент Николай II принимает решение, которое, как он искренне верил, спасёт положение, и лично возглавить армию, став Верховным главнокомандующим вместо великого князя Николая Николаевича.
Мотивы царя были понятны и по-своему благородны. Он считал, что в час испытаний государь должен быть с войсками, делить с ними тяготы и вдохновлять на подвиг. Кроме того, популярность его дяди в армии вызывала у царя определённую ревность и опасения, а не станет ли харизматичный великий князь центром притяжения для недовольных генералов? В истории Романовых уже бывали случаи, когда удачливые полководцы угрожали трону. Николай решил, что безопаснее держать армию под личным контролем.
Но это решение имело серьезные последствия для управления страной. Царь уехал в Могилёв, где располагалась Ставка, и ему некогда заниматься внутренними делами. В каком-то смысле власть в Петрограде перешла к императрице Александре Фёдоровне. А она, при всём своём уме и искренней любви к России, была совершенно не готова к роли правительницы. Немка по происхождению, глубоко религиозная, замкнутая, она не понимала русской политической кухни, не знала, кому можно доверять, и всё больше полагалась на советы одного-единственного человека – Григория Распутина.
В своих письмах к мужу императрица регулярно передавала «наставления» Распутина по кадровым вопросам. Александра Федоровна всецело полагалась на "Божьего человека" – Григория Распутина. Чаще всего его советы передавались императрице через А.А.Вырубову. Так началась та самая "министерская чехарда", где люди назначались и снимались не по деловым качествам, а по тому, угодили ли они "старцу" и его окружению.
В результате в столице возник вакуум власти. Министры не могли проводить последовательную политику, потому что в любой момент их могли отправить в отставку. Экономика и снабжение армии, которые и так трещали по швам, остались без твёрдого руководства. А в обществе тем временем зрело убеждение, что страной правят "тёмные силы" – императрица-немка и развратный мужик.
Александра Фёдоровна
Ну а теперь давайте присмотримся к женщине, которая в самый неподходящий момент оказалась, в каком-то смысле, у руля империи. Александра Фёдоровна, урождённая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская, жена Николая II, мать пятерых детей. Сказать, что она была противоречивой фигурой, – ничего не сказать. Одни видели в ней святую мученицу, другие – истеричную немку, погубившую династию. Истина, как обычно, сложнее и трагичнее.
Императрица искренне, до самозабвения любила мужа и детей. Особенно – долгожданного сына Алексея, больного гемофилией. Каждый приступ болезни цесаревича был для неё пыткой, а сознание собственного бессилия перед недугом толкало к отчаянным поискам спасения. Отсюда и появление при дворе разного рода "целителей", мистиков и, наконец, Григория Распутина, который единственный умел останавливать кровотечения у мальчика, причем используя народные средства. Для Александры Фёдоровны даже такое было чудом, в итоге он стал не просто "старцем", а посланником Бога, хранителем жизни наследника. И в этом была её главная трагедия, ведь ради сына она готова была верить кому угодно и оправдывать что угодно.
Но беда в том, что, оставшись "регентшей" при отсутствующем муже, она начала переносить эту слепую веру на государственные дела. Её письма Николаю в Ставку зачастую содержали требования и советы, продиктованных Распутиным, а ему эти "советы" передавали его окружение.
«Я должна передать тебе поручение нашего Друга, вызванное его ночным видением. Он просит тебя приказать начать наступление возле Риги»
«Друг совершенно вне себя от того, что Брусилов не послушал твоего приказа о приостановке наступления»
И царь, измученный войной и разлукой, часто уступал.
«Держи эту бумагу перед собой… Вели ему (Протопопову) больше слушаться нашего Друга»
В итоге за 1915–1916 годы через кресло премьер-министра прошли Горемыкин, Штюрмер, Трепов, Голицын. Военных министров сменилось четверо: Сухомлинов, Поливанов, Шуваев, Беляев. Министров внутренних дел – шестеро.
Самым одиозным назначением стал, пожалуй, Александр Протопопов – последний министр внутренних дел империи. Человек, страдавший, по свидетельствам современников, психическим расстройством (он разговаривал с иконой и верил, что его миссия – спасти Россию), получил пост только потому, что понравился Распутину. Императрица писала мужу:
«Григорий настойчиво просит тебя назначить Протопопова».
Георг V, кстати, в личном письме Николаю II дал о Протопопове восторженный отзыв. Под его управлением провалилось обеспечение столицы продовольствием, что стало одной из причин хлебных бунтов в феврале 1917-го. Справедливости ради добавлю, что ситуация была сложной и складывалась под влиянием множества факторов, многие из которых выходили за рамки компетенции одного министра.
Ну да ладно, здесь мы говорим об императрице, Александру Фёдоровну нельзя назвать злодейкой. Она была глубоко несчастной женщиной, оказавшейся не на своём месте. Но её искренняя вера в "божьего человека" и полное непонимание политических реалий привели к тому, что власть в империи была дискредитирована окончательно. В обществе шептались о "немецкой шпионке" на троне, о "тёмных силах", заправляющих страной. И эти слухи, даже если были преувеличены, разъедали остатки доверия к монархии. А Распутин тем временем превращался в живой символ этого разложения.
Феномен Распутина
Вот мы и добрались до фигуры, без которой разговор о разложении власти будет неполным. Григорий Ефимович Распутин. Имя, ставшее нарицательным, синонимом "тёмных сил" и придворной грязи. Но давайте отбросим мифы и анекдоты и попробуем понять, как вообще такое стало возможно? Как неграмотный, хотя и хитрый, сибирский крестьянин, не имевший никакого официального статуса, приобрёл влияние, перед которым трепетали министры и генералы?
Корень феномена – в трагедии царской семьи, о которой мы упомянули в прошлом блоке. Цесаревич Алексей был болен гемофилией, неизлечимой тогда болезнью, грозившей смертью от любого пореза. Официальная медицина была бессильна. И вот появляется Распутин – человек с гипнотическим взглядом, умевший "заговаривать" кровь и успокаивать мальчика. Для императрицы, измученной страхом за сына, он стал спасением, посланным свыше. Всё остальное – политика, война, министры – отходило на второй план. "Наш Друг" стал неприкосновенным.
Но Распутин быстро понял, что доступ к телу наследника – это ключ к огромной власти и начал ею пользоваться. Он не был политиком в привычном смысле, не строил долгосрочных комбинаций. Его интересовали деньги, влияние и удовлетворение собственных низменных страстей. Через него шли прошения о назначениях, взятки за "словечко" императрице, ходатайства о помиловании. Вокруг него сформировался круг дельцов, авантюристов и просто тёмных личностей, которые использовали старца в своих целях.
В 1915–1916 годах Распутин лично составлял для императрицы списки кандидатов на министерские посты. Александра Фёдоровна пересылала их мужу в Ставку с пометками "благословлён Нашим Другом". И царь часто соглашался, но об этому через пару обзацов. Тем не менее, по протекции Распутина, свои посты получили обер-прокурор Святейшего Синода Раев, министр внутренних дел Хвостов, тот самый Протопопов. Люди часто совершенно непригодные, а то и психически нездоровые. Но по этому моменту есть и противоположные мнения. Например, Е.Д.Черменский. Он утверждает, что пожелания Распутина просто полностью совпадали с мнением Николая II, и назначения министров производились только в соответствии с собственными решениями царя, принимавшимися самостоятельно. Флигель-адъютант царя Мордвинов пишет:
«Он (царь) соглашался только с теми мнениями, которые не противоречили его собственным».
Правда, мнения часто совпадали, но это были именно совпадения, а не подчиненность.
Не может согласиться с влиянием Распутина через императрицу дворцовый комендант Воейков:
«Можно думать, что государыня под влиянием Распутина распоряжалась всеми назначениями и разрешала важные государственные вопросы. На самом же деле это было далеко не так, если судить по результатам, число лиц, кандидатуры которых поддерживала императрица, было прямо ничтожно».
То есть фактически всё сводилось к его (Николая II) личным отношениям с министрами, ничего общего с императрицей не имевшим. Честно, я тоже склоняюсь к тому, что мнение Распутина зачастую просто совпадало с решением царя, но Распутин все равно находился на том месте, где ему не было места.
Тем не менее, в обществе это все равно вызывало сначала недоумение, потом и ярость. В Думе начали открыто говорить о "безответственных влияниях", в газетах (пока их не закрывали) печатали разоблачительные статьи. Анекдоты про Распутина и императрицу ходили самые скабрёзные, подрывая престиж монархии. Великие князья, генералы, депутаты, да все понимали, что пока "старец" у трона, страна катится в пропасть. Убийство Распутина в декабре 1916 года стало отчаянной попыткой спасти династию, вырезать раковую опухоль. Но, как мы увидим, было уже поздно.
Так феномен Распутина стал не причиной, а симптомом. Симптомом того, что власть утратила связь с реальностью, замкнулась в кругу мистики и семейных драм, в то время как страна истекала кровью. А "министерская чехарда", о которой мы говорили, просто стала прямым следствием этой деградации.
Влияние на военные поставки и экономику
Ну а теперь о том, как вся эта придворная свистопляска аукнулась на фронте и в тылу. Потому что одно дело – анекдоты про Распутина в салонах, и совсем другое – солдат, которому нечем стрелять, и рабочий, которому нечего есть. А связь тут самая прямая и трагическая.
То есть идёт война на истощение, тыл должен работать как часы, заводы – выдавать снаряды, железные дороги – подвозить их к фронту, продовольственные комитеты – снабжать города. Для этого нужна чёткая, преемственная политика, долгосрочные контракты, доверие промышленников к власти. А что происходит при "министерской чехарде"? Новый министр приходит и первым делом отменяет или пересматривает решения предшественника. Мол, "этот бездарь всё делал не так, я наведу порядок". Начинаются ревизии, перестановки в аппарате, пересмотр контрактов. Проходит пара месяцев и министра снимают. Приходит следующий и всё по новой. Какая уж тут планомерная работа?
Возьмём военное ведомство. С июня 1915 по январь 1917 года сменилось четыре военных министра: Сухомлинов, Поливанов, Шуваев, Беляев. Каждый приходил со своей программой и своей командой. Поливанов, человек энергичный и знающий, попытался наладить снабжение, привлёк общественные организации (Земгор, военно-промышленные комитеты). Но продержался меньше года, его невзлюбили за "либерализм", и он был уволен. Шуваев, честный интендант, пытался бороться с коррупцией, но нажил врагов в придворных кругах и тоже ушёл. В результате единой системы снабжения армии так и не сложилось.
Особенно катастрофической была ситуация с продовольствием. Министр внутренних дел отвечал за снабжение городов, и когда этот пост занял протеже Распутина Александр Протопопов, начался форменный кошмар. Человек, мягко говоря, не вполне адекватный. Он увлекался спиритизмом и беседами с иконой, в то время как в Петрограде зрели хлебные очереди. Николай II тоже высказался о его психическом состоянии:
С какого же времени Протопопов стал сумасшедшим? Вероятно, с того момента, когда я назначил его министром.
Вместо введения твёрдых цен и карточной системы, которую предлагали специалисты, Протопопов метался, принимал противоречивые решения, ссорился с городскими властями. К зиме 1916–1917 годов подвоз хлеба в столицу сократился на треть. Именно эти очереди, помноженные на усталость от войны, и стали детонатором Февральской революции.
Кстати, о том же Протопопове говорил и Керенский. Уже после начала Февральской революции, Протоповов заявил:
Не беспокойтесь. Если в России и случится революция, то не раньше как через пятьдесят лет!
Это в пример того, на сколько власть была далека от народа.
В декабре 1916 года, уже после убийства Распутина, Совет министров попытался взять ситуацию под контроль и потребовал от царя права самостоятельно решать кадровые вопросы, но Николай II ответил отказом. Он всё ещё верил, что самодержец должен править единолично, и не понимал, что его власть уже превратилась в фикцию. А страна тем временем катилась к пропасти. Министерская чехарда парализовала государственный аппарат в самый критический момент войны. И когда грянул февраль 1917-го, защищать режим оказалось некому и нечем.
Конец легенды о «хорошем царе и плохих боярах»
Вот и подошла к концу эта грустная история о том, как власть, веками державшаяся на незыблемом авторитете самодержца, превратилась в балаган. Царь был в Могилёве, далеко от столицы, погружён в военные карты и не видит, что творится в тылу. Императрица – в Петрограде, окружённая "тёмными силами", искренне верящая, что "Наш Друг" спасёт и сына, и трон. Министры, которые не успевали даже войти в курс дела. А между ними еще затесался и Распутин, пьяный мужик, по телефону решающий судьбы империи.
"Министерская чехарда" стала символом полной недееспособности режима. Армия недополучала снаряды, города – хлеб, а общество – ответы на простой вопрос "Кто правит страной?".
Убийство «старца» в декабре 1916 года, совершённое великим князем Дмитрием Павловичем и князем Юсуповым, стало отчаянной попыткой вырезать раковую опухоль и спасти династию, но было уже поздно. Режим потерял легитимность, а вместе с ней и волю к сопротивлению. До Февральской революции оставалось два месяца. Впереди был 1917 год – год крушения всего, что веками строили Романовы.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: