Около 200 года до н. э.
Величественная загадка на плато в Перу. Огромные геоглифы (птицы, пауки, обезьяны), которые можно полностью разглядеть только с высоты птичьего полета. Пафос в том, что люди создавали искусство для богов, а не для самих себя, тратя десятилетия на рисунки, масштаб которых сами при жизни увидеть не могли.
Слизь перемешалась с серой пылью плато, превращаясь в липкую замазку, которой забиты поры, ноздри и щели между зубами. Ветер воет тупо, бессмысленно, швыряя в лицо сухой помет игольчатых кустарников. Старик с вытекшим глазом, похожим на гнилую сливу, тычет костлявым пальцем в рыжую землю.
– Скреби, – сипит он, и изо рта его вылетает облако мелкой мошкары. – Скреби, утроба тебя породившая. Колено левой лапы должно быть острым, как локоть вдовы.
Итло скребет. Ногти давно сошли, пальцы превратились в кровоточащие обрубки, которыми он выковыривает темные камни, обнажая под ними бледную, испуганную плоть земли. Позади, в мареве, колышутся сотни таких же спин – согбенных, грязных, покрытых коростой. Кто-то истошно кашляет, выплевывая на будущий хвост обезьяны куски легких. Пахнет кислым потом, мочой и несвежей рыбой, которую притащили с побережья три луны назад.
Зачем здесь этот изгиб? Почему эта линия должна тянуться на триста локтей, пересекая другую, такую же бессмысленную? Никто не знает. Итло видит только свою канаву – локоть в ширину, ладонь в глубину. Если он поднимет голову, он увидит лишь плоское, как тарелка с объедками, плато и горизонт, дрожащий в лихорадке. Он никогда не видел птицу. Он видел только дохлого грифа, которого обгладывали древесные крысы у стоянки. Но старик говорит, что здесь – Колибри.
– Глядят, – шамкает старик, задирая голову к белесому, выцветшему небу, где солнце висит раскаленным нарывом. – Сверху глядят. Им сверху люба наша вонь и эта нитка в пыли. Им сверху видно, что ты, дурак, криво лапу вывел.
Итло падает лицом в светлую полосу. Пыль щекочет горло. Он задыхается, а над ним проплывает жирный жрец, волоча за собой поводки из сыромятной кожи, на которых звенят металлические бляшки. Жрец наступает Итло на затылок, вминая лицо в «искусство». В этом нет величия – только хрип, теснота тел и бесконечная, абсурдная работа ради того, чего не существует в их мире.
Они строят лестницу для глаз, которых нет рядом. Обезьяна размером с поселение застыла в камне, нелепая и невидимая для своих создателей, пока они, толкаясь и ворча, подыхают в ее тени, так и не узнав, что сотворили нечто большее, чем просто канаву для стока божественной слюны.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!