— Ой, ну и пылища у вас тут! Чем вы вообще дышите?
Клавдия Ивановна брезгливо переступила порог, стараясь не прислоняться к стенам.
Светлое пальто она предусмотрительно распахнула, а кожаную сумку крепко прижимала к животу.
— Здравствуйте, Клавдия Ивановна.
Женя не повернулась на голос. Она стояла на стремянке под самым потолком и методично грунтовала серый бетон широким валиком. Мелкие белые брызги летели на ее старую выцветшую футболку.
— Тёма, вы бы хоть окна открывали! — голос свекрови эхом разнесся по пустой прихожей.
Артём неловко выглянул из ванной комнаты. В руках он держал строительный миксер, с которого на пол капал серый раствор.
— Мам, ну мы же предупреждали, — сбивчиво начал он. — У нас черновая стадия заканчивается. Грязи много. Сквозняки сейчас нельзя делать, грунтовка неравномерно высохнет.
Клавдия Ивановна недовольно цокнула языком и прошла прямо по свежему, только вчера уложенному ламинату.
Тому самому ламинату, ради которого Женя с Артёмом последние два месяца питались одними макаронами, игнорировали выходные и забыли про существование кинотеатров. Женя сама подгоняла доски до трех ночи, стирая пальцы в кровь, чтобы сэкономить на укладчике.
Свекровь не появлялась в этой квартире ровно четыре месяца. С того самого дня, как торжественно вручила им ключи.
Тогда, в конце зимы, ситуация казалась безвыходной. Предыдущие квартиранты съехали в туман, не заплатив за два месяца. Съехали основательно. Оставили после себя выбитые межкомнатные двери, ободранные до бетона обои, разбитый унитаз и даже срезанные розетки.
Квартира напоминала декорации к фильму про апокалипсис.
Клавдия Ивановна тогда схватилась за голову. Посчитала примерную смету от бригады строителей, пустила слезу на кухне и тут же поехала к сыну. Предложение звучало как спасательный круг.
Молодые переезжают из своей съёмной однушки сюда. Живут бесплатно. Но своими силами и за свой счёт приводят квадратные метры в божеский вид.
Уговор был железный: никакой аренды и никаких платежей по квитанциям, пока квартира не станет жилой и ремонт не закончится.
Женя тогда сразу завела коробку из-под зимних сапог.
Складывала туда каждую бумажку из строительного магазина, каждую накладную с рынка. Артём посмеивался, говорил, что жена разводит бюрократию. А Женя просто привыкла к порядку. Жизнь давно научила ее, что слова забываются на следующий день, а выцветшие термочеки можно восстановить через приложение банка.
— Что-то вы тут нагородили, — свекровь бесцеремонно заглянула в гостиную, ощупала взглядом идеально ровные стены. — Обои какие-то бледные выбрали. Скучно же. Прямо больничка.
Женя спустилась со стремянки и молча стряхнула пыль с ладоней.
— Это грунтованная стена, Клавдия Ивановна, — отстранённо ответила она. — Это под покраску. Обоев тут нет и не будет.
— И зря. Цветочки бы хоть какие-то наклеили. Уюта совсем нет.
— Нам нравится минимализм.
— Ну, вам виднее, — свекровь повела плечом. — Жить-то вам. Пока что.
Оговорка тяжело повисла над ведром с цементом. Артём нервно перехватил миксер и уткнулся взглядом в пол.
Свекровь хозяйским шагом прошла на кухню.
Там уже стоял новый недорогой, но добротный гарнитур. Женя собирала его своими руками три вечера подряд, вооружившись шуруповертом и роликами из интернета. Инструкция была кривая, деталей не хватало, но она справилась.
Клавдия Ивановна положила свою тяжелую сумку прямо на чистую столешницу.
— Я, собственно, чего заехала, — она неторопливо расстегнула молнию и достала сложенный вчетверо лист бумаги. — Вот.
Женя подошла ближе, вытирая руки о старое кухонное полотенце.
— Что это? — спросил Артём, заходя следом на кухню.
— Квитанции за прошлый месяц. И за этот тоже принесла, чтобы два раза не ездить, — будничным тоном отчеканила Клавдия Ивановна и положила бумаги на стол.
Артём непонимающе уставился на мать.
— Мам, мы же договаривались.
— О чем это? — свекровь картинно подняла бровь.
— Ты сама сказала, что пока идёт ремонт, мы ничего не платим. Мы же все свободные деньги в эту стройку вбухиваем. У нас до зарплаты три тысячи осталось на еду.
Клавдия Ивановна поправила укладку свободной рукой.
— Тёмочка, ну мало ли что я говорила зимой. Ситуация поменялась.
— Как она поменялась?
— Цены растут. В магазин зайди, посмотри на ценники. Творог уже по двести рублей! У меня пенсия не резиновая, чтобы за вас коммуналку оплачивать.
Она постучала ногтем по верхней квитанции.
— Вы посмотрите, сколько тут за электричество нагорело. У вас же эти ваши дрели, миксеры целыми днями работают. Воду льете кубами со своей шпаклевкой. Я это из своего кармана должна покрывать?
Женя облокотилась о подоконник.
— Но мы же делаем капитальный ремонт, — с нажимом произнесла она. — Мы поменяли всю старую алюминиевую проводку от щитка. Трубы в санузле новые, полипропиленовые. Выровняли полы по всей квартире по маякам.
— И что? — Клавдия Ивановна скрестила руки перед собой. — Вы же для себя стараетесь.
— Для себя?
— Ну конечно! Вам тут жить. А квартира моя. Раз вы живете в моей квартире, значит, мою коммуналку тоже оплачиваете вы. Это справедливо.
Делать нечего. Обычная история.
Убитая чужими людьми квартира полгода назад была никому не нужна. Сдавать ее в таком виде — только пускать бригаду гастарбайтеров за копейки, которые добьют остатки паркета. Но как только там появились ровные белые стены, новые медные трубы и чистый унитаз — хозяйка тут же вспомнила о своих правах.
— Мам, это несправедливо, — Артём покраснел.
— Справедливо, сынок. Я вам крышу над головой дала.
— Мы на одни черновые материалы потратили кучу денег. Я молчу про то, что мы тут горбатимся каждые выходные вместо отдыха. Мы на море два года не были.
Свекровь пренебрежительно отмахнулась.
— Ой, да какие там деньги! Мешок цемента да банка краски. Знаю я ваши ремонты. Сама в девяностых обои клеила на клейстер.
— Мешок цемента? — тихо переспросила Женя.
— Не прибедняйтесь, Женечка. Вы и так тут на всём готовеньком сидите. Вон, кухню какую отгрохали, духовку купили. Деньги-то есть, значит.
Женя медленно выдохнула.
Она не стала спорить. Не стала кричать или доказывать очевидное. Просто развернулась и вышла из кухни в коридор.
— Жень, ты куда? — растерянно бросил ей вслед Артём.
Она не ответила. Направилась прямиком к шкафу-купе в спальне, который они установили на прошлой неделе. Достала с верхней полки ту самую коробку из-под сапог.
Крышка от неё давно порвалась по углам. Сама картонка распухла от количества вложенных бумаг.
Когда Женя вернулась на кухню, Клавдия Ивановна как раз отчитывала сына.
— Могли бы и матери помочь. Я вас пустила в свою недвижимость, а от вас никакой благодарности. Одно нытье. Вырастила на свою голову.
Женя молча поставила коробку на стол. Прямо поверх квитанций, отодвинув сумку свекрови.
— Что это за мусор? — брезгливо сморщилась та.
— Это наша благодарность, — Женя вытащила толстую пачку чеков, туго перетянутую двумя канцелярскими резинками.
Она щелкнула резинкой.
Десятки длинных кассовых чеков, накладных с печатями и товарных квитанций веером рассыпались по столешнице.
— И ваши мешок цемента с банкой краски, — добавила невестка.
Клавдия Ивановна невольно отшатнулась от стола.
— Вот чек за новую медную проводку, — Женя вытянула пальцем длинную бумажку из строительного гипермаркета. — Сто метров кабеля разного сечения, подрозетники, новые автоматы, распределительный щиток. Сорок две тысячи рублей.
Она подвинула следующий чек.
— Вот накладная за трубы в ванной и инсталляцию. Вы же помните, в каком состоянии там всё было? Там всё текло к соседям снизу. Мы меняли стояк. Еще тридцать восемь тысяч.
— Я не понимаю, к чему ты этот цирк устроила, — процедила свекровь, стараясь не смотреть на суммы.
— К тому, Клавдия Ивановна, что мы всё посчитали.
Женя достала со дна коробки тетрадный лист в клетку. Он был исписан ровным, убористым почерком. Две колонки цифр и итоговая жирная сумма в самом низу.
— Вот итоговая сумма за стройматериалы, — Женя припечатала лист к столу рядом с чеками.
— Триста восемьдесят тысяч. Только за черновые и чистовые материалы. Без учёта нашей работы по ночам.
Свекровь скользнула глазами по цифрам.
Ее лицо пошло красными пятнами от шеи к щекам.
— Вы в своем уме?! — заголосила она на всю кухню. — Да вы тут золотом всё покрывали, что ли?! Откуда такие суммы?! Вы меня надурить решили?
— С рынка строительного, — отрезала Женя. — Можете поехать прямо сейчас, переписать артикулы с пустых коробок в коридоре и проверить цены в любом магазине.
Артём стоял у дверного проема. Он не решался встрять между женщинами, но и мать на этот раз не поддерживал.
— И что ты мне эти бумажки тычешь? — голос свекрови сорвался на фальцет. — Хочешь сказать, я вам эти деньги должна? Я вас не просила евроремонты мне тут устраивать!
— Нет. Не должны.
Женя невозмутимо начала сгребать чеки обратно в кучу.
— Хочу сказать, что эту сумму вычесть нужно.
— Что вычесть? Откуда вычесть?
— Из аренды. Вы же считаете, что мы тут живем за ваш счет. Сидим на готовеньком и пользуемся вашей добротой.
Женя пододвинула тетрадный лист ближе к краю стола.
— Так вот, мы не поленились. Открыли сайт объявлений. Посчитали среднюю стоимость аренды такой убитой в хлам квартиры, какой она была четыре месяца назад, по нашему району. Без дверей и с разбитым унитазом.
Она постучала пальцем по нижней строчке на листе.
— Это пятнадцать тысяч в месяц. Потолок. За четыре месяца мы «нажили» на шестьдесят тысяч.
Женя подняла глаза на свекровь.
— Если вычесть из того, что мы уже потратили на ваш ремонт, стоимость нашего проживания, то мы ничего не должны. Ни за коммуналку, ни за аренду.
— Наоборот, — продолжила она. — Нам тут жить бесплатно еще два года, просто чтобы выйти в ноль по материалам.
На кухне стало очень тихо.
Клавдия Ивановна уставилась на невестку так, будто видела её впервые в жизни.
Она привыкла, что Артём всегда соглашается. Всегда уступает, чтобы не расстраивать мать, хватается за голову и идет искать деньги. А эта девчонка с перепачканными грунтовкой руками вдруг выставила ей встречный счет. Да еще и с железными доказательствами.
— Да как ты смеешь... — задохнулась свекровь. — В моём собственном доме! Я тут хозяйка!
— В доме, который мы сделали пригодным для жизни, — холодно поправила Женя. — Договор был четкий. Ремонт в счет проживания до полного окончания работ.
— Никакого договора не было! Я ничего не подписывала! Вы мне ничего не докажете!
Женя скупо улыбнулась.
— Хорошо. Хотите, чтобы мы платили коммуналку и жили по вашим правилам, как обычные арендаторы? Договорились.
Клавдия Ивановна победно задрала подбородок, уверенная, что дожала невестку.
— Тогда с завтрашнего дня мы перестаем делать ремонт, — будничным тоном закончила Женя. — Мы собираем вещи и съезжаем на съемную.
Свекровь нахмурилась.
— Но перед этим — мы забираем всё отделимое имущество, — Женя обвела рукой кухню.
— Что значит ваше?!
— То и значит. Гражданский кодекс, статья 623. Неотделимые улучшения — это ваши стены и штукатурка. А вот отделимые — наши.
— Мы забираем этот кухонный гарнитур, духовку и варочную панель, — добавила она.
Клавдия Ивановна открыла рот, но Женя не дала ей перебить.
— Дальше мы снимаем ламинат по всей квартире. Он на замках, не приклеен, мы его аккуратно разберем за вечер. Скручиваем все розетки и выключатели — чеки на них у нас. Снимаем смесители в ванной и межкомнатные двери.
Клавдия Ивановна побледнела.
— Оставляем вам голые белые стены, торчащие провода и выходы под трубы, — добила невестка. — А, ну и унитаз заберем. Мы его за свои покупали.
— Вы в своем уме?! Да я полицию вызову! Это грабеж!
— Вызывайте, — подал голос Артём с порога. — У нас на всё чеки на Женино имя. Мы забираем свои стройматериалы. А полиция скажет, что это гражданско-правовые отношения.
Клавдия Ивановна перевела тяжелый взгляд с сына на невестку.
Она прекрасно понимала, что Женя не шутит. Понимала она и другое: в таком виде, без розеток, дверей и унитаза, квартиру сдать не выйдет вообще никому. Даже гастарбайтерам.
А нанимать рабочих, чтобы заново стелить полы и ставить сантехнику — это снова платить свои кровные, которых было жалко до физической боли.
Молодые, которые горбатятся тут по выходным бесплатно — это идеальный вариант. И терять этот вариант из-за трех тысяч рублей по квитанциям было верхом глупости.
Клавдия Ивановна молча сгребла со стола свои квитанции.
Запихнула их глубоко в сумку и резко дернула молнию.
— Счетоводы нашлись, — процедила она цедя слова. — Родную мать без штанов оставить готовы. Никакого уважения к старшим в наше время.
Она развернулась и быстро пошла по коридору к выходу.
Свежий ламинат скрипнул под её тяжелым шагом.
— Дверь за мной закройте, — бросила она через плечо.
Громыхнул замок.
Артём с шумом выдохнул и провел ладонью по лицу, стирая капли пота со лба.
— Ну ты даешь, Женька. Я думал, она нас сейчас проклянет и реально с полицией выгонит. У меня аж сердце в пятки ушло.
— Ничего страшного, — Женя убрала коробку обратно в шкаф. — С такими людьми работает только математика и Гражданский кодекс. Иди раствор мешай, а то застынет.
Прошел месяц.
Ремонт медленно, но верно двигался к финалу. Обои в спальне были поклеены, плинтуса в коридоре прикручены, а в ванной появилось зеркало.
Клавдия Ивановна больше не появлялась.
О коммуналке она тоже не заикалась. Видимо, дома в спокойной обстановке оценила масштаб предстоящих трат, если молодые и правда вывезут кухню, снимут полы и открутят унитаз.
А старую обувную коробку Женя так и не выкинула. Просто на всякий случай.
