«Подъём, молодожёны!» — громкий голос раздался в тишине спальни, и тут же зажёгся свет. «Нечего спать, ещё детское время!» «Какого чёрта?» — закричал Борис Петрович, щурясь от яркого света, бившего прямо ему в глаза. Он прикрывал лицо рукой, стараясь защититься. «Что тебе нужно? Что происходит?» Ольга резко села в кровати, натянула до подбородка одеяло. Она испуганно протирала глаза, пытаясь проснуться. «Почему ты врываешься к нам? Дверь перепутал?» «Хотел посмотреть, чем тут молодожёны занимаются. Только одиннадцать вечера, а вы уже дрыхнете, как старпёры», — Роман, сын Бориса, потешался над парочкой. «Где же ваша брачная ночь, полная любви, страсти и наслаждения? Отец, это всё, на что ты способен?» «Какое дело тебе, чем мы занимаемся? Хорошо ли тебе спится, Оленька? В комнате под старческий храп и в испорченном воздухе от больного кишечника? Давайте я вам хоть окно открою, а то от газовой атаки тут задохнуться можно».
Роман распахнул створку настежь. В спальню хлынул холодный осенний воздух. «Ого, как бодрит! Чувствуете? Сразу стало легче дышать». «Идиот! — заорал отец. — Совсем страх потерял. Пошёл вон и закрой окно. Не лето на дворе. Какого чёрта ты припёрся в нашу спальню?» «А недавно это была мамина спальня. Быстро же ты, папочка, забыл её. Ещё бы — в объятиях молодой жены и себя забыть недолго». Роман прошёлся по комнате, с усмешкой наблюдая за отцом и мачехой. «Мама умирала на этой самой кровати, на которой сейчас лежишь ты, Ольга. Как тебе спится после покойницы? Кошмары не мучают? Хотя таких, как ты, вообще ничего не волнует, кроме собственной персоны». Ольга в ужасе вскочила с кровати. «Неужели это правда?» «Ба, что я вижу? — ёрничал молодой человек. — Оленька спит в ночнушке, как старушка. Как мило. Ой, и папенька в пижамке». Роман одним движением стянул одеяло с отца. «Что, папуля, замёрз? Не греет тебя молодая жена? Или ты её не греешь? Приходи ко мне, дорогуша. Уж я не дам тебе замёрзнуть. Поверь, мои объятия жаркие, сладкие, ты не пожалеешь».
«Я сказал, пошёл вон! — рыкнул отец. — Что тебе здесь нужно? По какому праву ты врываешься к нам?» «Да не нервничай, папочка. Тебя же врач предупреждал, что в твоём возрасте нужно избегать потрясений. Ухожу я». Роман направился к распахнутым дверям, но остановился. Постоял секунду, будто раздумывая, сказать что-то ещё или нет. Потом развернулся и бросил: «Ольга, когда тебе надоест мой престарелый папаша, я не буду возражать, если ты придёшь в мою спальню. Уверен, мы сумеем вместе позажигать в постели. Обещаю, нам вдвоём некогда будет скучать. Я буду ждать». Он послал молодой женщине воздушный поцелуй. Отец подскочил к сыну, размахнулся, чтобы ударить его, но Роман перехватил руку и крепко сжал её. Борис Петрович охнул и присел от боли. «Отпусти, негодяй!» — прохрипел он, согнувшись. «Больно!» «Только посмей меня ударить, — угрожающе прошипел сын. — Ещё раз поднимешь на меня руку, я не посмотрю, что ты мой отец и тебе уже перевалило за пятьдесят. Врежу как следует, от души. Не дрогну, не сомневайся. Давно руки чесались отомстить за маму. Только повода не было». «Не надейся, — не дам забыть, кто её в могилу свёл». «Ты многого не понимаешь. Лидия сама довела себя до такого состояния», — с трудом проговорил отец. «Ну да, кто тебе возразить сможет? Мама-то теперь не ответит». Он оттолкнул отца и направился к выходу. Борис Петрович едва удержался на ногах, прижимая к себе больную руку. «Не смей больше здесь появляться без разрешения!» «Да пошёл ты!» — огрызнулся Роман и напоследок громко хлопнул дверью.
«Борис!» — бросилась Ольга к мужу, обняла его и заплакала. «Я больше не могу так жить. Ты должен усмирить своего сына. Он вообще с катушек съехал. Как он может врываться к нам в спальню? Это низко. Я его боюсь». «Не бери в голову, — отвечал Борис, целуя жену. — Он перебесится. Дай ему время». «Сколько? — рыдала Ольга. — Скажи, сколько мне ждать? Я беременна. Стресс вреден для малыша. Сделай же что-нибудь. Пусть он оставит нас в покое». «Хорошо, хорошо, милая. Я обязательно поговорю с ним. Пойдём в кровать. Поздно уже. Тебе надо отдохнуть». «Нет, — скинулась женщина. — Я ни за что не лягу в эту кровать. Скажи, это правда, что твоя жена умерла на ней?» «Правда». «И ты молчал?» Из глаз женщины опять полились слёзы. «Как ты мог? Я лежала на месте покойницы. Господи, какой ужас. Я теперь даже приблизиться к ней боюсь, не то что спать. Не уговаривай, ни за что не лягу». «Что за глупости ты говоришь? — поморщился Борис. — Что теперь из-за этого кровать менять? Знаешь, сколько она стоит? Я не привык разбрасываться дорогими вещами». «Да мне плевать, сколько она стоит. Только я на ней не буду спать ни за что. Я как представлю, что она тут лежала мёртвая, меня сразу дрожь начинает колотить. И вообще, я не останусь в этой спальне. И не уговаривай меня». «Ладно, — нехотя согласился муж. — Идём в гостевую комнату. Только не нервничай, умоляю. Я не хочу, чтобы с нашим ребёнком что-нибудь случилось. Что за предрассудки?» Он покачал головой, но повёл жену в комнату для гостей. «Я не вернусь в спальню, пока ты не купишь новую кровать», — твёрдо заявила молодая женщина, откидывая покрывало. «Не надейся, что я передумаю». «Да, понял я. Завтра выставлю на продажу, а потом и новую купим. А сейчас спать. Устал я что-то». Они улеглись в кровать и вскоре заснули.
Роман, чтобы немного успокоиться, пошёл на кухню. Он открыл бар, достал початую бутылку коньяка, налил в бокал и залпом выпил. Мужчина был крайне возбуждён стычкой с отцом. «Вот твари! — процедил он сквозь зубы. — Устрою я вам весёлую жизнь, не прощу». Как он мог так поступить с памятью о маме? Ещё и полгода не прошло, как её не стало, а он уже приволок сюда эту… и мне велел убираться. Вот как со мной родной отец разговаривает, — горько хмыкнул мужчина. — С чего это я должен убираться из собственного дома? Пусть и не надеется, что я смирюсь и уйду отсюда. Это и мой дом. Я не позволю его молодой жене спокойно здесь хозяйничать и свои порядки устанавливать. Ничего, я им устрою медовый месяц. Они у меня в аду жить будут. Посмотрим, долго ли выдержит молодая жена папаши. Я сделаю всё, чтобы эта потаскушка поскорее сбежала из дома, если хочет сохранить беременность. Кстати, чей ребёнок? Большой вопрос. Ничего, — потряс он кулаком в пустоту, — я подожду, папочка, когда он у тебя родится, и сделаю тест на отцовство. Тогда ты поймёшь, что эта… наставила тебе рога ещё до замужества, а замуж вышла, чтобы прикрыть грех. Старый пень на молоденьких его потянуло, наверное. Снюхался с ней ещё, пока мама жива была. Ненавижу! С каким удовольствием я бы вышвырнул его жену на улицу. Но нет, я поступлю по-другому. Я сделаю всё, чтобы он сам прогнал её. Я не отступлюсь просто так. Посмотрим, кто кого выживет из дома. Правда на моей стороне. Вся моя жизнь прошла здесь. И с чего бы мне сейчас оставлять всё им?
Роман снова налил в бокал коньяка. Он был уже достаточно пьян. Злость на отца охватила его ещё сильней. «Почему я не могу войти в спальню родителей?» — тупо уставился он на бокал. Я до девяти лет каждое утро прибегал к ним и будил маму. Она никогда не делала мне замечаний. Как же я был счастлив тогда. Он положил голову на руки, закрыл глаза. Да, был счастлив, пока не понял, что отец постоянно изменяет матери с какими-то бабами. А потом увидел, как мама пьёт вино по вечерам, если отец задерживается. Вся жизнь пошла наперекосяк. Покачиваясь, он пошёл в свою спальню. Не раздеваясь, упал на кровать. Роман затих, задремал, а во сне, будто наяву, увидел, как отец в очередной раз ссорится с матерью, а он, обливаясь слезами от страха, сидит в своей комнате и слушает их скандал.
«Ты хоть бы для приличия стёр с губ помаду своей очередной бабы!» — кричала мать, едва ворочая языком. «Чем она лучше меня? А скажи, что со мной не так? Я красивая, успешная, слежу за собой. Чего тебе не хватает? Почему ты бежишь к ним вместо того, чтобы быть с семьёй?» «Я устал видеть каждый вечер твою пьяную физиономию, — нехотя отвечал отец. — Ты же не просыхаешь. Сына бы постыдилась. Посмотри, на кого ты стала похожа. Дождёшься, он будет сторониться тебя». «О сыне вспомнил! — женщина расхохоталась. — А тебе не стыдно унижать его мать? Ты изменяешь мне направо и налево и даже не стесняешься признаваться в этом. А что мне остаётся делать? Ты не обращаешь на меня внимания. Сыном прикрываешься. Конечно, ты весь такой чистенький, правильный, а я…» «Если бы ты не пила, я бы никогда не стал тебе изменять. Невыносимо видеть тебя пьяной каждый день». «Неправда! — взвизгнула Лидия. — Почему ты винишь только меня? Ты же не любишь меня. Признайся, в этом всё дело. Да и любил ли когда-нибудь? Оглянись, в тебе ничего не осталось от той, которую я любил. Куда делась моя весёлая, добрая Лида? Она утонула на дне бокала с вином». «Думаешь, они любят тебя, эти твои дешёвки? Как бы не так. Им твой кошелёк нужен. Если бы у тебя не водились деньги, кому бы ты нужен был, кроме меня и сына? Не смеши. Тебе никто не нужен». «Ты же без бутылки ни одного дня прожить не можешь. На мир смотришь через стенки бокала, наполненного вином. Какая ты женщина? Ты алкоголичка, не просыхаешь. Тебе лечиться надо». «Нет! — закричала Лидия. — Я не алкоголичка. Если захочу, брошу пить. Это всё из-за тебя, из-за твоих баб. Что мне остаётся? Где тебе понять человека, которого изнутри сжирает огонь ревности? Как мне жить, если я точно знаю, что мой дорогой муж прямо в эту минуту ищет утешение в объятиях другой? Свою тоску я заливаю вином, а по-другому я не умею. Так мне легче становится». «По крайней мере, в их объятиях я чувствую себя мужиком. А с тобой мне даже в кровать противно ложиться. Такое ощущение, будто с бочонком вина лежишь — так разит от тебя перегаром. Что с тобой стало?» «Да это мне противно с тобой в кровати лежать. Таскаешься со всякими, а потом являешься ко мне. Неизвестно, что за девки тебя окружают». «Да уж, получше, чем ты». «Надоело!» — отец в сердцах стукнул по столу. «Давно бы развёлся, только Романа жалко». «Ну и, пожалуйста, разводись. Никто о тебе плакать не будет. Ненавижу тебя. А сына я тебе не отдам». «Нет такого закона, чтобы сына у матери забрали. Судиться буду, не получишь ты его». «Да он и не останется с тобой. Вот судебных разбирательств я и боюсь. Пропадёт он с тобой. Тебя мне не жаль. Ты уже всё равно конченый человек. Если не одумаешься, сдохнешь где-нибудь под забором». «Не надейся, от меня так просто не избавиться. Я свою норму знаю. Не уступлю своё место для твоих шалав». «А твоя норма — это сколько? Скоро допьёшься до зелёных человечков». «Не твоё дело». Отец после ссоры уходил в кабинет, запирался там до утра, а Лидия шла в спальню и плакала. Роман приходил к ней, садился рядом на кровати и уговаривал: «Мамочка, давай ты больше не будешь пить. Я же вижу, как тебе плохо. Ну зачем ты пьёшь? Может быть, тогда и папа не станет изменять тебе? И у нас опять всё будет, как раньше». «Какой ты у меня взрослый стал», — мать уже совсем без сил пыталась обнять сына. «Думаешь, я пью? Я душу лечу. Я, сынок, очень люблю тебя. Мне больше никто не нужен. А хочешь, я прямо завтра и брошу? Хочешь, я смогу?» «Хочу. Пожалуйста, мама, перестань пить». «Договорились. С завтрашнего дня больше ни капли в рот не возьму. Ты мне веришь?» Роман верил, но проходило несколько дней, случалась очередная ссора, после которой мать напивалась до бесчувствия.
Однажды Лидия пила целый месяц. Она была в таком состоянии, что даже перестала узнавать сына. «Ты кто?» — глядя на него невидящим взглядом, спрашивала мать. «Это я, мамочка», — плакал испуганный Роман. «Твой сын? Нет у меня сына. Я не знаю тебя. Уходи». Она махала на него руками и пугала мальчика ещё больше. «Ну всё, — решительно заявил отец. — С меня хватит. Я отвезу её в больницу. В этот раз ей самой не выйти из запоя. Соседи жаловались, что она просила у них в долг купить вина. Я даже боюсь представить, сколько она задолжала добрым людям, которые ведутся на её уговоры. А теперь нас перестала узнавать. Мы сами ничего не сможем сделать, сынок. Только врачи помогут ей». Женщину отвезли в больницу. «Я очень сожалею, — сообщил Борису Петровичу лечащий врач, когда он с сыном пришёл навестить её. — Но ваша жена тяжело больна. Женский алкоголизм практически не поддаётся лечению, но мы можем попробовать. Шансы всё же есть. Организм молодой. Будем надеяться, что справится. Правда, для этого нужны деньги. Если вы готовы оплачивать её реабилитацию, то мы, в свою очередь, приступим к лечению. Нельзя откладывать. Необходимо как можно быстрее начинать, пока не пошли необратимые процессы». Роман, как только они вышли от врача, сразу же спросил отца: «Папа, ты же дашь денег на лечение мамы?» «Нет, — отрезал отец. — Я не собираюсь тратить деньги на алкоголичку. Твоя мать — алкоголичка. Она сама довела себя до такого состояния». «Конечно, ты деньги лучше на женщин потратишь», — в сердцах бросил Роман. «Не твоё дело, куда я их трачу. Матери уже никакая реабилитация не поможет. Всё равно что деньги на ветер выбросить. И не проси, всё равно не дам». «Ладно, — подумал Роман, сжав крепко зубы. — Я сам заработаю нужную сумму и вылечу маму. Вот только закончу университет».
Роман окончил университет, начал работать. Лидия периодически ложилась в больницу. Наступало временное улучшение её состояния, а потом всё повторялось. Врачи бессильно разводили руками. Они не могли справиться с её зависимостью. Мать с каждым днём чувствовала себя всё хуже. Она похудела, почти ничего не ела и всё равно не могла отказаться от алкоголя. «Кто тебе опять принёс вино?» — бушевал отец, когда в очередной раз находил жену без чувств, а рядом валялась пустая бутылка. «Не ругай меня, — женщина виновато смотрела на мужа. — Я же совсем немного выпила. Если бы ты не задержался на работе, я бы не стала пить. Где ты опять был? В объятиях очередной красотки?» «Да, потому что от моей жены осталась одна тень». «Кто она? Секретарша? Парикмахерша?» «Какая тебе разница?» Роман, слушая очередную перепалку родителей, решился наконец заставить мать пройти полное обследование. Он нашёл клинику, в которой лечили самых безнадёжных, договорился о приёме. «Мамочка, — провожая её в больницу, говорил сын, — у меня есть деньги на твоё лечение, ты не беспокойся. Сейчас такие сильные лекарства есть, что ты навсегда забудешь об алкоголе». Через день состоялся разговор с лечащим врачом. «К сожалению, — пряча глаза, сообщил тот, — мы уже ничем не можем помочь вашей матери». «Как это не можете помочь?» — не поверил Роман. «У меня есть деньги. Называйте сумму, я всё оплачу. Если потребуется ещё, я возьму кредит. У меня есть работа, я платёжеспособный. Только спасите маму». «Увы, слишком поздно. У неё развился цирроз печени. А ещё мы обнаружили злокачественное новообразование. Увы, это неизлечимо. Теперь деньги понадобятся на уход за ней. А сколько проживёт она с такими диагнозами — одному богу известно. Наберитесь терпения». Роман вышел из кабинета врача, сел на скамейку и заплакал.
Лидия вернулась домой. С каждым днём сил у неё становилось всё меньше. Как тень передвигалась она по дому. «Ты полежи, мама, — уговаривал её сын. — Я сам ужин приготовлю». «Совсем-то у меня стал взрослый, — печально говорила женщина, принимая от него помощь. — Как много я потеряла». Она заплакала. «Теперь бы жить да жить, а здоровья нет. Всё пропила. Если бы ты знал, как я сейчас жалею, что проявила слабость и стала пить. Надо было просто разойтись с твоим отцом и начать новую жизнь, а я не смогла. А теперь я превратилась в старуху. Дни мои сочтены. Я стала немощной, тебя связала по рукам и ногам. Стыдно. Сижу у тебя на шее». «Не плачь, пожалуйста. Когда я был маленький, ты за мной ухаживала, а теперь пришла моя пора о тебе заботиться. Я найму для тебя сиделку. Она станет за тобой присматривать, пока меня нет». «Что ты, сынок? — испугалась мать. — Это же дорого. Отец не даст таких денег. Ему и вообще сейчас не до меня. Он и раньше-то не обращал на меня внимания, а теперь, когда я заболела, и тем более». «Мне не нужны деньги отца, — твёрдо сказал Роман. — Я сам нормально зарабатываю. Я хочу, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. А сиделка и поговорить с тобой, и приготовит всё, что надо. Ты только живи». «Даже не надеялась, — засмеялась больная, — что мой сын станет таким внимательным. Ничего хорошего ты и не видел от меня». «Перестань, мама. Я люблю тебя, и ничто не изменит моё отношение к тебе». Заботами сына Лидия прожила ещё год. Они много разговаривали, словно навёрстывали время, которое женщина находилась в алкогольном тумане. Она весь год не брала в рот ни капли спиртного. Лидия ушла тихо. Как-то утром Роман по обыкновению заглянул к ней в комнату. «Мамочка, доброе утро», — сказал он тихонько. Мать не ответила. «Мама?» Сердце тревожно забилось. Роман подошёл ближе и остановился в испуге. Мать не дышала. Лицо, на котором смерть уже оставила свой отпечаток, разгладилось. На нём застыла умиротворённость. «Мама!» — крикнул и заплакал парень. Встревоженный отчаянием в голосе сына прибежал отец. «Что случилось?» «Мамы больше нет», — всхлипывая проговорил Роман. «Отмучилась», — заметил спокойно Борис Петрович.
Роман проснулся с тяжёлым чувством. Он вспомнил, что в доме живёт ненавистная жена отца. Его мамы нет, зато есть Ольга, которая по-хозяйски расположилась в спальне родителей. Мужчина досадливо скрипнул зубами. Обида на отца не давала покоя. Он встал с постели, умылся, чувствуя себя совершенно разбитым. «Спят ещё», — прислушался он. В доме стояла тишина. «Ничего, я сейчас устрою вам утреннюю побудку». Он взглянул на часы. Отлично — шесть утра. Пора вставать. Нечего нежиться в кровати. Он направился к комнате для гостей, распахнул широко дверь и крикнул: «Мамуля, а что это ты так долго дрыхнешь? А где же завтрак для пасынка? Ой, а что это я вижу? Удивление в глазах? Знала же, что замуж выходишь за мужчину с довеском. Вот теперь давай вставай, готовь завтрак. Мне на работу пора собираться. Я не привык голодным из дома уезжать».
Ольга уже не спала, просто лежала, но никак не отреагировала на выпад Романа. Она даже не взглянула на него. Зато отец резко сел в кровати и довольно сдержанно сказал: «Знаешь что, сын, тебе придётся съехать отсюда. Видимо, нам не ужиться под одной крышей. Сам найди квартиру, а я её буду оплачивать. Твоё поведение переходит всякие границы приличия». «О-ля-ля! Папа решил от меня избавиться! — молодой человек расхохотался. — Не выйдет. Я никуда не собираюсь отсюда съезжать. Это и мой дом, напоминаю. Почему я должен по чужим углам скитаться? Лично меня здесь всё устраивает. Если тебе не нравится то, что я захожу к вам в спальню, то извини. С детства обожал к маме по утрам заглядывать. Раньше ты меня за это не ругал, помнится мне. Ну а поскольку моей мамы по твоей милости больше нет, а привычка осталась, то я теперь буду заходить к моей новой мамочке. А, мамуля, ты не против?» Роман веселился от души, чувствуя беспомощность отца. «Что ты несёшь?» — Борис Петрович с раздражением смотрел на сына. «Роман, я не узнаю тебя». «Я сам себя не узнаю в последнее время, — продолжал насмехаться Роман. — А возможно, вскоре я так понравлюсь твоей папаше-жене, что она меня пожалеет и приласкает, пока ты на работе. Уж поверь, я не дам ей скучать без тебя. У меня, конечно, не такой богатый опыт в обольщении женщин, как у тебя, но тоже кое-что умею. Так что, мамуля, буду рад утешить тебя в печали». «Какой же ты циник», — бросил Борис Петрович. «Есть в кого». «Даже не верится, что ты мой сын». «Увы, против правды не попрёшь. Хочешь, чтобы я посочувствовал тебе? Не надейся. Так что, дождусь я завтрака? А что-то ты, мамулечка, не торопишься уважить пасынка. Тебе надо быть со мной немного поприветливее. Тогда, глядишь, я и перестану докучать вам». «Я не собираюсь тебе готовить, — резко ответила Ольга. — Сам найдёшь в холодильнике чем позавтракать. Я тебе в служанки не нанималась. Я тебе никакая не мамуля. Ты старше меня и, по определению, не можешь быть моим сыном. Мамулей я буду, когда рожу своего ребёнка. И прекрати паясничать». «О! В голосе твоей жены, папа, слышатся нотки раздражения. Неужели ты допустишь, чтобы она обижала меня? Ах да, я же не её сын, — продолжал кривляться Роман. — Я бедный сиротка. Я пасынок, а ты злая мачеха. И злая ты от того, что папуля тебе не даёт того, чего требует организм молодой женщины. Я всегда к твоим услугам, Оленька. Уверен, тебе понравится. Обещаю не разочаровать тебя. Ты поймёшь, что со мной гораздо интереснее, чем с твоим престарелым папашей. Думаю, он уже далеко не тот мужчина, который может удовлетворить молодую темпераментную женщину. А ты ведь темпераментная? Мне жутко интересно это выяснить. А, папа, какова она в постели? Горячая штучка? Ладно, некогда мне тут с вами разговаривать». Роман посерьёзнел. «Раз завтрак никто готовить не собирается, придётся самому». Он ушёл. А Ольга расплакалась.
«Ну что ты, милая? — Борис обнял жену. — Не обращай внимания. Ты должна понять Романа. Он недавно потерял мать. Они были очень привязаны друг к другу. На самом деле он совсем не такой циничный. Это у него защитная реакция на стресс. Конечно, ему трудно смириться с мыслью, что ты заняла её место. Успокойся, он привыкнет. Ты прояви к нему сочувствие и капельку терпения. Скоро ему надоест нас доставать, перебесится». «Я не могу больше выносить его колкости. Я живу в этом доме всего неделю, а он уже мне все нервы вымотал. Дождётся, что я в него чем-нибудь запущу. Поговори с ним, Борис. Пусть он отстанет от меня. Я боюсь за нашего малыша. Каждый раз после стычки с Романом я плохо себя чувствую». «Поговорю, солнышко моё. Обязательно поговорю. Пусть немного успокоится. Ты только не расстраивайся. Не надо его нападки принимать так близко к сердцу. Тебе вредно. Я уверен, вы скоро найдёте с ним общий язык». «Я не доживу до этого. За что он со мной так? Я же ничего плохого не сделала, никого не подсидела. Не понимаю, почему ты не можешь поставить его на место, чтобы он раз и навсегда понял: я никуда не денусь и я твоя жена». «Не может он мне простить, что я женился всего через полгода после смерти Лидии. Может, мы действительно поторопились? Надо было подождать, тогда бы Роман менее болезненно реагировал на тебя». «Подождать? — воскликнула Ольга и отстранилась от мужа. — Чего подождать? Я уже на третьем месяце беременности. Ты предлагаешь мне родить ребёнка вне брака? Ну спасибо. Не ожидала я от тебя таких слов услышать». «Нет же, дорогая, ты всё неправильно поняла. И вообще, ты обещал, что мы через неделю после свадьбы отправимся в медовый месяц на Мальдивы. А вместо этого мне приходится терпеть выходки твоего сына. Почему мы не можем уехать прямо сейчас?» «Оленька, — виновато проговорил Борис, — ты же знаешь, у меня появилась срочная работа. Я не могу просто взять и уехать. Я несу ответственность за людей. Мы обязательно поедем, обещаю. Только чуть позже, когда я со всеми делами разберусь». «Мы же отложили поездку всего-то на неделю. Потом у тебя снова появятся неотложные дела, — буркнула молодай женщина. — А для меня даже неделя в обществе твоего сына может обернуться катастрофой. Ты разве не видишь, что он поставил цель выжить меня отсюда?» «Оленька, ты ошибаешься. Роман скоро поймёт, какая ты чудесная, и перестанет донимать. Потерпи. А хочешь, отправляйся прямо завтра в путешествие одна, а через неделю я к тебе присоединюсь. Как тебе такая идея? По-моему, отличное предложение. Поезжай, отдохнёшь, побудешь в спокойной обстановке без стресса. И малышу полезно подышать океаническим воздухом. Только представь: пальмы, зелень, солнце и океан — всё у твоих ног. Ну же, дорогая моя, только дай добро, и я сразу позвоню в агентство и закажу билет». «Я подумаю, но ты всё равно поговори с сыном, а то он уже совсем распоясался». «Хорошо, моя любимая, я всё сделаю. Только не волнуйся, береги себя и нашего маленького».
Роман сидел на кухне и пил кофе. «Роман, — отец сел напротив него, — ты ведёшь себя недостойно. Ольга ждёт ребёнка, а ты её заставляешь нервничать. Настоящие мужчины так не поступают». «А как поступают настоящие мужчины? — Роман обратил на отца тяжёлый взгляд. — Оставляют своих жён умирать? Женятся, не дождавшись, когда остынет кровать после умершей жены? Ты о таких мужчинах говоришь?» «Роман, маму её не вернуть, — примирительно проговорил Борис Петрович. — А я живой человек и не могу быть один. Ольга ни в чём не виновата. Оставь её. Ей сейчас нужна тишина, покой и наше внимание. Зачем её втягивать в наши разногласия? Давай решим всё между собой». «Ух ты! — горько усмехнулся молодой человек. — Как ты печёшься о своей Ольге и о будущем ребёнке! А что же ты так не беспокоился о нас с мамой? Когда я просил у тебя деньги на её лечение, ты их не дал, транжирил на таких вот… А когда же это ты перевоспитался и стал таким примерным семьянином? Какое удивительное преображение. Если хочешь знать, меня тошнит от тебя и от твоей Ольги. Вы мне противны оба. Ты что, думаешь, эта Ольга любит тебя? Наивный. Что в тебе можно любить? Твою лысину, выпирающий живот, твоё дряблое тело? — рассмеялся Роман. — Представляю, как ей противно ложиться с тобой в одну кровать, но она делает это, зная ради чего. Твоё наследство, вероятно, греет ей душу». «Замолчи! — прикрикнул на сына Борис Петрович. — Как ты разговариваешь с отцом? Ты обязан уважать меня». «Уважение, папа, надо заслужить, — угрожающе прищурившись, проговорил Роман. — И это надо было делать, когда я был мальчишкой. Сейчас поздно тебе призывать меня к уважению. Скажу так: пока я жив, не будет вам ни уважения, ни покоя. Я всегда буду тебе напоминать, как ты обошёлся с мамой. Это ты раньше времени загнал её в могилу, и моё отношение не изменится к тебе никогда». «Она из-за своей пьянки умерла. Не надо всё сваливать на меня. Я любил её, пока она не стала прикладываться к бутылке чаще, чем к чашке с кофе». «Она пить начала, потому что не могла видеть, как ты таскаешься по чужим бабам. А потом, когда её ещё можно было спасти, ты пожалел своих поганых денег на лечение. Забыл? А я помню. Так что ты не можешь требовать от меня уважения. Потерял это право вместе со смертью мамы». «Мне пора уходить, — отец взглянул на часы и заторопился. — Если я не стану работать, не будет тех самых поганых денег, о которых ты упомянул. И мне не на что станет содержать семью и дом, в котором ты тоже, между прочим, живёшь. Но наш разговор не закончен». Борис Петрович ушёл. Роман, расстроенный очередной стычкой с отцом, сидел за столом, рассматривая содержимое чашки. Кофе остыл, а новый варить не хотелось.
На пороге кухни появилась Ольга. Она замешкалась, наткнувшись на неприязненный взгляд пасынка, но потом, гордо вздёрнув подбородок, прошла к столу. «Как тебе спится под боком у стареющего ловеласа?» — насмешливо спросил Роман, следя за ней недобрым взглядом. Ольга молча, стараясь не смотреть в сторону молодого человека, приготовила себе завтрак и отошла к окну с тарелкой в руках. «Да не бойся, я не укушу тебя. Садись за стол, я не стану к тебе приставать». «Мне и здесь хорошо», — буркнула молодая женщина. «Ну вот скажи, опять… — продолжил мужчина. — Как он может нравиться тебе? Ведь ты совсем молодая. Сколько тебе? Двадцать? Двадцать один?» Ольга промолчала. «Значит, я прав. Ты жена моего отца, младше меня, его сына, на четыре года. Это разве нормально? Зачем он тебе? Где вы вообще познакомились? Я не замечал за отцом, чтобы он ходил по ночным клубам, где обычно тусуются такие, как ты. Так где? В баре? В ресторане? На вечеринке общих знакомых?» «У нас в косметическом салоне, — нехотя ответила Ольга». «В косметическом салоне? — поразился Роман. — Впрочем, что я удивляюсь, отец всегда много времени уделяет своей внешности. Так ты что же, маникюрша?» Ольга быстро взглянула на него и снова отвела глаза. «Вот оно что. Пришёл на маникюр, а ты, не будь дурой, ухватилась за него. Ловко. Кто бы мог подумать. Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне? — не выдержала и возмутилась Ольга. — Ты не допускаешь мысли, что я люблю твоего отца. Впрочем, ты кроме себя никого не любишь. Тебе даже не знакомо это чувство». «Полюбила? — рассмеялся Роман. — Так я и поверил. Он старше тебя на тридцать лет. Уложила отца в постель, охмурила. Конечно, ему льстит, что такая молодая женщина отдалась ему. А тут так кстати и беременность подоспела. А ребёночек-то чей? Бориса?» «И не смей оскорблять меня». «А то что? — прищурился мужчина. Он был взбешён. — Отец ослеплён тобой, а я не верю ни одному твоему слову. У тебя не получится влезть в нашу семью. Я уговорю его сделать тест на отцовство, когда ты родишь. Это отца ты можешь ввести в заблуждение. Со мной никакие уловки тебе не помогут. Я выведу тебя на чистую воду». «Ты не надейся поссорить меня с Борисом». В глазах Ольги показались слёзы, голос задрожал. «Я и не думал. Уверен, отец скоро сам поймёт, что ты вышла за него только, чтобы ни хрена не делать, а жить за его счёт. По тебе же сразу видно: ты ни работать, ни дом вести не умеешь. Это занятие не для таких, как ты. Находите себе папиков и доите их потом до самой смерти, а чуть что случись — тут же исчезаете и находите новых. Как же я ненавижу таких, как ты. Это вы разрушаете семьи. Даже дети для вас не помеха. Для вас нет ничего святого». «Ты совсем не знаешь меня». «И не надо. Я насквозь вижу тебя, и мне известно, чего ты стоишь». Он резко встал, собрался и ушёл, громко хлопнув дверью.
Вернулся Роман глубоко за полночь, нагулявшись в ночном клубе с друзьями. Его встретила тишина в доме. Он не стал нарушать её. В комнате быстро разделся, лёг в кровать и тут же уснул как убитый. «А что это ты в одиночестве завтракаешь? — спросил он отца, спускаясь утром из своей спальни в кухню. — Куда наша мамуля делась, дай догадаюсь». Он остановился напротив отца, сделал задумчивое лицо. «Сбежала, я так и думал. Поздравляю, ты снова свободен». «Не дождёшься, — спокойно ответил отец, попивая кофе. — Ольга улетела на отдых подальше от твоих выходок. Знаешь что, сын? Давай-ка заканчивай устраивать представления. Ну в самом деле, ты же умный парень, а ведёшь себя как избалованный ребёнок. Надо как-то нам уживаться. Ты должен понимать, что травля Оленьке вредит будущему малышу. Она очень переживает из-за твоих постоянных нападок на неё. Она хорошая. Дай ей шанс доказать это». «Ух ты, как печёшься о молоденькой жене! О маме ты так не заботился. Как тебя эта молодая изменила, прямо не узнать. Только, дорогой папа, не будет вам покоя. Так и знай. Я не собираюсь мириться с чужим человеком в доме, ровно как и с твоим ребёнком». Он вышел в прихожую. «Ну что ты обижаешься, как маленький? Куда ты? Садись за стол». «Я не стану завтракать. Расхотелось». Роман старался как можно реже встречаться с отцом, перестал заходить к нему в спальню. А если не давалось уйти от разговора, то общались сдержанно, не обсуждая молодую жену Бориса Петровича. Они частенько завтракали вместе, а потом каждый спешил по своим делам.
«Оленька, — Борис звонил жене каждый вечер, — мне кажется, Роман понял, что неправильно себя ведёт. Он умный мальчик. Ему и самому надоели, наверное, постоянные ссоры. Я знал, что в конечном итоге он всё осознает и примет тебя. Вот увидишь, вы ещё подружитесь. Как ты там, моя дорогая? Как малыш?» «Мне здесь очень хорошо, — улыбалась Ольга. — Только я без тебя скучаю. Приезжай скорее. С тобой было бы гораздо веселее. Здесь мне даже поговорить не с кем». Прошло три дня, как молодая женщина уехала на острова. Роман, как обычно, спустился на завтрак и очень удивился, не застав отца. «Пап, — крикнул он, — ты на работу собираешься? Ну ты и сурок. Вставай, я уже завтрак приготовил. Пап, ты чего молчишь?» Не получив ответа, Роман, забеспокоившись, поднялся в спальню родителей и приоткрыл дверь. «Папа, я тебя зову». Молодой человек замолчал, увидев на полу распластавшееся тело отца. «Папа!» — кинулся он к нему. «Тебе плохо?» Он склонился к Борису, взял за руку и отшатнулся. Отец был мёртв. Дрожащими руками Роман позвонил в скорую. Приехавшие медики констатировали смерть. «Тромбоэмболия. Мгновенная смерть, — хмуро сообщил приехавший врач». «Но он никогда не жаловался на здоровье», — растерялся Роман. «Вот так все говорят. Работать спешил, за здоровьем не следил. И куда вы все несётесь? Как будто после смерти ждёт вторая жизнь», — врач неодобрительно покачал головой. Потом приехала машина и забрала тело Бориса Петровича. Роман позвонил всем, кому необходимо, чтобы сообщить печальную новость. Осталась только Ольга. Он не знал, как ей сказать, посидел немного в тишине. Слёз не было. В голове просто не укладывалось, что отца больше нет. Наконец Роман набрал номер Ольги. Он звонил с телефона отца.
«Борис!» — раздался в трубке голос женщины. В нём слышалась неподдельная радость. «Ты так вовремя позвонил! — защебетала она в трубку. — Я как раз собиралась идти купаться. Ещё бы пять минут, и ты бы меня не застал. Дорогой, здесь так здорово! Жду каждый день, когда ты приедешь сюда. Борис, что же ты молчишь?» «Это не Борис, — наконец ответил Роман». «Роман? — в голосе послышалось удивление. — А зачем ты? Извини, — перебил он Ольгу, — отдых придётся отменить». «Почему?» «Отец… его больше нет». «Как это? Это шутка. Тебе не надоело меня донимать? Верни трубку отцу и не смей мне больше звонить. Не хочу тебя слышать. Ты что, совсем дура? — взорвался Роман. — Я тебе говорю, отца не стало. Собирай свои монатки и приезжай живо. Похороны через три дня». «Подожди, я ничего не понимаю. Как это Бориса нет? Он не мог… не мог умереть. Скажи, что ты пошутил». Роман молчал. «Так это правда?» Она всхлипнула. «Не может быть. Ведь всё хорошо было. Мы только вчера вечером перед сном с ним разговаривали. Он ни на что не жаловался». «Не делай вид, что расстроена его смертью. Рада, наверно. В голове сразу подсчитываешь, сколько по наследству от мужа получишь, сколько он тебе пообещал, и о будущем ребёнке, конечно же, позаботилась». Ольга заплакала навзрыд. «Как ты можешь даже в такую минуту унижать меня? Что я тебе сделала? У тебя отец умер, а ты мне такие гадости говоришь. Господи, зачем я поехала в это путешествие? Была бы рядом, с ним бы ничего не случилось. Как это произошло?» «Врач сказал, что тромб оторвался. Ночью случилось. Я его утром нашёл. Ты бы всё равно его не спасла. Я вылетаю ближайшим рейсом. Спасибо, что сообщил». Роман скептически ухмыльнулся и положил трубку. Даже сейчас, услышав, как она плачет, он не поверил в искренность её чувств.
Ольга, как замороженная, сидела у гроба мужа, похудевшая, с тёмными кругами возле глаз. Она покорно сложила тонкие руки на коленях, не отрываясь, смотрела на застывшее мертвенно-бледное лицо Бориса. Роман сидел рядом. К ним подходили люди, приносили соболезнования, говорили речи, прощаясь с товарищем, партнёром, начальником. Роман с трудом понимал, что происходит. Ему казалось, что он видит страшный сон, что вот сейчас он проснётся и будет всё как прежде. Наконец прощание завершилось. Гроб с телом закрыли крышкой. И тут Ольга бросилась к нему, упала, обняла и завыла в голос. «Борис, не оставляй меня! Зачем ты ушёл? Я не хочу жить без тебя! Забери меня с собой! Умоляю, не покидай одну! Как я без тебя? А наш малыш, он никогда не увидит своего папочку! Мы только жить начали, и вот тебя нет! Прости, что не сберегла!» Женщину подхватили под руки. Она бессильно повисла. Ноги отказывались держать. На заплаканном лице было столько скорби и неизбывной тоски, что было больно смотреть. «Ольга, нельзя так, — уговаривали её. — Подумайте о малыше». «Не трогайте меня! Зачем мне жить без Бориса? Он для меня был всем, вы не понимаете!» Роман, видя, как искренне женщина убивается по мужу, вдруг тоже заплакал, как ребёнок. «Я чувствую себя мерзким подонком, — думал он, вытирая слёзы. Плечи судорожно вздрагивали от глухих рыданий. — Я отравлял последние дни жизни отца. Если бы всё можно было вернуть назад, я бы никогда так не поступил». Потом они также рядом сидели на поминках. Роман находился в прострации. Он смотрел на людей, которые сидели за столом, что-то говорили. Их было много — тех, кто знал отца, некоторых мужчина видел впервые. Он почти не слышал, что говорили.
Возвращение домой было тяжёлым. Звенящая тишина говорила о том, что нет ни отца, ни матери. Ольга ходила по дому как тень и молчала. Они оба молчали. Говорить не хотелось. Роман сразу окунулся в работу, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Вечером, вернувшись домой, застал Ольгу лежащей на полу, неестественно согнувшись. «Что случилось?» Он бросился к ней, помог подняться. «Как ты на полу оказалась? Где у тебя болит?» «У меня голова закружилась, и я упала, — женщина держалась за живот. — Вызови доктора, пожалуйста, мне нехорошо». Женщину на скорой отвезли в больницу. Роман сидел в приёмном покое, переживая за неё. «Что с ней, доктор?» — в тревоге спросил Роман у лечащего врача, когда тот, спустя некоторое время, вышел к нему из отделения. «А вы кем приходитесь?» «Я сын её мужа». «А где муж? Почему его нет рядом?» «Мы два дня тому назад похоронили его». «Так что с Ольгой?» «Вот в чём дело, — понимающе кивнул доктор. — Значит, это случилось на фоне стресса. Но с ней всё будет в порядке. К сожалению, нам не удалось сохранить плод, — развёл руками доктор. — Выкидыш». «Как? — растерялся Роман. — Почему?» «Срок небольшой. Видимо, смерть мужа очень повлияла на неё. Сейчас ей как никогда нужна ваша поддержка. Ей непросто справиться с потерей ребёнка. Берегите её. Могу я её увидеть?» «Она сейчас спит. Не стоит её тревожить. Поезжайте домой. Завтра можете приехать навестить».
Утром Роман сам позвонил Ольге. «Как ты?» — спросил он. «Нормально, — бесцветным голосом ответила женщина. — Теперь я осталась совсем одна. У меня нет мужа, да и ребёнка я не смогла сохранить. Всё кончилось». «Не говори так. Ты молодая, у тебя всё ещё будет. Может, тебе что-нибудь нужно?» Они разговаривали как далёкие родственники — обо всём и ни о чём. «Нет, спасибо. Здесь хорошо, кормят». «Может, хочешь фруктов или чего-нибудь сладкого? Доктор сказал, тебе сейчас не помешают положительные эмоции». «Нет, я ничего не хочу, спасибо. А как ты?» «Тоже нормально. Работаю. Дома почти не бываю». «Понятно. Меня, наверное, скоро выпишут. Ты позвони мне, я заберу тебя из больницы». «Спасибо. Тогда до встречи». «До встречи». Через неделю женщина вернулась в дом. «Куда ты теперь?» — спросил Роман, помогая ей раздеться. Ольга замешкалась, затравленным взглядом посмотрела на мужчину. «Роман, ты извини, я хотела попросить у тебя немного денег и разрешение пожить здесь какое-то время. Ну, пока я квартиру не найду. Мне просто совсем некуда идти. Квартиру, которую я снимала, хозяйка сдала, а своей у меня нет. Если ты не разрешишь мне, я даже не знаю, куда пойду». Мужчина молча, внимательно изучал её лицо. Сейчас Ольга не раздражала его как прежде. Ему даже было её жаль. «Да, здорово смерть мужа на неё повлияла, — думал он, разглядывая женщину. — Да и за ребёнка искренне переживает. Совсем дошла. Одни кости остались. Скулы заострились, глаза потухли, румянец исчез. Сама бледная, как полотно. Досталось ей. Похоже, она и вправду отца любила. Не могу её на улицу выставить». Ольга поёжилась под тяжёлым взглядом Романа. «Если ты мне откажешь, — заговорила она снова, — я пойму. Ты только денег тогда дай, а то у меня своих нет. Я отдам. Ты не беспокойся. Снова пойду работать в косметический салон. Девчонки звонили, ждут. Так что я в ближайшее время отдам тебе всё до копейки. Не сомневайся. Не собираюсь становиться твоей содержанкой». «Оставайся, — проронил Роман. — Места хватит. Можешь жить в доме до оглашения завещания. Нотариус предупредил, что это произойдёт через сорок дней, а там решим, что нам с тобой делать». «Спасибо, — обрадовалась Ольга. — Мне правда некуда больше идти. Родственников никого, а у подруг свои заботы. Нормальную квартиру найти — тоже время надо. Я не стану тебе мешать. Не беспокойся».
Они почти не общались. Каждый старался меньше находиться дома. Большую часть дня проводили на работе. Встречались по утрам и иногда вечером, одновременно вернувшись после трудового дня. Обменивались дежурными фразами и расходились по своим комнатам. «Завтра нас ждёт у себя нотариус, — как-то вечером сообщил Роман. — Встретимся у него. Не опаздывай». «Хорошо», — покорно согласилась женщина. Нотариус, тщательно выбритый, одетый с иголочки в строгий тёмно-серый костюм, оглядел присутствующих и открыл свою папку с документами. «Борис Петрович оставил наследникам хорошее состояние. В случае его смерти всё движимое и недвижимое имущество будет разделено между двумя детьми, если таковые появятся. Поскольку ваш ребёнок, — он церемонно склонил голову в сторону Ольги, — не появился на свет, всё имущество, указанное в завещании, переходит сыну — Роману Борисовичу». Он сделал паузу, за время которой Ольга осознала, что осталась ни с чем. Спустя минуту, которая женщине показалась очень долгой, он заговорил снова: «С одной лишь оговоркой: четверть дома Борис Петрович завещает своей жене Ольге, а также назначает ей пансион в одну тысячу долларов в месяц». «Хоть что-то, — подумала Ольга, стараясь скрыть радость. — Только как же мы поделим дом? Сколько это? Четверть. Теперь Роман, наверное, окончательно возненавидит меня. Честно говоря, я даже на это не смела надеяться». Нотариус, словно услышав мысли женщины, проговорил: «Борис Петрович позаботился о том, чтобы выделить четверть, которую завещал своей жене». Мужчина вынул из папки план дома и показал наследникам: «Вот эта часть ваша, Ольга. Вы можете занимать её до тех пор, пока Роман не решит выкупить вашу часть наследства». Он внимательно посмотрел на обоих наследников. «Если ко мне вопросов нет, тогда прошу подписать бумаги. Надеюсь, у вас не возникнет никаких споров по поводу раздела имущества». Молодые люди поставили подписи под документами и вернулись домой.
«Ты злишься на меня?» — спросила Ольга, остановившись посреди гостиной. «Я не стану цепляться за часть дома. Если ты хочешь её выкупить немедленно, я не буду против. Мне бы только узнать, на какую сумму я могу рассчитывать. Тогда я могла бы заняться поисками квартиры». «Поговорим об этом позже, — коротко ответил Роман. Он был необычайно задумчив. — Сейчас мне бы не хотелось обсуждать вопрос о наследстве». Прошло четыре дня после оглашения завещания. Роман вернулся домой и был крайне удивлён, увидев на диване в гостиной старушку. Она была невысокого роста, такая маленькая, опрятная, с бусиками на тонкой морщинистой шее. Пожилая женщина умилительно пила чай с печеньем и смотрела сериал. Она всё время улыбалась и комментировала то, что происходило на экране. «Ну ты посмотри, что они творят! — отхлёбывая из чашки, возмущалась она. — Он изменяет жене, а она будто слепая и ничего не замечает. Ты же видишь, глупая! — говорила она, обращаясь к героине на экране. — Не любит он тебя. Это же очевидно. Зачем он тебе? А он-то хорош, такую женщину обманывает. И что этим мужикам надо? Все беды от них».
«Здравствуйте, — с интересом рассматривая пожилую гостью, проговорил Роман. — А что здесь происходит? Вы кто? Откуда вы здесь появились?» «Не мешай мне смотреть сериал. Я могу пропустить из-за тебя всё самое интересное, — строго посмотрела на него старушка, потом снова уставилась в телевизор. — Ты видел где-нибудь такую дуру? Полюбуйся на неё. Не стой у меня над душой», — опять строго сказала старушка. «Понял», — улыбнулся мужчина и отправился в комнату. «Ольга, скажи, пожалуйста, — обратился он к ней. — Кто это в нашей гостиной? И почему я узнаю о том, что у нас будут гости, в последний момент?» «Извини, — стушевалась женщина. — Я не успела предупредить тебя. Это моя бабушка — Анна Павловна. Ей придётся пожить с нами». «Откуда свалилась она так внезапно? Ты же говорила, у тебя нет родственников». «Она находилась в хорошей частной клинике. У неё деменция. Раньше Борис платил за её содержание, а теперь… — Ольга запнулась. — Мне пришлось забрать её оттуда. Таких денег у меня нет, и бросить её я не могу. Она вырастила меня, когда мама не стало. Теперь мой долг — ухаживать за ней. Ты не переживай, она тихая, мешать не станет. Это ненадолго, пока я не куплю квартиру. Потом мы с ней съедем. Так что тебе придётся поскорее решить вопрос с моей частью дома. Идём, я тебя с ней познакомлю. Правда, она всё равно не запомнит тебя. Она и меня-то не всегда узнаёт. Не обращай внимания, отнесись к ней как к маленькому ребёнку».
Они спустились в гостиную. Анна Павловна по-прежнему смотрела телевизор. «Бабушка, пойдём ужинать», — позвала старушку Ольга. Она забрала у неё чашку, помогла подняться и повела в кухню. «Это твой муж?» — спросила Ольгу бабушка, когда они все вместе сели за стол. «Нет, не муж, — ответила Ольга, бросив быстрый взгляд на Романа. — Скорее, это мой сын Роман». «Ой, у тебя такой взрослый сын, Оленька! Как же так? А я и не знала. Где же ты его прятала от меня столько лет? Почему не показывала мне?» «Не прятала, бабушка. Он жил далеко, учился, а теперь очень много работает. Сейчас мы все вместе будем жить в этом доме. Вот и узнаешь его поближе». «Ага, ага, — согласно кивала старушка. — Да, большой вырос. Учиться, конечно, надо. Ты ешь, бабушка, а то скоро всё остынет». «А ты не обращай на меня внимания, — отмахивалась Анна Павловна. — Ты вон лучше мужика своего корми. Мужу надо хорошо питаться. Я-то старая, много ли мне надо? А мужа корми». Она похлопала Романа по плечу. «Голодный муж ни на что не годен». «Бабушка, — покраснела Ольга. — Это не муж, а мой сын. Ты забыла?» «Ага, ага, точно, сын, — согласно закивала головой бабушка. — Я запамятовала. Смотри-ка, совсем голова дырявая стала. А ты не обижайся на меня. Славный сынок у тебя». Роману показалось, что он находится в филиале психиатрической больницы. Он с ужасом наблюдал за пожилой женщиной. «Милок, — через некоторое время обратилась к нему Анна Павловна. — Ты ведь даже не сказал, как тебя зовут. Это тебя Ольга наняла ко мне в помощники? Так ты помоги мне, дружочек, подняться в комнату. Устала я что-то». «Но я…» — Роман сделал большие глаза, вопросительно глядя на Ольгу. Она только пожала плечами. «Знаю, — перебила его пожилая женщина. — Ты с работы устал, да и поболтать с женой хочется». «С женой? Почему с женой?» Роман удивлённо переводил взгляд с бабушки на внучку. «Я же тебе говорила, — подмигнула ему Ольга. — Она всё путает. Не обращай внимания». «Я не стану вам мешать», — тем временем Анна Павловна поднялась со стула и вцепилась в руку Романа. «Я бы и сама добралась до комнаты, да силы уже не те, — закашлялась она. — Раньше-то бойкая была. Ни один парень передо мной устоять не мог. Так, тебя как зовут? Я уже забыла. Или ты не говорил?» «Роман». «Роман, значит. Ну так что же ты, Роман, застыл как пень на поляне? Проводи даму в кровать. Не видишь, я спать хочу». Мужчине ничего не оставалось, как проводить её в спальню. «Не уходи, — попросила Анна Павловна, когда мужчина уже направился к дверям. — Мне страшно одной». «Я оставлю свет в комнате. Вам здесь нечего бояться». «Ага, ага. Ты береги Оленьку, она хорошая. Другая бы давно избавилась от меня. Как я рада, что теперь, когда вы поженились, у неё есть защитник. Если меня не будет, она совсем одна останется. Ну теперь-то я за неё спокойна. Но гляди, — она погрозила ему крепко сжатым сухоньким кулачком, — если обидишь, с того света достану, имей в виду». Роман ничего не ответил. Старушка по-детски сложила руки под щёку, закрыла глаза, а мужчина вернулся на кухню.
«Не обижайся на бабушку, — попросила Ольга. — Завтра она даже не вспомнит о том, что сегодня говорила. Не обращай на неё внимания. Она больна. А на серых и убогих грех обижаться». «Ольга, ты бы начала подыскивать себе квартиру, — проговорил Роман, вновь садясь за стол. — Я не против. Вопрос в деньгах. Я постараюсь поскорее решить наши с тобой дела. Деньги будут в ближайшее время». «Хорошо, — сразу согласилась женщина. — Я понимаю, тебе и со мной-то неприятно под одной крышей жить, а тут ещё и бабушка свалилась на голову». «Дело не в этом, — мужчина смутился. — Рано или поздно тебе придётся как-то свою жизнь наладить. Отца больше нет. Этот дом так и не стал тебе родным. Так что лучше поскорее нам разъехаться». «Раз ты настаиваешь, я завтра же займусь поисками квартиры. Похоже, я уже чересчур долго задержалась в твоём доме». Она быстро прибрала со стола. «Ну всё, посуду с утра вымою. Устала я что-то. Спокойной ночи, Роман». «Спокойной ночи». Мужчина внимательно смотрел ей вслед. На душе после разговора с Ольгой почему-то кошки скребли, будто он выгнал пожилую женщину и её внучку. Такая тоска вдруг навалилась, словно они уже завтра должны будут съехать. «Что за чёрт? С чего бы мне переживать о них?» А Роман достал бутылку виски, налил себе в бокал. «Поскорее бы съехали от меня. Уже не терпится остаться в доме полновластным хозяином. Один в целом доме. Один». Он взъерошил волосы. Необъяснимая грусть сжала сердце. Он взял бутылку виски, бокал и пошёл в свою комнату. Мужчина сел на кровать, выпил. Легче не стало. На душе было муторно. Налил ещё, но и второй бокал не спас. Только разбередил душу ещё сильнее.
Утром его разбудил приятный аромат. Роман спустился на кухню. Старушка пекла блины, ловко управляясь со сковородкой и половником. Тесто лилось тонкой струйкой, застывало ровным кругом, а потом подрумяненный блинчик Елизавета… (здесь описка, надо Анна Павловна) — Анна Павловна переворачивала его на тарелку. «Я не верю своим глазам, — весело сказал Роман, заметив на столе гору блинов. — Такого количества вкусных блинчиков я в жизни не видел». «А вот и зять пожаловал! — Анна Павловна оглянулась на Романа и широко улыбнулась. — Заходи, зятёк, на блины к тёще. Вот здесь с начиночкой». Она поставила перед ним огромное блюдо, доверху наполненное румяными горячими блинами. «Ешь на здоровье, жена-то не кормит тебя, что ли? Худой какой-то». «Блины просто потрясающие, — уплетая за обе щёки, нахваливал мужчина. — Такие мне последний раз мама пекла. Угодили, Анна Павловна. Спасибо большое». Старушка, довольная, улыбалась, наблюдая, с каким аппетитом Роман ест.
Прошёл месяц. Ольга упорно искала подходящую квартиру, но сделка каждый раз откладывалась. «Нет, — отказывалась Ольга, осматривая очередной вариант. — Это мне не подходит. Мне нужна рядом поликлиника, чтобы я бабушку могла на осмотр водить. Машины у меня нет, а каждый раз вызывать такси неудобно. Мне нравится вот эта квартира». Женщина указала на фотографии, которые привёз риэлтор. «Ну ты даёшь, — возмущался Роман. — На цену глянь! Это же грабёж среди бела дня. Нет, я не согласен. Я сам подберу тебе подходящий вариант, и тебе придётся с ним согласиться». «Но мне же в ней жить, значит, я и выбирать должна. Ты специально придираешься, чтобы затянуть сделку». «Нет, это ты хочешь ободрать меня как липку. Да за такие деньги можно целый дом купить, а не только квартиру. Не забывай, я не о себе пекусь, а о бабушке. И твои подозрения для меня оскорбительны». Они никак не могли договориться. Время шло, а Ольга с бабушкой по-прежнему жили в доме Романа.
Субботнее утро выдалось на редкость солнечным. Роман потянулся в кровати, взглянул на часы. «Как же хорошо, когда можно никуда не торопиться. Меня уже, наверное, к завтраку ждут». Он улыбнулся. «Не пойду. Могу позволить себе хотя бы сегодня остаться в постели столько, сколько хочется». Он провалялся до десяти, потом встал, принял душ и спустился на кухню. Там был полный ажиотаж. Что-то шипело, бурлило, трещало. Ольга сосредоточенно что-то нарезала. «Доброе утро, дамы. И стесняюсь спросить: по какому поводу такой тарарам на кухне? — поинтересовался мужчина, заглядывая Ольге через плечо. — М-м, вкусно пахнет». «Роман, ты что же это забыл? — всплеснула руками Анна Павловна. — У Оленьки сегодня день рождения! Как же ты мог забыть день рождения жены? Стыдно, должно быть. Валяется себе в кровати до такой поры, вместо того чтобы помогать готовить. Праздничный стол сам себя не накроет. Что же ты за муж такой? Даже цветов жене не купил, — ехидно спросила она. — Скупердяй!» Роман остолбенел. «Вот чёрт, — он сосредоточенно смотрел на женщин, хлопотавших у плиты. — Неловко как вышло. Надо что-то срочно придумать». Ему почему-то вдруг стало их невыносимо жалко. Вот они вдвоём, больше у них нет никого. Так и я ведь один, — подумалось Роману. Тогда почему мне их жаль, а себя нет? И вообще, с какой стати мне жалеть их? Они же мне никто, чужие… А может, уже не чужие? — мелькнула странная мысль. «Ольга, с днём рождения! — улыбнулся Роман. — От души поздравляю тебя». «Ну кто же так поздравляет жену? — фыркнула Анна Павловна. — Обними её, по крайней мере, поцелуй. Что же мне учить тебя, что ли? Или меня стесняешься? — она засмеялась. — Давай обними супругу, а я посмотрю на вас, дети, да порадуюсь». Роман минуту думал, как ему быть. А почему бы мне действительно не обнять Ольгу? — мелькнула в голове шальная мысль. В качестве эксперимента. Посмотрим, что из этого выйдет. Целовать её, конечно, не стану. Но он решительно подошёл к ней. Молодая женщина испуганно посмотрела на него. Они встретились глазами. Роман понял, что не может отказать себе в удовольствии и поцеловать её, и поцеловал Ольгу — нежно, ласково, как любящий муж, который обожает и дорожит своей женой. Женщина напряглась, но не оттолкнула его. «Я это делаю только ради бабушки, — убеждала она себя. — Это просто игра, и поцелуй ничего не значит». «Вот это я понимаю! — воскликнула Анна Павловна. — А то стесняется чего-то. Муж должен чаще оказывать знаки внимания жене, да и жена должна быть ласковой к мужу. Тогда и в доме будет лад да мир, а то ведёте себя как чужие, непорядок». «А как мы отметим день рождения? — спросил повеселевший Роман, нехотя оторвавшись от Ольги. — С шариками, фейерверками, а может быть, закажем столик в ресторане?» «А почему бы нет?» — искренне удивилась Ольга. «Не нужно никаких широких застолий. Мы лучше посидим скромно, по-домашнему. День рождения — семейный праздник. Да и у нас с бабушкой к завтраку уже всё готово. Садитесь, давайте пить чай. А к обеду накроем праздничный стол, посидим втроём. Да и ни к чему сейчас праздники устраивать. Настроение не то». Ольга сразу сникла. Воспоминания о муже бередили душу. Роман с уважением отнёсся к её решению.
Они пили чай с тортом, который испекла Ольга. «Неожиданно вкусно, — удивлённо заметил Роман, пробуя кусочек бисквитного торта». «Оленька моя отлично умеет готовить, — Анна Павловна с гордостью посмотрела на внучку. — И вообще она настоящая хозяюшка. Повезло тебе с женой». «Это я уже понял», — мужчина с интересом поглядывал на Ольгу, будто видел её впервые в жизни. «Бабушка, — покраснела Ольга, — что ты тут меня нахваливать придумала?» «Ладно, — бодро заявил Роман, вставая из-за стола. — С меня подарок имениннице. Анна Павловна, вы же поможете мне выбрать подходящий для Ольги подарок. Мне без вас никак не справиться. Должен же я реабилитироваться, раз забыл о дне рождения. Вы лучше знаете, что ей может понравиться». «Конечно, — откликнулась старушка. — С превеликим удовольствием. Обожаю выбирать подарки, особенно для внучки. Тогда дайте мне пятнадцать минут, я переоденусь, и мы можем ехать». Роман поднялся к себе, а Анна Павловна принялась выговаривать внучке. «Ох, Ольга, что же ты так неласково с мужем? Хоть сегодня и твой день рождения, но вот что я скажу тебе. Неправильно ты ведёшь себя с ним». «Бабушка, сколько раз повторять тебе: не муж он мне». «Почему ты так холодно с Романом?» — будто не слыша её, продолжала старушка. «Надо к мужчине с лаской да нежностью подходить. То, что он забыл про день рождения, — только первый звоночек тебе. Как это так получается, что он не хочет или боится обнять тебя? Если бы я не заставила, так бы и смотрели друг на друга. Непорядок. Ольга, одумайся, пока не поздно. Не хотелось бы мне потерять такого зятя. Христом Богом молю тебя, одумайся, измени своё отношение к мужу, а то неровен час приберёт твоего мужа к рукам более сговорчивая. Вот так-то. Слушайся бабушку, я тебе плохого не посоветую. Я жизнь прожила, знаю толк в отношениях между мужчиной и женщиной. Держись за него». «Ну что?» — внезапно появился Роман. И старушке пришлось закончить разговор. «Мы едем». «Едем, едем. А ты, дорогая моя внученька, подумай над моими словами. Хорошенько подумай». Она погрозила Ольге пальцем. «Как бы потом слёзы лить не пришлось».
«Куда мы отправимся?» — садясь в машину, спросил Роман старушку. «Ой, неужели не догадываешься? — хитро посмотрела она на мужчину. — Понятия не имею. Куда скажете, туда и поедем». «Конечно, в ювелирный салон, — торжественно объявила Анна Павловна. — Все женщины обожают получать в подарок золотые украшения». Роман привёз Анну Павловну в ювелирный салон. «Глаза разбегаются от красоты. Как вы думаете? — обратился мужчина к бабушке. — Если я куплю для Ольги золотые серёжки, ей понравится?» «Уверена, она останется довольна. Я думаю, ей подошли бы вот такие». Анна Павловна указала на простенькие с бирюзой. «Я бы от таких точно не отказалась». «А я хотел ей купить вот эти, — Роман кивнул на массивные с капельками бриллиантов. — Они дорого смотрятся. Как думаете, Ольге понравятся такие?» «Экий ты недогадливый, — пожурила его старушка. — Муж, а не знаешь, что Оленька терпеть не может кричащие украшения. Зачем ей такие тяжеловесные? У неё и ушки-то маленькие. И потом дорог не подарок и не его стоимость. Дорого внимание. Так что бери и не сомневайся. Знаю, что говорю. Как раз к Оленькиным глазам подойдут. Они у неё синие, как небушко». «Странно, — пробормотал себе под нос Роман. — Я думал, для Ольги чем дороже, тем милее. А ведь я, оказывается, её действительно не знаю». «Что? Что ты говоришь?» — спросила пожилая женщина. «Я не расслышала». «Это я так мыслю вслух. Вы знаете, Анна Павловна, вы мне очень помогли лучше понять Ольгу. Я правда вам благодарен за это. Разрешите и вам преподнести подарок в знак моей признательности». Он кивнул продавцу и преподнёс бабушке золотое колечко, скромное, с фианитами. «Примерьте». «Это мне? — ахнула Анна Павловна. — Мне очень давно никто не дарил украшения». Она, волнуясь, надела кольцо на палец. Оно идеально смотрелось на её руке. «Спасибо». Пожилая женщина прижала руку с кольцом к груди и посмотрела на Романа. В глазах стояли слёзы. Она порывисто прижалась к нему. «Ты хороший человек. Береги мою внучку. В твои руки я вручаю самое дорогое, что есть у меня». «Это вам спасибо». В носу что-то засвербило. Роман шмыгнул носом — предательски защипали глаза. «Я рад, что вам понравился мой подарок». «А теперь в цветочный магазин, — велела Анна Павловна, когда они сели в машину». «Зачем?» — искренне удивился Роман. «Господи, какой ты недогадливый! В день рождения обязательно должен стоять на столе букет цветов и торт. Торт Ольга испекла, а нам осталось купить цветы». Они заехали в цветочный магазин, а потом, довольные друг другом, вернулись домой. «Поздравляю тебя с днём рождения». Роман протянул Ольге коробочку с серьгами и букет цветов. Она приняла цветы, открыла подарок и ахнула от восторга. «Какие красивые! — проговорила она, доставая серьги. — Спасибо. Я никогда в жизни не видела такой красоты. А какие лёгкие». «А мне твой муж тоже подарок сделал, — похвасталась Анна Павловна и гордо выставила руку с кольцом. Другой она прижимала к себе букет алых роз». «Роман, не стоило тратиться, — смущённо проговорила женщина. — Тебе совсем не обязательно было делать нам такие дорогие подарки. Можно было и цветами обойтись». «Не говори глупостей. Могу я сделать тебе приятное? Тебе понравился подарок?» — строго спросил Роман. Ольга кивнула, соглашаясь. «Я хочу увидеть, как серьги на тебе смотрятся. И вообще, почему эта именинница до сих пор в домашней одежде? А где праздничный наряд?» Женщина поднялась к себе в комнату, надела вечернее платье, вдела в уши серьги, поправила макияж и спустилась к столу. «Я не замечал, что она такая красивая», — подумал про себя Роман, глядя на женщину и открыв рот от изумления. Ольга была необыкновенно хороша. Тонкие черты добавляли лицу нежности, в широко распахнутых синих глазах, обрамлённых пушистыми ресницами, затаилась грусть. Губы, едва тронутые розовой помадой, влажно блестели и манили к себе. Теперь понятно, почему отец влюбился в неё. «Оленька, внучка, — всплеснула руками Анна Павловна. — Ты сегодня чудо как хороша! А серьги словно для тебя изготовлены. Так идут к твоим синим глазам. Роман, теперь ты видишь, что мы не ошиблись в выборе». «Спасибо, — ещё раз поблагодарила Романа Ольга». «А теперь за стол. Не знаю, как вы, а я проголодалась». Они сели. Роман наполнил бокалы шампанским. «Ольга, с днём рождения. Я не мастер говорить. Прости. Будь счастлива». «Угощайся, зятёк, — весело подмигнула ему Анна Павловна. — Внучка старалась». «Да, стол у нас шикарный, — откликнулся мужчина, не зная, с какого блюда начать. — Не хуже, чем в ресторане». «Не смей сравнивать! — возмутилась бабушка. — Лучше! Ольга у меня умница. Вот только родители не дожили до этого дня». Она всплакнула. «Вот бы порадовались за вас, в каком доме живёте — загляденье, и любите друг друга. Это я сразу заметила. А что ещё надо молодым? Теперь бы детишек только и рожать». «Бабушка! — перебила её внучка. — Соловья баснями не кормят. Давайте обедать». Все засмеялись и принялись за угощение, нахваливая именинницу. «Спасибо тебе, Роман, — проговорила Ольга, стараясь, чтобы не слышала пожилая женщина. — За подарок и за то, что разрешила остаться после смерти Бориса в доме. За бабушку отдельное спасибо. Ты мне очень помог». «Она у тебя замечательная». «Да, мне было бы без неё труднее справиться с навалившимися проблемами». За разговорами они не заметили, как наступил вечер. Ольга прибрала со стола, загрузила посуду в посудомоечную машину. Тем временем Анна Павловна начала дремать, сидя на диване в гостиной. «Ой, вот голова садовая, — спохватилась Ольга. — Пора спать укладывать бабушку. Да и я что-то устала, бабушка». Она легонько дотронулась старушке до плеча. «Пойдём, я тебя в спальню отведу. Праздник закончился». «Зачем? — встрепенулась Анна Павловна. — Я совсем не хочу спать. Мне надо с Романом поговорить. Мы ещё не танцевали. Какие вы скучные. Роман, мне просто необходимо поговорить с тобой. А завтра…» — Ольга помогла ей подняться. «Наговоришься ещё. А сейчас спать. Поздно уже». «Нет, я не хочу спать. Ещё рано, — заупрямилась старушка. — Роман, скажи ей! Или хотя бы посиди со мной рядом, пока я не засну. Моя внучка не разрешает нам с тобой разговаривать. Мне — своей бабушке — запрещать придумала. Скажи ей, пожалуйста, что ты молчишь. Она послушает тебя. Так и знай, — настаивала она. — Я не лягу, пока Роман не придёт в спальню. Ты знаешь, я упрямая». Мужчине пришлось идти следом за ними. Ольга расправила кровать, поправила подушку. Бабушка улеглась. «Засыпай. Я приберу на кухне и приду к тебе. А ты не жди меня, спи». «Спокойной ночи, Анна Павловна». Роман поднёс к губам её морщинистую руку и уже направился к дверям, когда старушка хитро спросила: «Вы что, поссорились?» «Нет», — одновременно ответили молодые люди. «С чего ты взяла, бабушка?» — удивилась Ольга. «Тогда скажите мне, дорогие мои дети, почему Ольга спит всё время со мной? Разве жене не положено находиться ночью в кровати мужа? Что же это у вас за семья получается? Вот я со своим мужем всегда в обнимку спала. Темните вы что-то. Я вас вижу. А ну говорите, в чём дело? Из-за чего поссорились? Я вас быстро помирю». «Ба, что ты выдумываешь? — Ольга была сама не своя. — Извини, но мне придётся огорчить тебя. Мы с Романом не муж и жена. Я уже тебе сто раз об этом говорила. Никакой семьи у нас нет, поэтому и ссор тоже нет. И он сейчас…» — женщина выразительно посмотрела на Романа. «Отправится в свою спальню, а я через несколько минут приду к тебе, и всё останется по-прежнему». «Ага, ага, знаю я нынешнюю молодёжь. Не торопитесь брак зарегистрировать, в сраме живёте. Тьфу, стыдоба. Ну да не мне вас судить. Как хотите, так и живите. Только вот муж и жена в одной постели спать должны, даже если штампа в паспорте нет. А ну идите и ложитесь вместе. И чтобы я тебя, Ольга, в своей спальне только утром увидела. Не позволю тебе мужика обижать. Это что же ты придумала? Мужа в чёрном теле держать». Роман стоял и растерянно посмеивался про себя. «Бабушка, прекрати немедленно, — резко проговорила женщина. — Мы взрослые люди, сами разберёмся, где спать. Я не могу на ночь оставить тебя одну». «Ах, вот в чём дело! Так это из-за меня ты лишаешь мужа своего внимания?» «Бабушка, ты ошибаешься, — терпеливо говорила Ольга. — Ты здесь совершенно ни при чём. А Роман не мой муж, поэтому мы и спим отдельно». «А я так мечтаю о внуках, — продолжала гнуть свою линию Анна Павловна, не обращая внимания на внучку. — А откуда им взяться, если вы по отдельности спите? Ребёночек появится, и Роман, как честный человек, сделает тебе предложение. Так что идите. Если поссорились, то только постель вас и помирит. Так ещё моя мама меня учила». «Нет, бабушка, я буду спать с тобой». «Старым людям с котиками положено спать, а не с внучками. Романчик, — обратилась она к мужчине, который стоял и не мог тронуться с места. — Купи мне котика, пожалуйста. Очень тебя прошу, не откажи в просьбе. А Ольгу с собой забери». «Хорошо», — растерянно ответил он. «Ну что ты застыл, как истукан? Бери жену и в кровать веди. Я уж эту ночь как-нибудь без котика обойдусь, но завтра с утра пойдём его покупать. Я сама выберу, какого мне надо. Всё, идите. Устала я с вами, спать хочу. Будет вам со мной возиться. А вы уж уважьте старушку, скорее ребёночка родите. Стара я, хочу успеть правнука понянчить». «Ну что, жена? — Роман насмешливо посмотрел на Ольгу. — Бабушка права. Откуда детям взяться, если мы спим в разных спальнях?» «Ты с ума сошёл? — зашипела на него женщина. — Не собираюсь я с тобой спать». «Я всё слышу! — тут же откликнулась бабушка. — Идите у себя выясняйте, кто из вас сошёл с ума. Не мешайте мне. Ольга, не пущу я сегодня тебя к себе в кровать. А ты, Роман, не вздумай ей поблажку дать. Муж ты или не муж? Крепче держи, чтобы не вздумала ещё куда сбежать. Гасите уже свет». Ольга погасила свет и вышла из комнаты следом за Романом. «Ну что теперь делать? — женщина чуть не плакала. — И что встряло в голову, будто мы муж и жена. Как теперь доказать обратное? Вот ведь упрямая. А ты даже не возражал. Она бы послушалась тебя. Что делать будем?» «Что обычно делают ночью? — мужчина спокойно пожал плечами. — Раздеваемся и ложимся спать. Представляю, какой скандал устроит Анна Павловна, если не застанет ночью у нас в кровати вместе. А она обязательно придёт проверять. Я её знаю». «Ты так думаешь?» — озабоченно спросила женщина. «Конечно. Я спать, а ты как хочешь. Если ты меня боишься, мы можем лечь в одежде. Я неприхотливый». Ольге ничего не оставалось, как согласиться. Она прикорнулась с краю, подальше от Романа.
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показалась бабушка. «Это что за цирк вы устроили?» — возмутилась она, застав молодых людей лежащими спинами далеко друг от друга, поверх одеяла и в одежде. «А ну немедленно раздевайтесь! Кто в одежде спит? Телу отдых нужен». Не смея возразить грозной бабушке, они быстро разделись и юркнули под одеяло. Ольга напряглась. Роман лежал рядом в опасной близости. Анна Павловна продолжила: «И двигайтесь поближе друг к другу. Да обними ты её, Роман, не стесняйся». Мужчина обнял смущённую Ольгу. «Вот как надо с женой спать, а то обрадовались, что кровать большая. Нет, она для вас узкой должна быть, чтобы рядышком, вместе, в обнимку. Эх, всему вас учить надо. Лицом к лицу муж с женой спит, а не спинами. Ишь чего удумали. Вот теперь душа моя на месте. Желаю вам неспокойной ночи». Она удовлетворённо хихикнула. С чувством выполненного долга бабушка удалилась из их спальни. Молодые люди тут же отпрянули друг от друга. Уставшая от дневной суеты, Ольга уснула почти сразу, а ночью проснулась от того, что рука Романа обнимала её. Женщина почувствовала, как приятная истома разлилась по телу. Она нервно сглотнула, осторожно повернулась лицом к мужчине и неожиданно наткнулась на его взгляд. Несколько мгновений они рассматривали друг друга. Роман сжал её в своих объятиях. Ольга поддалась ему навстречу, не удержалась и тихонько застонала от ласки крепких мужских рук. Роман поцеловал её сначала робко, словно пробуя на вкус. Потом принялся осыпать поцелуями её всю. Женщина жарко отвечала ему. Страсть захватила обоих. Они, будто изголодавшись, неистово упивались друг другом. На самом пике наслаждения Ольга вскрикнула и затрепетала в объятиях Романа. Он, обессиленный, нежно целовал её, крепко держа в объятьях. Потом лежали рядом, вспоминая минуты близости.
«Ольга, — тихо спросил мужчина, — тебе понравилось?» «Неправильно это, — внезапно проговорила Ольга. — Не должны мы были с тобой поддаваться минутному желанию. Слабость проявили». «Что именно неправильно? — Роман повернул к ней лицо. — Тебе не понравилось?» «Да причём тут это? Неправильно то, что между нами было сейчас. Разве ты не понимаешь? Я чувствую себя виноватой перед Борисом». «А я ни о чём не жалею. Наоборот, готов завтра утром расцеловать твою бабушку за то, что она уложила нас в постель. Я бы, наверное, ещё долго не смог решиться приблизиться к тебе и сказать, что на самом деле думаю о тебе». Он привстал, опёрся на локоть. «Я не заметил, как влюбился в тебя. Да не делай такие большие глаза. Я сам не ожидал. Старался возненавидеть, но не смог. Говорят, от любви до ненависти один шаг, а у меня получилось наоборот. Ольга, — он провёл рукой по её растрепавшимся волосам, — я не хочу, чтобы ты уезжала. Я правда всем сердцем полюбил тебя и твою бабушку. Знаешь что? — он вдруг сел в постели. — Выходи за меня замуж. Согласна? Не молчи, пожалуйста, а то у меня сердце разорвётся от ожидания». «Но я не могу вот так сразу, — смутилась женщина. — Дай мне время подумать. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я могу вот так сразу из койки одного мужчины к другому прыгнуть». «Я ничего такого о тебе не думаю. Чего тянуть? Мы знаем друг друга уже восемь месяцев, а это срок. За это время люди либо расстаются, либо женятся. Раз судьба не развела нас в разные стороны, значит, нам остаётся только одно: пожениться. Скажи, в твоём сердце найдётся место для любви ко мне?» Ольга молчала.
Внезапно дверь приоткрылась, и раздался весёлый голос Анны Павловны. «Да любит она тебя, не слушай её! Хватай в охапку и под венец! Да-да, только венчаться, чтобы один раз и на всю жизнь!» Молодые люди вскрикнули от неожиданности и укрылись одеялом. Старушка вошла в комнату. «Бабушка! — со смехом проговорила Ольга. — Неприлично врываться в комнату без предупреждения». «Она ведь каждую ночь, — не обращая внимания на внучку, продолжала пожилая женщина, обращаясь к Роману, — не спать не давала. Только глаза закроет и зовёт: "Роман, Роман". Как ты думаешь, это что-то значит?» «Ба, ты давно стоишь под дверями? Неужели ты подслушивала нас?» — женщина покраснела. «И слава богу! А то ты ведь так бы и не решилась сказать Роману "да". Эх, молодёжь, везде за вами глаз да глаз нужен. Вот что бы вы без меня делали, не окажись я рядом? Опять бы Ольга со мной спала. А я не хочу с ней спать. Я хочу с котиком. Роман, не забудь мне котика купить. Ты обещал». «Не забуду, Анна Павловна», — улыбнулся Роман. Старушка тихонько закрыла дверь, а Роман с Ольгой ещё очень долго не спали, изголодавшись друг без друга.
Через месяц состоялось венчание. Бабушка настояла. «Что мне ваше свидетельство о браке? — заявила она. — Бумажка и только. Настоящие браки заключаются на небесах. А я благословляю вас. Живите долго и счастливо. Тогда и мне будет спокойно». Счастливая Анна Павловна в кремовом платье и шляпке сидела на стуле и гладила кота Зефира, примостившегося у неё на коленях. Он громко мурлыкал, позволяя хозяйке гладить свою пушистую белую спинку. Бабушка, улыбаясь, смотрела, как её внучка в белоснежном наряде идёт к алтарю. Счастливый жених глаз не сводит с невесты и берёт её за руку. Их взгляды встретились, а губы прошептали: «Люблю». Бабушка трижды перекрестила молодых, тихонько говоря: «Благослови вас Бог».
Жизнь часто заставляет нас платить за ошибки, совершённые нами или нашими близкими. Роман ненавидел отца за предательство матери, но сам едва не повторил его судьбу, ослеплённый обидой. Ольга потеряла и мужа, и ребёнка, но обрела новую семью там, где меньше всего ожидала. Их примирение стало возможным благодаря мудрой наивности бабушки, которая своей любовью и нелепыми, но тёплыми требованиями растопила лёд в их сердцах. История учит, что настоящее счастье часто приходит не по плану, а через боль, потери и неожиданные повороты судьбы. Важно уметь прощать — не только других, но и себя, и открывать сердце для новой любви, даже когда кажется, что все мосты сожжены. Самое сильное лекарство от одиночества — это способность увидеть в другом не врага, а родную душу, которая так же нуждается в тепле. И иногда для этого достаточно одного маленького толчка — например, старенькой бабушки с деменцией, которая по ошибке называет тебя зятем.
