— Или ты отдаешь всю зарплату моей дочери, или собираешь вещи!
Илья даже куртку снять не успел.
Смена выдалась тяжелой. Мужчина работал бригадиром на складе. Плюс брал ночные подработки. Ипотека сама себя не закроет, цены в магазинах росли, а платеж по кредиту съедал приличную часть бюджета.
Хотелось просто встать под горячий душ, съесть тарелку супа и вытянуть гудящие ноги.
Но в коридоре его уже поджидала Нина Павловна.
— Опять грязь натащил!
Она упёрла руки в бёдра и преградила зятю путь к ванной.
— Добрый вечер, Нина Павловна, — бесцветно ответил Илья.
Он попытался аккуратно стянуть рабочие ботинки, не задевая чистый кафель.
— Я тут полдня с тряпкой ползаю! — заголосила тёща.
Она указала рукой на едва заметный след от подошвы.
— А ты вваливаешься как к себе в хлев. Трудно ноги вытирать тщательнее?
— На улице слякоть.
Илья отодвинул ботинки на обувницу.
— Я сейчас сам протру. Пакеты только на кухню отнесу.
Он поднял с пола два объёмных пластиковых пакета из супермаркета.
Нина Павловна тут же переключила внимание на них. Ощупала взглядом торчащие пакеты молока и сетку с картошкой.
— Опять по акции всякую дрянь набрал?
Она брезгливо скривила рот.
— Нормальные продукты, — ровно ответил мужчина. — На неделю хватит.
— Для кого нормальные? Для желудка луженого?
Тёща шагнула следом за ним на кухню.
— Я Анечке просила фермерского творога взять. И рыбу красную. Ей витамины нужны. Она за компьютером целыми днями сидит, зрение сажает.
Илья поставил пакеты на стол.
Аня выглянула из комнаты. Бледная, волосы стянуты в тугой хвостик на затылке. Она работала удаленно, брала заказы на дизайн, и явно устала от домашней обстановки не меньше мужа.
— Мам, ну перестань, — устало попросила она.
Аня прислонилась плечом к косяку.
— Никто не просил красную рыбу. Мы бюджет планируем. До зарплаты еще неделя, а нам за коммуналку платить.
— Цыц! — оборвала её мать.
Нина Павловна развернулась к зятю.
— Вы бы лучше не на еде экономили, а за бюджетом следили!
Она полезла в карман своего домашнего халата.
Илья включил воду в раковине и начал мыть руки. Он надеялся, что этот разговор закончится так же быстро, как и вчерашний. Тёща поворчит и уйдет смотреть свой сериал.
Нина Павловна приехала к ним погостить три месяца назад.
Изначально собиралась походить по врачам в областной поликлинике. Обещала управиться за две недели. Врачи давно закончились, диагнозы были поставлены, рецепты выписаны. А тёща осталась.
За это время она успела переставить посуду в шкафчиках. Раскритиковала их интернет. Попыталась перевести семью на жесткую диету из вареных кабачков — ради абстрактной экономии.
Илья терпел. Ради Ани.
Но сегодня привычного сценария не случилось.
— Ты мне зубы не заговаривай! — рубанула Нина Павловна.
Она потрясла в воздухе смятой бумажкой.
Термопечать из банкомата было сложно с чем-то перепутать.
— Это что такое? — с нажимом спросила женщина.
Илья выключил воду. Медленно вытер руки кухонным полотенцем.
— Моя квитанция.
Он повернулся к женщине.
— Вы по моим карманам шарите?
— Я стирку собирала! — не моргнув глазом, парировала Нина Павловна.
Она ткнула бумажкой в столешницу.
— А тут такое из рабочих штанов вываливается! Ты почему от жены деньги крысятничаешь?
— Никто ничего не прячет, — Илья сжал челюсть.
Аня попыталась протиснуться между ними.
— Мама, отдай. Илья мне всё переводит, когда надо. У нас общая карта для расходов.
— Наивная ты душа! — взвилась тёща.
Она не позволила дочери забрать квитанцию.
— Я же вижу цифры! Там приличный остаток! Ты премию получил, Илья? А жене сказал, что на складе урезали ставки!
— Я сказал, что урезали часы подработок.
Илья оперся поясницей о край раковины.
— А этот остаток — на зимнюю резину и ТО для машины. Месяц назад планировали.
— Обойдется твоя колымага!
Нина Павловна презрительно махнула рукой.
— Ишь чего удумал! Семья копейки считает, ипотека на шее висит, а он свои железки обслуживать будет!
— Эта колымага, — ледяным тоном произнес Илья, — возит вас в поликлинику каждую неделю. И на дачу к вашим подругам.
— Это твоя обязанность!
Тёща вздернула подбородок.
— А деньги должны быть у жены! Матриархат в семье — это порядок! Женщина лучше знает, куда тратить!
Илья хмыкнул.
— Вы вон за интернет бешеные деньги отдаете, — не унималась Нина Павловна. — А могли бы откладывать!
— Интернет — это работа Ани, — Илья скрестил руки на груди. — Она фрилансер. Без сети не будет заказов.
— Перебьется!
Женщина непреклонно мотнула головой.
— Мой муж мне всю получку отдавал! До копеечки! В день зарплаты приносил и на стол клал.
— И где он сейчас? Ваш муж?
Вопрос прозвучал тихо, но хлестко.
Нина Павловна осеклась.
— Сбежал двадцать лет назад? — раздельно проговаривая слова, продолжил Илья.
Он смотрел прямо в глаза тёще.
— Оставил вас с долгами? Алименты хоть раз заплатил?
Лицо Нины Павловны пошло красными пятнами.
— Не смей приплетать сюда отца! — задохнулась она от возмущения.
Она сжала квитанцию в кулаке.
— Он был непутёвый! Слабак! А я из тебя нормального мужа сделать пытаюсь! Чтобы дочь как за каменной стеной была! Чтобы ты налево не смотрел, когда копейка лишняя заведется!
— Мама, прекрати немедленно!
Голос Ани сорвался на фальцет.
— Нам хватает денег! Мы сами разберемся!
— Тебе хватает, а завтра он эту заначку спустит неизвестно куда! — отрезала мать.
Она шагнула к Илье вплотную.
— Значит так, зятёк. В моём доме таких порядков не будет!
Илья приподнял бровь.
— В вашем?
— Я мать! Я старше! Значит, дом там, где я! И правила тут устанавливаю я!
Женщина тяжело дышала. Она явно закусила удила и не собиралась отступать.
— Или ты сейчас же кладёшь карточку на стол.
Она постучала костяшками пальцев по столу.
— Или собираешь вещи и выметаешься! А мы с дочерью сами проживём! Без твоих подачек!
На кухне стало неестественно тихо.
Только за стеной у соседей бубнил вечерний выпуск новостей.
Илья посмотрел на тёщу. Потом перевёл взгляд на жену.
Аня стояла, нервно теребя край домашней футболки. Она опустила глаза. Снова ждала, что конфликт рассосется сам собой. Устала быть буфером между двумя огнями.
— Нина Павловна.
Илья произнес это будничным тоном, без капли злости.
— Давайте проясним юридическую сторону вопроса.
Он отлепился от раковины.
— Эта квартира куплена нами с Аней в браке. Выписка из ЕГРН лежит в верхнем ящике комода. Мы созаемщики по ипотеке. У нас равные доли.
Женщина презрительно скривилась.
— И что? Я мать законной жены!
— А то, что вы здесь находитесь на птичьих правах.
Илья подошел к холодильнику, достал бутылку с водой.
— У вас здесь нет ни собственности, ни постоянной прописки. Даже временной регистрации нет. Вы просто гость.
Он налил воду в стакан.
— По закону Российской Федерации, после одиннадцати часов вечера я имею полное право вызвать наряд полиции.
Илья сделал глоток.
— И попросить их вывести из моей квартиры постороннего человека, который нарушает мой покой.
Нина Павловна открыла рот. И тут же закрыла.
Она явно не ожидала такого отпора. Обычно зять отмалчивался или уходил курить на балкон.
— Ах ты... Юрист выискался! — процедила она.
Она метнула взгляд на дочь, ища поддержки.
— Аня! Ты слышишь? Он мать родную полицией пугает!
Аня молчала. Только плотнее сжала губы.
— Я сказал — собрать вещи, — напомнил Илья.
Он поставил стакан.
— Карточку я отдавать не собираюсь. Бюджет у нас с Аней общий, и мы сами с ним разберёмся. Без проверяющих комиссий.
Мужчина развернулся и вышел из кухни.
Нина Павловна победно расправила плечи.
Она обернулась к дочери с торжествующим видом.
— Вот видишь! — громко сказала она. — Пуганый он! С мужиками только так и надо. Чуть прижмёшь — сразу заднюю включают.
Она поправила пояс халата.
— Сейчас психанёт, вещи побросает в сумку и свалит. Посидит денёк у друзей на раскладушке, одумается. Приползёт как миленький, еще и с цветами. Ишь, собственник!
Из глубины квартиры послышался грохот.
Затем громкий звук расстёгиваемой молнии. Зашуршали какие-то пакеты. Хлопнули дверцы шкафа-купе.
— Вещи собирает, — самодовольно хмыкнула тёща.
Она уселась за кухонный стол.
— Пусть собирает. Кому он нужен с алиментами-то потенциальными? Никуда не денется.
Через десять минут в коридоре показался Илья.
Он тащил за ручку большой бордовый дорожный чемодан. Тот самый, необъятный, с которым Нина Павловна приехала три месяца назад.
Чемодан был набит под завязку. Из-под молнии предательски торчал край цветастого махрового полотенца.
Следом Илья вынес объёмный клетчатый баул. Туда были свалены коробки с таблетками, моток пряжи, запасные тапочки и многочисленные банки с кремами.
— Ты что делаешь? — опешила женщина.
Она подскочила со стула.
— Собираю вещи, — ровно ответил Илья.
Он поставил чемодан у входной двери. Рядом пристроил баул.
— Как вы и просили. Только вещи ваши.
Он достал с полки куртку тёщи.
— Ваше время погостить сильно затянулось. Пора домой.
Нина Павловна вросла в пол.
— Илья! — голос женщины сорвался на визг. — Ты в своём уме? Ты мать на улицу выгоняешь? На ночь глядя?
— До электрички еще полтора часа.
Илья проверил время на наручных часах.
— Успеете на вокзал без пробок. Я такси оплачу.
Тёща метнулась к дочери.
— Аня! Скажи ему! Он совсем берега попутал! Вышвыривает меня из-за каких-то копеек!
Аня подняла голову.
Бледность с её лица исчезла. Появилось выражение какой-то отчаянной, выстраданной решимости. Она посмотрела на собранные чемоданы. Потом на багровое лицо матери.
— Мам, — голос Ани дрогнул, но затем окреп.
Она отлипла от дверного косяка.
— Илья прав.
— Что?! — Нина Павловна схватилась за грудь.
— Тебе действительно пора домой.
Дочь сказала это не громко, но очень твердо.
— Врачи закончились два месяца назад. Мы устали. Я устала от твоих скандалов каждый вечер. Мы сами разберемся со своими кредитами, интернетом и машинами.
Нина Павловна отшатнулась.
Ее лицо исказила гримаса горькой обиды. Губы задрожали.
— Ах вы так... Спелись!
Она выплюнула эти слова как ругательство.
— Ну и живите тут в своей нищете! Платите свои ипотеки! Копейки считайте! Мужа она слушает! Ну-ну!
Она рывком выхватила куртку из рук зятя.
Одевалась Нина Павловна с нарочитой суетой. Постоянно бормотала под нос про неблагодарную молодёжь, потерянное поколение и про то, что стакан воды в старости никто не подаст.
Илья вызвал машину через приложение в телефоне.
Он стоял у стены, сложив руки за спиной, и молча ждал. Спорить с матерью было бесполезно, та никогда не признавала своих ошибок.
Когда за Ниной Павловной с грохотом закрылась дверь подъезда, в квартире стало непривычно тихо.
Больше никто не вздыхал тяжело над ухом. Никто не проверял чеки из магазина. Не давал ценных указаний, как правильно жить и тратить деньги.
Илья повесил свою куртку на крючок.
Прошел на кухню.
Аня сидела за столом и смотрела на пустую столешницу. На её лице застыло сложное выражение — смесь вины и невероятного облегчения. Она ссутулилась, словно из нее выпустили воздух.
— Суп будешь греть? — спросил Илья.
Она подняла на него глаза. Скупо улыбнулась.
— Буду. И картошку твою дешевую пожарю.
Утром следующего дня Илья проснулся от запаха кофе и яичницы. На столе стояла чистая посуда, никто не гремел кастрюлями в шесть утра и не читал лекций о пользе ранних подъемов.
До выплаты ипотеки оставалось еще четырнадцать лет. Машина требовала ремонта. На складе действительно урезали часы подработок.
Но сейчас всё это казалось сущим пустяком. Жизнь возвращалась в нормальное русло.
