В 1850 году безземельный крестьянин Максим Марков из села Левые Ламки Моршанского уезда Тамбовской губернии, бросив ремесло красильщика мануфактурной мастерской, с женой Евдокией и малолетними сыновьями Ионом, Иваном и Фролом выехал в Сибирь в поисках плодородной земли и лучшей жизни. Переселенцы обосновались в 80 километрах от города Томска (ныне — Асиновский район), где возвели несколько поселений.
20 апреля 1911 года в селе Ново-Кусково Томской губернии, у реки Чулым, в семье охотника-промысловика Мокея Фроловича и его жены Евдокии Васильевны Марковых родился тринадцатый ребёнок — сын Георгий. Появился на свет будущий классик русской советской литературы Георгий Мокеевич Марков, автор знаменитых романов «Строговы», «Соль земли», «Отец и сын», «Грядущему веку», «Сибирь».
«Я происхожу, как говорят, из простонародья. Наша семья — потомственная сибирская охотничья семья. Рос я в тайге, дом наш стоял в лесной глуши. Впервые крупное село я увидел, когда мне исполнилось семнадцать лет. Среда, которая меня окружала, была средой охотников. В охотничьих семьях было принято приучать детей с малолетства к ремеслу, которым занимались отцы и деды. Первый раз я взял ружьё, когда мне было девять лет». (Здесь и далее звучит голос самого писателя Георгия Маркова.)
Отец мальчика, Мокей Фролович, был личностью незаурядной. Писать и читать он научился ещё подростком, а к знаниям его тянуло всю жизнь. Вместе с женой Евдокией Васильевной во время службы в армии он принял участие в кругосветном путешествии на пароходе «Петербург», откуда привёз множество историй о дальних странах. Евдокия Васильевна тоже была хорошей рассказчицей и обладала удивительной памятью. Их совместная поездка стала окном в мир не только для них, но и для их детей, а также односельчан.
Мокей Фролович умел интересно и с юмором рассказывать о своих охотничьих приключениях, а также о наблюдениях за явлениями природы. Единственный из жителей села Ново-Кусково он выписывал журнал «Вокруг света», регулярно читал газеты, не раз сопровождал по тайге научные экспедиции Томского университета, справедливо, но строго решал споры между односельчанами, за что и был прозван «Строгим».
Георгий Мокеевич всегда помнил отцовские наставления, касавшиеся не только промысла, но и самой жизни: «На охотничьей тропе будь готов к самым невероятным испытаниям, часто рассчитывать не на что, кроме своей хватки и умелости. Как бы трудно ни приходилось, никогда не падай духом, бейся что есть силы, не сиди, сложа руки. Иначе согнёт в дугу и в доски уложит».
В 1913 году Мокей Марков перевёз семью в Нарымскую тайгу — посёлок Сухушино Парабельской волости.
Нарымский край с давних пор был одним из мест ссылки осуждённых, в том числе и многих политических. Газета «Сибирское слово», №96 от 3 мая 1911 года писала:
«1 мая 1910 года в Нарымском крае толпа политических ссыльных в числе около 59 человек собралась в одной из деревень Парабельской волости и, подняв чёрный (символ анархизма. — Авт.) и красный флаги, с песнями направилась по деревням и затем в село Парабель». Ссыльные политические оказывали большое влияние на местных жителей, многие нарымчане относились к ним с уважением и сочувствием.
В начале 1915 года семья Марковых купила в Парабели дом, стоявший напротив пристани. Позже в Томскую губернию был сослан Афиноген Печенин (дед Фишка, как звали его в семье), шурин Фрола Маркова. Черты характера и внешнего облика деда Фишки помогли Георгию Маркову создать образ его одноимённого персонажа — охотника-следопыта и бесстрашного партизана, ставшего любимым героем сибиряков.
Среда, в которой оказались Марковы в Нарымском крае, повлияла на формирование новых взглядов, на устройство общественной жизни у молодого поколения семьи.
«Когда меня спрашивают, в какой школе я получал художественное воспитание, я отвечаю, что начальной школой и жизни, и искусства была для меня среда охотников, промысловый труд, таёжный костёр и охотничий стан… Я считаю, что мне в жизни очень повезло. Среда, взрастившая меня, была необычайно животворной с точки зрения моей будущей писательской работы. Однако недостаточно лишь наблюдать жизнь, вдыхать её запахи, любоваться её колоритом и таким образом духовно обогащаться. Непременно должен наступить час, когда ты обязан вмешаться в жизнь своей среды, начать действовать, бороться. Только в этом случае в наше время ты станешь художником.
Для меня такой час пробил в 1924 году, когда я был подпаском и ни о каком писательстве, конечно, не думал. Однажды мы с пастухом, который был года на четыре старше меня, ушли в деревню, чтобы вымыться в бане. Когда через несколько часов мы вернулись на поля, то увидели наше стадо овец сбившимся в кучу в углу загона. Впереди стада лежали четыре растерзанных овцы. Мы сразу поняли, что по полям прошла волчья стая. Не успели мы оправиться от растерянности, как на полях появились наши хозяева. Это были два крепких, рослых мужика, в брезентовых дождевиках, верхом на лошадях, с ременными бичами. Вероятно, кто-то из проезжавших по просёлку видел произошедшую беду и сообщил им об этом. Как смерч, они налетели на нас и избили на моих глазах пастуха до крови. Парень был не здешний, из прибалтийских беженцев, круглый сирота. Защитить его было некому. По обязанности подпаска я тоже отвечал за случившееся. Влетело от хозяев и мне, но бить меня они не стали, и, конечно, не потому, что я был ещё совсем мальчишка, что называется «аршин с шапкой», а потому, что у меня был жив отец — охотник-медвежатник, силач и отменный стрелок, а главное — правдолюбец. Кулаки его побаивались.
С неделю я жил с ощущением гнева против хозяев, не зная ещё, как излить его. Мне жаль было товарища, которого хозяева подвергли унижению. Но наконец способ мести хозяевам был найдён. К этому времени я был уже комсомольцем (в союз молодёжи я вступил в период ленинского призыва в феврале — марте 1924 года) и решил обо всём, что произошло на полях, написать в газету «Томский крестьянин». В моей корреспонденции говорилось о том, что на полях Воронопашенской волости развелось много волков. Они губят скот, из-за этого кулаки избивают пастухов, а власти взирают на всё с полным равнодушием. Свою первую корреспонденцию я отнёс в соседнюю деревню и там опустил в почтовый ящик. Сделал я так потому, что в нашей деревне секретарь сельсовета был подкулачник и почтовый ящик находился в его ведении. Нам, комсомольцам, было известно, что подкулачник любил заглядывать в письма, которые так или иначе касались нашей сельской жизни…
Заметка была напечатана, и это, естественно, вызвало во мне чувство гордости. В редакции, правда, её переписали почти заново, но заголовок остался мой: «Волки одолели». Вскоре население ряда деревень было поднято для участия в облаве на волков. Организатором этого выступил волисполком…
И когда я увидел всё то, что произошло после опубликования моей заметки, я понял своим детским сердцем великую силу печатного слова, его способность подымать людей на большие и полезные дела. Эта газетная заметка была, как сказали бы теперь, моим первым «вторжением в жизнь». С той поры я стал активным селькором газет «Томский крестьянин», «Красное знамя», «Путь молодёжи». Свою селькоровскую работу я совмещал с работой общественного распространителя печати.
Редакции газет и журналов поощряли меня, награждая бесплатной годовой подпиской на издания. С приходом почты (а она прибывала в нашу деревню один раз в неделю) я получал пачку свежих газет и журналов. Так я приохотился к чтению, приобщился к участию в общественной жизни».
В селе Ново-Кусково Георгия избрали председателем районного детского бюро юных пионеров. Комсомольская деятельность стала его второй школой: «Мы были загружены работой. Но чтение было возведено в культ, в страсть. Ради него не спали ночей... В школе комсомола я прошёл всё, что только можно пройти человеку, разбуженному и призванному к общественной жизни. Если изъять все эти впечатления из моей биографии, что в ней останется? Только охотничий период. Он тоже очень важный, но не мало ли для писателя?..»
В тридцатые годы прошлого столетия Георгий Марков по линии комсомола был направлен на работу в Томский городской комитет ВЛКСМ на должность заведующего отделом учащейся молодёжи. Молодой и энергичный комсомолец не оставался долго на одном месте: в 1932 году его назначили заведующим отделом пропаганды Новосибирского горкома ВЛКСМ, а в 1934-м — членом организационного бюро ЦК ВЛКСМ по Омской области.
Параллельно с комсомольской работой Георгий Марков был редактором молодёжных газет «Большевистская смена» и «Молодой большевик».
«Первую свою книжку я написал в 1932 году. Она вышла в Западно-Сибирском книжном издательстве и называлась «Комсомольские резервы — большому Кузбассу!». Мы тогда строили Кузбасс. Это была публицистика. Писал много статей. Но в них не ощущалось ни стиля, ни настоящей культуры, в них прежде всего был виден пламень общественного чувства: надо идти вперёд, надо работать и т.д. (...). А между тем, в это же самое время, я вынашивал мечту о художественном произведении. Мне хотелось написать такую книгу, в которой я рассказал бы обо всём том, что я знал, чему я был свидетелем. Раздумывая над будущей книгой, я вспоминал людей, среди которых рос, трудился, воспитывался. Эти люди казались мне самобытными, интересными, достойными того, чтобы поведать о них… Я понимал, что моей жизненной практики, моих наблюдений и знаний родной деревни для этого недостаточно, нужно было искать источники, дающие более широкий жизненный материал. На это потребовалось и время, и новые усилия. Я много работал в библиотеках, изучая историю своего края, различные экономические и этнографические исследования о сибирской деревне, волостные архивы, статистические данные, рыночные дневники Томска, Иркутска, Красноярска; ездил по сёлам Причулымья; встречался со старыми большевиками. Изучал также и историю революционной борьбы в Сибири, историю сибирской тюрьмы и ссылки — политические ссыльные оказывали на местное население большое влияние. Всё это обогатило меня, дало мне разнообразный материал, которым я мог пользоваться, создавая книгу. Роман «Строговы» рождался медленно…»
В 1935 году вместе с женой, писательницей Агнией Кузнецовой, Георгий Марков переехал в город Иркутск. Там он руководил литературной студией при областной библиотеке и работал внештатным корреспондентом иркутских газет «Восточно-Сибирская правда» и «Советская молодёжь», публиковался в альманахе «Новая Сибирь». Вскоре Г. Марков стал ответственным секретарём Иркутской писательской организации.
В 1938 году журнал «Новая Сибирь» опубликовал первые главы исторического романа молодого писателя «Строговы», а в 1939-м вышла первая книга романа. Через судьбу крестьянской семьи Строговых Георгий Марков ярко и образно создал картину жизни сибирского края в период крупных исторических событий: Русско-японской войны, революции 1905 года, Великой Октябрьской социалистической революции и Гражданской войны.
В конце XIX века близ далёкого таёжного села Волчьи Норы купец Голованов завёл несколько пасек. На одну из них он поставил на хозяйство крестьянина Захара Строгова с женой Агафьей. С ними жил и дед Фишка, взрослый сын Матвей Строгов и Анна, его молодая жена.
«Пятистенный дом Строговых, окружённый густо разросшимися кустами черёмухи, стоял на косогоре, окнами к южной, солнечной стороне. От дома влево — двор, крытый по-сибирски наглухо, вправо — пасека. У подножья косогора — речка Соколинка с прозрачной родниковой водой. За речкой опять косогор, за ним — долины, холмы, мелколесье, нераспаханные вольные сибирские земли. К северу от пасеки — стеной тайга. Тайга на тысячи вёрст и безлюдье, простор, глушь…»
Во время охоты Матвей с дедом Фишкой нашли труп старателя, а у того — несколько золотых самородков.
«Дед Фишка взглянул на руку Матвея. На широкой ладони племянника в тряпке лежала щепотка крупного серого песка и четыре золотинки, каждая с таракана величиной». Дед Фишка, не желая брать на душу грех воровства, отправил Матвея с находкой в уезд к уряднику. Однако власти не поверили этому рассказу, задержав и того, и другого на несколько недель для проведения дознания. Следователь, в деталях расспросив о месте, где был обнаружен труп, и не найдя за Строговыми вины, выпустил их. Отслужив пять лет в солдатах, Матвей возвратился домой. В их дом на пасеке попросился на постой незнакомец, Тарас Беляев, якобы горный инженер, приехавший в отпуск. Матвей потянулся к образованному горожанину, постепенно между ними возникла крепкая дружба. Тарас признался Матвею, что является беглым политкаторжанином. Беляев возвратился в город, но там его арестовала полиция. Матвей при посредничестве своего брата Власа устроился в тюрьму надзирателем, чтобы помогать Тарасу держать связь с революционным подпольем. Анна Строгова, не поладив с родителями мужа, уехала в деревню к матери. Там к ней проявлял внимание Демьян Штычков, много лет влюблённый в эту женщину. Он предложил ей развестись с мужем, но та ему отказала и уехала в город. У Строговых родился второй сын. Русско-японская война поставила под ружьё всех молодых мужчин. Богач Демьян Штычков, ссужая односельчан зерном на грабительских условиях и не имея достойного отпора от стариков и женщин, загонял в кабалу почти всю деревню. 1905 год. В тюрьме Тарас с помощью Матвея и его друга Антона Топилкина вёл агитационную работу. Подпольный комитет вынес решение срочно готовить побег Беляева — за ним пойдёт трудовой народ. Волна забастовок захлестнула страну. После принятия нового указа о земле кедровник достался Демьяну Штычкову и Евдокиму Юткину. Жители села во главе с Матвеем решили отстоять жизненно важный для них лес. Началась Первая мировая война. Матвей возвратился с фронта в родное село и организовал ячейку партии большевиков. Началась Гражданская война. В деревне свирепствовали белые. Матвей ушёл в лес и организовал там партизанский отряд. На съезде революционного крестьянства было принято решение отправить делегацию участников партизанского движения в Москву, к Владимиру Ильичу Ленину.
Когда первая книга романа «Строговы» увидела свет и писатель взялся за работу над второй книгой, началась Великая Отечественная война. Роман пришлось отложить.
«В начале лета 1941 года я приехал в деревню к родителям, и первое, что услышал от матери: «Быть, сынок, большой беде…»
— А что произошло, мама? Какие-нибудь сообщения?
— Приметы, сынок. Всё совпадает с четырнадцатым годом. Закаты кровавые, солнце в кровь садится. Черёмуха второй раз зацвела. А тут вчера выхожу утром на крыльцо и вижу прямо какое-то светопреставление; кукушки, штук тридцать, уселись на изгородь огорода и кукуют, кукуют истошно…
Не помню, как я отозвался на рассказ матери. Вполне допускаю, что этак скептически улыбнулся наивной вере в приметы и предсказания земли-природы. Но не прожил я в деревне и десяти дней, как грянула война, Великая Отечественная война с фашизмом.
Первыми в ряды Красной Армии влились мы — четверо братьев. А вслед за нами поднялись, как юный подлесок в тайге, ещё одиннадцать парней и девок из нашей родовы. Поднялись одни — по призыву, другие — не дожидаясь призыва, по зову сердца. И каждый прошёл свой путь. Кому было суждено выжить — выжили, кому пасть в битве — пали. Живые сами о себе рассказывают, а о погибших поют свои нескончаемые песни деревья, посаженные в память о них в палисаднике, под окнами школы родного села».
19 июля 1941 года Георгий Марков ушёл добровольцем на фронт. Он стал военкором газеты «На боевом посту» Забайкальского военного округа.
В 1943 году Георгий Мокеевич вступил в Союз писателей СССР. В составе 17-й армии Забайкальского фронта совершил поход через Хинган, оказавшись участником и очевидцем разгрома японской Квантунской армии.
Ещё в 1930 году Георгий Марков вступил в ВКП(б). В 1935 году его исключили из партии по ложному доносу, но в 1946-м Марков был восстановлен в рядах ВКП(б).
Щедрым стал для Георгия Маркова и 1948 год. Из-под пера писателя вышла повесть «Солдат пехоты», написанная под впечатлением событий на Дальнем Востоке (более позднее название «Орлы над Хинганом»), и был издан одной книгой роман «Строговы». Этот роман стал первой частью трилогии (продолжение — «Соль земли» и «Грядущему веку»), за которую Георгий Марков был удостоен Сталинской премии (1952).
«Выход в свет романа «Строговы» принёс мне как писателю много радости. Я получил тысячи читательских писем, о романе было напечатано множество статей и у нас в стране, и за рубежом. И в письмах, и в статьях довольно сильно звучал один и тот же мотив: «Расскажите историю героев дальше, покажите их жизнь в наше, советское время». Именно под воздействием этих пожеланий и сложился у меня замысел нового романа «Соль земли», героями которого были бы представители младшего поколения семьи Строговых. И снова начались мои поездки по Сибири. Снова я встречался с различными людьми, работал в библиотеках и архивохранилищах, снова продвигался трудно и медленно от эпизода к эпизоду, от главы к главе. Выход в свет романа «Соль земли» совпал с новым разворотом гигантской работы советского народа и Коммунистической партии по освоению несметных природных богатств Сибири. И мне приятно сознавать, что наряду с другими произведениями советской литературы мой роман оказался нужным народу в этой борьбе, о чём свидетельствуют письма читателей, отчёты о читательских конференциях, газетные и журнальные отзывы, театральные инсценировки романа, радио и телевизионные постановки по нему. Особенно мне дороги те отклики, в которых сообщалось о непосредственном воздействии моей книги на практические дела. Тут были и меры по эксплуатации богатств сибирской тайги и ускорению исследований новых районов Сибири, и сообщения молодых специалистов об их переезде в Сибирь на постоянную работу… После «Строговых» и «Соли земли» я написал ещё один роман — «Отец и сын». Он тоже посвящён людям Сибири».
Роман «Отец и сын» (1962—1964 гг.) во многом состоит из автобиографических воспоминаний писателя. Его отец, Мокей Фролович, после окончания Гражданской войны возглавил в своём селе коммуну, а в красном углу избы вместо иконы повесил портрет Карла Маркса.
«Отец в поисках лучших промысловых угодий много путешествовал, и вместе с ним я ещё в раннем детстве побывал на Чулыме.., на Томи, средней Оби, Васюгане…»
В романе раскрывается классовая борьба во время создания в сибирской глубинке, на реке Васюгане, сельскохозяйственной коммуны «Дружба».
«В знойную июльскую пору тысяча девятьсот двадцать первого года вверх по Васюгану плыли караваном проконопаченные паклей с варом, просмоленные тесовые лодки. В лодках под брезентом и берестой — груз, на кормовых и носовых лавках — мужики, бабы, ребятишки… «Ну вот и мы: знай, дескать, наших, как-никак — коммунары!» (...). На третий день пути Васюган изогнулся, словно змея перед прыжком, и рассёк глухую холмистую тайгу длинным и прямым, наподобие охотничьего ножа, плёсом. Слева поднимался белый, чуть не меловой яр в отменных лесах: кедр, сосна, берёза — и все как на подбор; а справа тянулся серебрящийся и днём, и в лунные ночи песок, чисто промытый в половодье. Вдоль реки по песку стояла зелёная стена из тополей, ветлы и тальника. За этой стеной расстилались гладкие, покрытые густой травой заливные луга. Вдали их разбег преграждала непроглядная, дремучая тайга…»
Ещё не вставшая на ноги, неокрепшая молодая таёжная коммуна протягивает руку помощи и дружбы хантам, которых притеснял и грабил купец Порфирий Исаев. (Родители Георгия Маркова своими глазами видели отношения тунгусов и купцов в Нарымской тайге. — Авт.)
«Сидели у костров, завтракали. Бабы нажарили язей, напекли белых пышек из государственной муки, выданной коммуне наряду с двумя неводами, двумя баркасами, двенадцатью лодками, двадцатью охотничьими ружьями, с припасом «в порядке поддержки рабоче-крестьянской власти коммунистических устремлений бедноты и батрачества», как говорилось в постановлении губисполкома».
В острой классовой борьбе погибает председатель первой коммуны, большевик-партизан Роман Бастрыков. На смену отцу приходит его сын Алёшка, воспитанный старым большевиком Тихоном Скобеевым. Став комсомольцем, Алёшка продолжает борьбу своего отца за переустройство огромной страны. Он решает узнать правду о гибели отца, и в этом ему помогает внучка купца Порфирия Исаева Надя.
В книге переданы строгая красота природы Сибири, душевная чистота её жителей, сила их характеров.
В 1949—1958 годы Георгий Мокеевич работал над продолжением «Строговых» — романом «Соль земли».
В 1956 году Георгия Маркова избрали секретарём правления Союза писателей СССР, после чего он вместе с семьёй переехал в Москву.
В 1969—1973 годы писатель создавал роман «Сибирь» — о деятельности декабристов в Сибири, о жизни и борьбе революционеров дооктябрьской России.
В 1976 году за роман «Сибирь» Георгий Марков был удостоен Ленинской премии, которую писатель перечислил в родное село Ново-Кусково для строительства библиотеки. Он же подарил землякам более трёх тысяч книг из своей личной библиотеки.
На протяжении всей жизни Георгий Мокеевич поддерживал дружбу и связь с людьми, среди которых родился и вырос. И всякий раз, когда появлялась хотя бы малейшая возможность посетить родные края и встретиться с земляками, он непременно пользовался ею. Его глубоко интересовали вопросы жизни сибиряков. Он посещал промышленные и сельскохозяйственные предприятия, стройки Томска и области, научные и культурные учреждения, учебные заведения.
«Настоящие произведения искусства вырастают лишь там, где есть тесная связь с жизненной средой. Об этом, в частности, говорит опыт русской классической литературы. Поэтому хочется сказать писательской молодёжи: не порывайте со средой, взрастившей вас, наоборот — укрепляйте, расширяйте связи с ней, среда — это то, за что надо держаться всегда и крепко».
В 1981 году вышла первая часть романа Георгия Маркова «Грядущему веку», посвящённого насущным хозяйственным проблемам Сибири. Помимо крупных произведений, Марков публиковал свои рассказы, очерки, повести, переводы.
«Очень образно выразился о книге один охотник в Чулымской тайге в разговоре со мной: «Книга — это всё равно что человеческий голос в лесу. Чем громче голос — тем продолжительнее эхо. И поистине: чем сильнее произведение, чем шире и глубже затрагивает писатель правду нашей жизни…»
А правда, по утверждению писателя Георгия Маркова, — она что масло — всегда наверху. «Если, мол, богаты не все, а только немногие, значит эти немногие — ловкие воры, они обкрадывают народ и живут его кровью, и потом», — утверждал он в историческом романе «Строговы». Сегодня, когда мы постигаем эту правду в капиталистической действительности, сочинения этого советского писателя для нас особенно актуальны.
По произведениям Георгия Мокеевича созданы киноленты: «Строговы» (1976), «Сибирь» (1976), «Соль земли» (1979), «Отец и сын» (1979), «Вторая весна» (1979), «Тростинка на ветру» (1981), «Приказ: огонь не открывать» (1981), «Приказ: перейти границу» (1983), «Грядущему веку» (1985), «Завещание» (1986).
Самая известная из них — восьмисерийный телефильм режиссёра Владимира Венгерова «Строговы» — стоит в одном ряду с выдающимися советскими киноэпопеями «Вечный зов» и «Тени исчезают в полдень».
«Шикарный фильм. Просто бальзам на душу, кино вне времени. Теперь уж так не снимают, а очень жаль. Великолепные актёры, игра, режиссура, антураж... Основная поднятая тема, полагаю, в нынешнее беспринципное время близкая многим. И какое-то светлое чувство в глубине души, что-то вроде надежды: наступит ли вновь время для страны, когда станет престижным и востребованным снимать такие фильмы?» (Современная оценка сериала «Строговы», получившего в 1977 году диплом VII Всесоюзного фестиваля телевизионных фильмов (ВФТФ).
Старшая дочь Георгия Маркова и Агнии Кузнецовой Ольга была заведующей редакцией русской и советской прозы издательства «Советский писатель». За время работы она редактировала произведения Константина Федина, Николая Тихонова, Валентина Распутина. Кроме того, Ольга Георгиевна переводила на русский язык книги авторов из Средней Азии.
Младшая дочь писательской четы Екатерина Маркова в 1969 году окончила Московское театральное училище им. Б.В. Щукина и начала работать в театре «Современник». Через два года Екатерина дебютировала в кино в роли Гали Четвертак в фильме режиссёра Станислава Ростоцкого по повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие…». Картина С. Ростоцкого сразу же получила большой резонанс у зрителей и критиков, взяла Памятный приз на Международном кинофестивале в Венеции, Государственную премию СССР и была признана лучшим фильмом 1972 года по опросу журнала «Советский экран». С этой лентой Екатерина Маркова объездила много стран и стала писать путевые заметки. Работая в театре, она окончила Литературный институт имени М. Горького. Первая художественная повесть Е. Марковой о школьной любви «Чужой звонок» была напечатана в журнале «Юность», когда начинающей писательнице было 29 лет. Затем появились такие же яркие и пронзительные «Мяч», «Тайная вечеря», «Подсолнух».
В 1987 году вышел сборник Е. Марковой «Отречение», где каждая повесть — свежа, словно цветок, который после прочтения уже никогда не завянет в памяти. У Екатерины Георгиевны особый литературный дар — тонкий, лирический. По её произведениям сняты киноленты «Чужой звонок», «Чехарда», «Непохожая». Один из сценариев писательницы получил высшую награду на кинофестивале в Праге.
Георгий Мокеевич Марков — советский писатель и драматург, первый секретарь правления (1971—1986), председатель правления (1986—1989) Союза писателей СССР, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской (1976) и Сталинской премий III степени (1952), премии Ленинского комсомола (1980), Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых (1984), кавалер четырёх орденов Ленина, орденов Отечественной войны II степени, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, награждён медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Японией», удостоен орденов и медалей Болгарии, Венгрии, Польши, Монголии, Румынии, Чехословакии.
Избирался делегатом XXII—XXVII съездов КПСС. С 1966 по 1989 год Г.М. Марков — депутат Верховного Совета СССР. С 1979 по 1990 год — председатель Комитета по Ленинским и Государственным премиям в области литературы, искусства и архитектуры при Совете Министров СССР. Георгий Марков, представитель советского поколения, победившего фашизм, всегда находился в центре общественной жизни.
Начавшаяся в середине 1980-х горбачёвская «перестройка» не была принята Георгием Мокеевичем. («Ложь подобна павлину: она имеет цветистое оперение».)
В январе 1989 года он по собственному желанию ушёл с поста председателя правления Союза писателей. Георгий Марков, в отличие от многих коллег, не предал свою юность, свои идеалы и свои произведения. Антисоветчикам это, конечно, не понравилось, и писатель Владимир Войнович (известный защитник украинской военной нацистки Надежды Савченко) стал говорить, что не нашёл среди знакомых в Москве человека, который прочитал бы романы Георгия Маркова.
А не нужно было искать среди своих соратников-либералов, надо было идти в народ.
Сегодня, когда над сочинением В. Войновича об Иване Чонкине сомкнулись воды истории, произведения Георгия Маркова продолжают восхищать своей живописностью:
«Последние летние дожди проходят с ветром и бывают затяжные и надоедливые. Но вслед за ними наступает ясный сентябрь. Земля пестра и походит на ковёр, что девушки в деревнях плетут из ситцевых разноцветных лоскутьев. В сентябрьские дни небо ещё сине и безоблачно, а в лесу уже сыро и попахивает прелью опавшей листвы» («Строговы»).
Георгия Мокеевича Маркова не стало 25 сентября 1991 года в Москве. Похоронен на Троекуровском кладбище.
«Само собой разумеется, что романы и «Строговы», и «Соль земли» я не смог бы написать, если не провёл бы детство и юность в тайге, если в течение всей своей сознательной жизни не принимал бы непосредственное участие в социалистическом преобразовании Сибири, если бы не бывал у охотников, рыбаков, рабочих, колхозников, учёных… Трудовой народ — вот кто соль земли».
Автор: Любовь ЯРМОШ.
Газета Правда