Лето 146 г. до н. э.
Уничтожение «короны Греции». В тот же год, когда пал Карфаген, Рим окончательно утвердил свое господство над всем Средиземноморьем, став единственной сверхдержавой Античности.
Воздух над Истмом был едким от гари и мокрой шерсти. Небо, цвета выстиранной в желчи туники, навалилось на акрополь, придавив Коринф к каменистой почве. Соленый ветер с залива не освежал – он лишь разносил запах пережаренной человечины и прокисшего вина.
Консул Луций Муммий, человек с лицом из сырого теста, сидел на складном табурете посреди форума. У его ног в липкой грязи копошился грек-философ, пытаясь спасти из лужи свиток, на который только что мочился легионер. Легионер ржал, обнажая гнилые зубы, и хлопал себя по кирасе, выбивая пыль и вшей.
– Эй, ты, – Муммий ткнул пальцем в сторону бородатого раба, тащившего мраморную голову Афродиты. – Если разобьешь – вырежу новую из твоего черепа. Слышишь? Рим любит искусство, когда оно целое.
Город задыхался. Коринф, «корона Греции», теперь напоминал внутренности выпотрошенного быка. По узким улочкам, шатаясь, бродили куры с вырванными перьями; они клевали пальцы мертвецов, вывалившихся из окон богатых домов.
В тени портика кто-то истошно выл, но звуки тонули в грохоте падающих колонн. Солдаты, хрипя от натуги, обматывали шею бронзового Посейдона канатами. Бог подался вперед, заскрежетал металлом по плитам и рухнул, раздавив спящего вповалку мародера. Никто не обернулся.
Абсурд маршировал рука об руку со смертью. На ступенях храма сидел центурион и с серьезным видом пытался натянуть расшитый золотом женский хитон на облезлую собаку. Собака скулила, вокруг летали перья из распоротых перин, смешиваясь с пеплом библиотек.
– Карфаген-то уже все, – прошамкал одноглазый ветеран, ковыряя в ухе кинжалом. – Срыли под корень. Говорят, Сципион даже землю солью присыпал, чтоб и трава не росла. Но соль – это дорого, пустой перевод добра. Мы здесь и без нее приберемся. Просто выпотрошим их досуха. Весь мир теперь – Рим.
В этот момент солнце окончательно скрылось за дымной завесой. Стало темно и тесно, словно в общей могиле. Слышно было только, как капает жир с вертелов, где жарилось мясо из разграбленных хлевов, и как где-то в глубине переулка методично, удар за ударом, ломают молотами бесценный коринфский рельеф.
Мир схлопнулся до размеров грязного сапога, наступившего на горло Античности. Муммий зевнул, вытирая жирные пальцы о край тоги с пурпурной каймой, и сплюнул густую, черную слюну в пыль некогда великого города.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!