Товарищ Фалькова идет именно напролом — к командованию Черноморского Флота. И одевают нашу Юльку привычно для нее, и собирают курсантов, да и офицеров. Проблема же не только в том, что не видела она Победы — ее на войне не отогрели. Застывшая она внутри, потому как одной задачей жила — папу спасти. И вот он жив, а она... А она там осталась. Где бомбы, снаряды, где горит в севастопольском небе ласточка небесная и Юлька сыой город освобождает. Именно поэтому, заглянув ей в глаза, очень активными морские начальники становятся.
"Тем временем вызывают папу из училища, и еще офицеров от морской пехоты. Организовывают курсантов, и… А нас пока приглашают к самому командующему Черноморским флотом. И вот этот дядька с тяжелым пронизывающим взглядом нам с комиссаром в глаза смотрит. Просто смотрит и молчит. А мне не страшно совсем — я и пострашнее видала, вот помню того генерала, который ко мне прислушался…
— Мария Федоровна, как так вышло, — интересуется он негромким голосом, — войны одиннадцать лет, как нет, а передо мной товарищи только с фронта стоят?
— Сны им приснились, Валерий Карлович, — вздыхает товарищ Фалькова. — И в этих снах… Вот у нас Анна Сергеева, она была комиссаром эскадрильи, штурманом, летала и планировала, отвечая за очень многое. А вот Юлия Шевцова, что от Севастополя к Севастополю пришла. И Героя ей посмертно не просто так дали."
Сон или не сон... Сейчас она двенадцатилетняя девочка, а на дворе мир, но Героя посмертно дали именно ей. И за дело дали, потому право она имеет. И вот уже построены курсанты, которых Юлька привычно и умело до "полундры" доводит. И вот уже "мошка" постреливает холостыми, и баржа к берегу идет, как когда-то, будто вечность назад. И хоть тяжел "Шпагин" для Юльки, но она уже там, где все ясно и понятно, она себя свободной чувствует и ведет братцев родной Севастополь освобождать.
"Тычется носом в песок баржа, и я кричу положенное. И «за Родину», и «за Сталина», и «за Севастополь», а потом уже добавляю от щедрот словарного запаса. Сорвав автомат с плеча, я веду за собой людей, успевая командовать на бегу. Нужно грамотно взять плацдарм. Забывшись, командую пулеметчикам, даже не замечая группу офицеров впереди. Я сейчас там, где все понятно, где я на своем месте. Но тут вдруг будто выстрелом звучит команда, и я возвращаюсь в мирный год.
— Отставить! — моментально рычит на меня товарищ комиссар. — Чего разнюнилась? Ты на фронте старший сержант! Здесь твой фронт, и ничего еще не закончилось. Ясно?
— Так точно! — отвечаю ей, чувствуя, что вернувшаяся было тоска уходит.
— Постройте вверенное вам подразделение! — приказывает мне Аня, которая сейчас совершенно точно офицер."
А вот затем говорить начинает комиссар эскадрильи. Аня Сергеева будто из далекого года говорит о том, как со взрослыми встали дети, как прибавляли себе года и гибли, как от Сталинграда и Севастополя пошли воины на запад и как, глядя в их полные ненависти глаза, сдох последний фриц. А вослед ее речи Юрий левитан читает приказ товарища Сталина. Тот самый, который закончил войну. И слыша эти, знакомые всякому слова, плачет Юлька. И Аня плачет рядом с ней, потому что война закончилась. Теперь уже можно и поплакать, и повеселиться, потому что Победа. И понимают товарищи офицеры, что для этих девчат война закончилась только сейчас. В этот самый миг. Нет больше боя, нет войны, но фронт — он никуда не делся, другим став. И гордо смотрит Юлька в глаза спасенному ею отцу. #процесс #цитатки #писательство
