— Снимай сапоги, Клавдия Ивановна.
Светлана перегородила проход в комнату. Она только пятнадцать минут назад вымыла пол в прихожей. Ведро с отжатой тряпкой еще стояло в углу на кафеле.
— Ничего, не развалишься перемыть.
Свекровь протопала прямо в зал в грязной осенней обуви. На светлом ламинате остались чёткие мокрые следы с налипшим песком.
Клавдия Ивановна небрежно расстегнула дутую куртку. Сунула вязаную шапку прямо на чистый комод.
Светлана скрестила руки перед собой.
— Что стряслось? Рома на смене, будет только завтра вечером.
— А мне Ромка и не нужен.
Свекровь по-хозяйски опустилась на диван.
Она придирчиво окинула взглядом новую стенку под телевизор. Задержала взгляд на плотных дорогих шторах. Лицо ее выражало крайнюю степень недовольства чужим благополучием.
— Я к тебе пришла, — отчеканила Клавдия Ивановна.
— Слушаю вас.
Делать нечего. Разговор предстоял долгий и явно неприятный. Светлана опёрлась спиной о дверной косяк.
Она прекрасно знала этот сухой, требовательный тон. Когда свекровь начинала говорить рублеными фразами и смотреть поверх головы, значит, у младшего сына снова случилась катастрофа мирового масштаба.
Младшему брату мужа, Артёму, недавно стукнуло тридцать два. Работать он категорически не любил, зато очень любил красиво жить.
Ему всегда попадались исключительно плохие начальники. Условия труда каждый раз оказывались рабскими. Графики — неудобными. А коллеги — сплошь завистниками, которые подсиживали непризнанного гения.
Рома, старший брат, пахал на заводе сутками. Брал дополнительные смены в праздники. Платил ипотеку за двушку.
А Тёмочка всё искал себя. То в бизнесе, то в инвестициях, то на диване перед приставкой.
— Тёмочку коллекторы прессуют, — будничным тоном сообщила свекровь.
Она поправила воротник кофты.
— Звонят каждый час. Угрожают всяким нехорошим. Ему сотку надо до завтра закрыть срочно. Так что давай, переводи.
Света хмыкнула.
Она даже не поменяла позы. Просто смотрела на незваную гостью сверху вниз.
— Куда переводить?
— Мне на карту.
Свекровь достала из кармана смартфон в затертом чехле и потрясла им в воздухе.
— Я сама ему отдам. А то он опять расстроится, если вы напрямую начнете его попрекать. Переводи, Светка. Чего застыла?
— Клавдия Ивановна, у нас ипотека.
Света говорила раздельно, словно общалась с трудным подростком в школе.
— Нам за продленку платить через неделю. Мальчишкам куртки зимние брать надо, выросли из прошлогодних. Какая сотка? У нас лишних денег нет и не предвидится.
— Светка, не прибедняйся!
Клавдия Ивановна подалась вперед. Диван под ней жалобно скрипнул пружинами.
— Я-то знаю.
Света сузила глаза.
В груди начало расползаться колючее, раздражающее чувство.
— Что вы знаете?
— Что тебе на работе годовую премию выдали.
Свекровь торжествующе ухмыльнулась, обнажив неровные зубы.
— Больше ста тысяч! Немалые деньги. Ромка сам проговорился, когда звонил мне в выходные. Хвастался, какая у него жена добытчица.
Внутри у Светланы всё закипело от злости.
Муж опять не сдержал язык за зубами. Стоило в кои-то веки получить нормальные деньги за тяжелый проект, который она тянула месяцами, как об этом немедленно узнала вся родня.
Они с Ромой планировали отложить эту сумму на досрочное погашение кредита. Обсуждали это еще в пятницу за ужином. Договорились, что ни копейки не потратят на ерунду.
— Это моя премия, — ледяным тоном ответила Света.
Она смерила гостью тяжелым взглядом.
— Я полгода без выходных работала. Домой приползала к ночи, детей толком не видела.
— И что с того?
Клавдия Ивановна картинно всплеснула руками.
— Семья же! У вас вон всё есть. Квартира своя, ремонт свежий сделали. Мебель новую вон покупаете.
Она выразительно кивнула на телевизионную стенку.
— А Тёмочке катастрофически не везёт по жизни. По справедливости, старший брат должен помогать. Родная кровь как-никак.
— По справедливости?
Светлана отлепилась от косяка. Шагнула в комнату.
Теперь она стояла прямо напротив свекрови, не скрывая раздражения.
— А когда вы два года назад дачу продали? Вы же все деньги тогда Тёмочке отдали до копейки. Это справедливо было?
Свекровь недовольно скривилась.
Ей явно не нравилось, когда невестка вспоминала ту некрасивую историю.
— Мы тогда на первоначальный взнос по крупицам собирали, — продолжала Света с жестким нажимом.
Она не повышала голоса, но слова били наотмашь.
— Рома у вас в долг просил. Хоть немного, чтобы ставку в банке снизить. Вы что ему ответили?
— Там копейки были с той дачи!
Голос свекрови взлетел на фальцет.
— И вообще, у Ромки руки золотые! Он мужик здоровый, сам заработает.
Клавдия Ивановна всплеснула руками.
— А Тёма слабенький у нас. Ему старт нужен был в жизни. Бизнес открыть хотел мальчик!
— Ага. Отличный старт.
Света коротко рассмеялась. Смех получился колючим и злым.
— Он на этот ваш старт дорогую машину купил. И разбил её через месяц в дрова. Потому что за руль сел подшофе после клуба.
— Дело прошлое!
Клавдия Ивановна раздраженно махнула рукой, отгоняя неприятные факты.
— Ты мне зубы не заговаривай. Мальчика бандиты ищут! На счетчике сидит человек! Убьют ведь дурачка! Переводи давай, номер телефона знаешь.
Света залезла рукой в карман домашнего кардигана. Нащупала холодный корпус телефона.
Она давно привыкла к этим регулярным концертам. Первые годы брака Роман действительно тащил великовозрастного брата на своей шее.
Он оплачивал Артёму просроченные кредитки. Покупал ему зимнюю резину на очередную развалюху. Постоянно давал крупные суммы «до зарплаты», которую младший брат никогда не получал, потому что увольнялся через неделю.
Потом Свете это окончательно надоело.
Она поставила жесткий ультиматум. Либо их собственная семья и дети, либо бесконтрольное спонсирование маминой корзиночки.
Рома выбрал семью. Со скрипом, со скандалами, с обидами от матери, но выбрал.
А вот свекровь никак не могла с этим смириться. Для нее старший сын навсегда оставался вечным должником младшего.
— Клавдия Ивановна.
Света вытащила телефон.
— А на что Тёма брал эти деньги? Вы вообще в курсе его дел?
— На жизнь! На еду!
Свекровь заговорила быстро, сбивчиво, избегая смотреть в глаза.
— Ему коммуналку платить нечем за съемную квартиру! Он макароны пустые ест неделю! Хозяин выгнать грозится!
Света разблокировала экран. Открыла приложение социальной сети. Нашла нужную страницу в поиске.
— Смотрите.
Она шагнула к дивану и сунула телефон прямо под нос Клавдии Ивановне.
На ярком экране радостно улыбался исхудавший, но довольный Тёмочка.
Он стоял у огромного зеркала в дорогом торговом центре. В руках младший брат держал новенький телефон. Огромный, блестящий, с тремя камерами на задней панели.
Подпись под фото гласила: «Порадовал себя любимого. Завидуйте молча, неудачники».
Дата публикации — ровно три недели назад.
Свекровь уставилась на экран. Заморгала.
Она попыталась отодвинуться от телефона, словно тот мог ее укусить за нос.
— Это... это не его.
Голос Клавдии Ивановны потерял былую уверенность.
— Это ему друг дал поносить. Сфоткаться просто. Он же блогер почти.
— В кредит ему этот телефон дали, — без выражения сказала Света. — Ценник там больше ста тысяч.
Она пролистнула фотографию свайпом. Показала следующий кадр, где Артём хвастался фирменной коробкой и чеком.
— А чтобы первый взнос в магазин внести, он микрозаймов набрал по всей округе под дикие проценты.
Света заблокировала экран.
— Я с его бывшей женой общаюсь плотно. Она мне всю эту бухгалтерию вчера в мессенджере расписала. Ей-то коллекторы тоже названивают, она поручителем где-то числится.
Клавдия Ивановна резко отодвинула руку Светы. Поджала губы так, что они превратились в тонкую бледную линию.
— Ну оступился мальчик! Сглупил!
Она попыталась снова перейти в наступление. Ее позиция была откровенно слабой, но сдаваться Клавдия Ивановна не собиралась.
— Молодой еще, хочется с хорошей вещью походить перед девками! Так что теперь, в беде его бросать? Из-за куска пластика? Мы же одна кровь! Семья! Ромка обязан помочь!
— Вы — семья. А я — чужая тётка с деньгами, которую можно доить.
Света убрала телефон обратно в карман.
— Ни копейки вы не получите.
Она отошла от дивана и встала посреди комнаты.
— Ни я, ни Рома ничего переводить не будем. Моя премия пойдет в банк на досрочное погашение нашей ипотеки. Завтра же утром. Сами разбирайтесь с его хотелками и кредитами.
— Ах ты дрянь жадная!
Клавдия Ивановна рывком поднялась с дивана.
— Да если бы не мой Ромка, ты бы вообще на улице жила с прицепами своими!
Лицо свекрови пошло некрасивыми красными пятнами от шеи до лба.
— Пришла на всё готовое! В мою квартиру, считай! Мой сын за неё горбатится!
— Ошибаетесь.
Света даже не повысила голос.
— Ипотека оформлена на меня.
— Вы в браке! По закону всё пополам делится! — злорадно выплюнула свекровь.
Она чувствовала, что наконец-то нащупала слабое место.
— Хоть на кого оформляй! Половина Ромкина! Захочет — брата пустит жить! Захочет — продаст свою долю!
— У нас брачный договор, Клавдия Ивановна.
Света смотрела прямо в глаза раскрасневшейся женщине, чеканя каждое слово.
— Мы его у нотариуса оформили в тот же день, когда ключи получали. Эта квартира — полностью моя личная собственность.
Свекровь заморгала, сбитая с толку.
— Потому что первоначальный взнос был с продажи маминой трешки, — невозмутимо продолжила Света. — Это мое личное наследство.
Она сделала короткую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.
— И чтобы эти деньги случайно не стали совместно нажитым имуществом, Рома официально подписал отказ от любых претензий на эту недвижимость.
— Да он не мог...
— Мог. И подписал. Мы всё по закону оформили.
Света смотрела на свекровь, не отводя взгляда.
— Именно для того, чтобы ваши родственники потом на наши метры не претендовали в случае чего. Зная любовь Тёмочки к долгам, я подстраховалась.
Свекровь задохнулась от возмущения.
Она явно не ожидала такого поворота. В ее картине мира невестка всегда была бесправной приживалкой, которую в любой момент можно выставить за дверь с чемоданом. А тут юридический тупик.
— Так что на улице можете оказаться вы, если прямо сейчас не покинете мою личную собственность, — невозмутимо добавила Света, указав на выход. — А теперь собирайтесь. Мне еще полы за вами мыть.
Клавдия Ивановна тяжело задышала.
Она схватила шапку с комода. Начала лихорадочно, путаясь пальцами в пуговицах, застёгивать свою дутую куртку.
— Он узнает, какая ты змея подколодная! — крикнула она уже из коридора, едва не сбив ведро с водой.
Клавдия Ивановна лихорадочно заматывала шарф.
— За спиной у мужа бумажки подписываешь! У родного брата кусок хлеба изо рта вырываешь! Я ему глаза-то открою на тебя!
— Рассказывайте.
Света пошла следом за ней.
— Заодно спросите у своего сына, почему он вам про мою премию растрепал. У нас с ним завтра вечером будет очень, очень длинный разговор.
Света открыла входную дверь настежь.
— И идите прямо по своим грязным следам. Чтобы я видела, что вы ушли.
Свекровь выскочила на лестничную клетку, громко топая.
Дверь за ней стукнула о косяк. Замок сухо щелкнул.
Света осталась стоять посреди коридора. Она перевела дух. В квартире снова стало тихо, только за окном гудел ветер.
Она посмотрела на грязные разводы на ламинате. Достала из шкафа швабру. Делать нечего, придётся перемывать.
На следующий вечер Роман вернулся с завода уставший, с пакетом продуктов.
Разговор у них на кухне состоялся жесткий. Света не кричала, но высказала всё, что думала о его длинном языке и мамином визите.
— Ну Свет, — оправдывался Рома, помешивая ложкой остывающий суп. — Ну я же не специально. Мать спросила, как дела, ну я к слову и брякнул, что ты молодец, премию дали. Я же не думал, что она сразу примчится.
— Не думал он.
Света сидела напротив, сцепив пальцы перед собой.
— А ты свою мать не знаешь? Не знаешь, что Тёма опять в микрозаймы влез? Ей только дай повод, она с нас последние трусы снимет ради своего младшенького.
— Да ладно тебе сгущать. Я бы всё равно не дал.
— Тебе бы и не пришлось давать. Она пришла требовать с меня. Прямым текстом.
Рома виновато опустил глаза. Он прекрасно знал, что жена права. С матерью у него давно были натянутые отношения именно из-за вечных поборов в пользу брата.
— Прости, — буркнул он. — Я правда ступил. Завтра позвоню ей, скажу, чтобы больше с такими просьбами не лезла.
— Звони.
Света поднялась из-за стола.
— Только денег уже нет. Я сегодня в обеденный перерыв зашла в приложение и перевела всю премию в счет погашения основного долга. Платеж списался. Так что помогать Тёме нечем.
Рома только мотнул головой, мол, правильно сделала. Спорить с женой, когда она в таком настроении, было себе дороже.
Артём свой новый кредитный телефон благополучно разбил на следующих выходных. Уронил на асфальт экраном вниз, когда возвращался под утро из бара.
Коллекторы Светлане и Роме звонить не пытались. Клавдия Ивановна просто взяла очередной кредит на свое имя под дикий процент и перевела младшему нужную сумму на погашение долга.
Справедливость в её понимании всё-таки восторжествовала.
