Да, исходящую от него опасность я определенно почувствовала - но, видно, мало жизнь меня учила... Как же я могла забыть, что действия имеют последствия?!.
Начало здесь:
Родя
Сегодня Илона наконец стала моей женой... Осознание этого переполняет меня целой гаммой чувств - любовью, нежностью, счастьем - но и огромной ответственностью, и определенной тревогой. Я понимаю, что моя жена - очень травмированный и не вполне здоровый вследствие этого человек, и что я отвечаю за ее благополучие. И при этом - что как раз вызывает тревогу и растерянность - я понимаю, что не все зависит от меня. Что я могу очень стараться помочь ей - и я вижу, что она очень старается справляться со своей болезнью - вот только этого, к сожалению, мало. И зачастую невозможно предвидеть, когда и почему наступит ухудшение.
Вот, например, свадьба: вроде бы, мы вместе радовались ей - насколько могли, у меня с радостью тоже было не очень - не так, как у нее, конечно. Но я решил согласиться на предложение моего врача попробовать новый современный антидепрессант, и мне быстро стало лучше. Жизнь расцвела красками! Я даже пожалел, что не начал принимать препарат раньше. Я понял, что если те позитивные эмоции, которые я испытываю сейчас, взять за 100 процентов, то раньше было... процентов тридцать?
Я с радостью встречаю теперь каждый новый день и с интересом и удовольствием замечаю то, чего раньше вообще не замечал. И небо, как говорится, стало ярче и голубее, и трава зеленее, и еда вкуснее. И любовь к моей жене я теперь ощущаю с еще больше остротой - хотя я и до препаратов я ее любил, конечно, не на тридцать процентов. Ее я всегда очень любил.
Вот только... почему не находится такого врача, таких лекарств, которые могли бы помочь Илоне?! Чего ей только ни прописывали, какие комбинации не назначали - от которых были только разнообразные побочки - а толку не особо много. Та терапия, на которой она сейчас получает - комбинация из трех разных препаратов - пожалуй, самое удачное из всего, что ей назначали. И переносит она ее хорошо. Вот только до выздоровления все равно еще бесконечно далеко... Но я уже принял, что, возможно, выздоровления и не будет. Ну что же, значит так. Будем жить с этим. Она мне бесконечно дорога такая, какая есть.
Ушел я в сторону от того, как свадьба повлияла на Илону... Сначала мы, вроде, оба радовались, хоть в какой-то мере, а потом я заметил, что ее состояние стало стремительно ухудшаться. Какая-то непонятная мне, зашкаливающая тревога, частые слезы, это выражение непереносимой душевной боли в глазах... И я догадываюсь, какие в ее голове крутятся мысли - опять что она плохая, недостойная; и что, такая больная, она портит мне жизнь... Я столько раз ей говорил, что ее прошлое - это ее беда, а не вина, и что в том зле, которое с ней произошло, виноваты те, кто это зло совершил, а не она; и что она мне дорога любая - и она дает мне гораздо больше, чем сама замечает - но она не верит мне...
Я уже не знаю, стоит ли эти слова повторять в очередной раз - помогают ли они хоть сколько-то. Последнее время не делаю этого, просто обнимаю ее, говорю, что очень люблю ее, и что все будет хорошо. Возможно, это работает лучше.
А вчера, накануне свадьбы, что-то совсем ей было тяжело. Может, это я виноват - уговорил ее устроить мальчишник и девичник в четверг - а свадьба уже в субботу. И подружки уговорили ее выпить - а с таким коктейлем лекарств алкоголь смешивать нельзя, разумеется. Но ей было так тревожно, что она выпила - и ей наутро было и физически плохо, и морально - у нее случилась паническая атака, потом она пролежала весь день, а весь вечер она рыдала. И опять эти терзающие ее голоса из прошлого - и эти фразы, что она меня якобы недостойна, и, «может быть, я еще одумаюсь и отменю все?!» И взгляд, полный бесконечной муки, и слова: «Ты не все про меня знаешь! Поверь мне, я не заслуживаю того, чтобы ты на мне женился!»
Я давно предполагал, что, возможно, те страшные истории, особенно одна из них, которые Илона рассказывала, были еще ужаснее на самом деле, чем она преподнесла их, но я понимаю, что, возможно, мне и не стоит знать всего. Если она сама захочет рассказать - конечно, я все готов выслушать и принять... Но она и так нашла в себе столько смелости, чтобы быть честной и поделиться такой болью и тем, за что она испытывает такой стыд... Убил бы тех, кто это сделал с ней!
И я ответил ей, что мне нужно знать только то, что она сама мне готова рассказать. И что для меня важно только то, что я люблю ее, а она - меня. И она тогда так сильно прижалась ко мне, прямо вцепилась в меня, и так невыносимо горько плакала - что я уже засомневался, правильно ли поступил с предложением этой свадьбы - может, я делаю ей только хуже?! Жили бы, как жили, какая разница?!
Но на следующее утро она успокоилась - и засуетилась, как же она такая зареванная перед свадьбой?! И я помог ей сделать онлайн-заказ всяких масок, патчей и капель от покраснения глаз, так как у нее у самой тряслись руки. И мы в экстренном порядке нашли девушку, которая делает на дому лимфодренажный массаж лица - и она согласилась приехать уже через два часа. За час до визажиста. Потом все завертелось - первой пришла подружка-парикмахер, за ней - остальные подружки, которые помогут надеть платье и, очевидно, устроят предсвадебные конкурсы - и Илона ожила, а меня «выгнали». Я поехал к свидетелю, вместе с которым нам предстоит «выкупать» невесту.
Потом, уже на самой церемонии, я снова видел, что ей трудно, что она волнуется, я даже боялся, выстоит ли она, и все время крепко держал ее за руку - или за талию. Но она справилась. И на празднике, вроде, даже веселилась. И ее мать, за поведение которой она боялась, не так уж и напилась и ничего не испортила. Все прошло хорошо... Завтра мы еще немного посидим с самыми близкими - а потом поедем в небольшой медовый месяц на Валдай - Илона сама так захотела - никаких Югов, никакого шума и суеты - тишина и спокойствие родной природы. Я охотно поддержал.
И сейчас она уснула у меня на груди. После того, как мы впервые занялись любовью в новом статусе мужа и жены. Милая моя, родная моя Илюша. Я нежно глажу ее, спящую, по голове. Моя такая хрупкая - и такая сильная девочка. Я так люблю тебя... Я счастлив...
За сутки до этого
Илона
Эта идея с девичником не скажу, чтобы сильно порадовала меня. Скорее - растревожила. Я уже сто лет не ходила ни в какие ночные заведения без Роди - да и с ним-то нечасто. Бывало, отмечали там день рождения кого-нибудь из его друзей. Ну или Карина с парнем нас звали. Но с Родей мне всегда было спокойнее. А сейчас я пойду без него... Воспоминания снова отбрасывают меня на несколько лет назад. Клубы, бары, выпивка, прочая дрянь, вереница лиц, которые я не помню, и тел - некоторые из которых помню лучше. Отели или апартаменты, или чужие квартиры - к себе мы никого никогда не водили - и прямо в туалете заведения тоже бывало...
И ощущение грязи на утро. И, если несколько пощечин не помогали - то лезвия. Запястья и так в шрамах, которые, когда надеваю одежду с коротким рукавом, пытаюсь закрывать браслетами; поэтому режу там, где не так видно - внутренняя сторона бедер, с самого верху, и также на руках - почти у подмышечной впадины. Наказываю себя. Стыд после этого чуть подотпускает. Если это - рабочий день, то в принципе легче, отвлекаюсь на работу. А в выходной - потом жду вечера, когда можно будет запустить новый цикл саморазрушения...
Чувствую жгучий стыд и трясу головой, пытаясь прогнать картины из прошлого. Руки так и чешутся себя порезать, но Родя дома, не могу при нем, даже если он не увидит.
Я бы лучше просто посидела с девочками дома, ну или хотя бы в ресторане. Но они уговаривали меня - «да ты что, девичник, надо оторваться!» Да и Родя тоже - что надо как-то ярко отметить, повеселиться! Я не умею без веществ отрываться и веселиться, а никаких веществ - даже немного алкоголя - я употребить из-за кучи серьезных лекарств не могу - да и не хочу. Хочу забыть про ту Илону, которая это делала - и под этим еще всякое делала! Поэтому, весело будет другим - но не мне - мне придется надеть «маску». Но ради Роди и подруг сделаю, раз надо.
Сам Родион идет в бар-бильярд с друзьями. Мне кажется, это как-то более невинно и безопасно. Это не подразумевает возможности танцев с лицами противоположного пола и потенциально возможного знакомства с продолжением. Но Родя доверяет мне так же безгранично, как я доверяю ему. Это мой внутренний критик пытается заставить меня не доверять себе...
Ладно, ладно, надо успокоиться, все будет нормально. Я тогда - и я сейчас - это два разных человека. Я забронировала столик подальше от танцпола и вообще не собираюсь ни с кем танцевать. А даже если бы и собиралась - танец не подразумевает продолжения, если я этого не хочу. Но я все равно танцевать ни с кем, кроме Роди, не хочу и не буду!
Мы собираемся к десяти - к открытию клуба, поскольку в два мне лучше уже быть дома, чтобы нормально выспаться перед завтрашним хлопотным днем. Нас четверо, и все с моей бывшей работы, с которой я ушла год назад из-за затянувшегося тяжелого депрессивного эпизода. Сейчас я, если могу, беру клиентов на дом - и их хватает, у меня теперь достаточная своя база. Если про меня спрашивали клиенты салона, Карина, тоже мастер маникюра, не нарушая напрямую этику, не давала мой контакт, но говорила, что меня можно найти в соц сетях под таким-то ником. Поэтому, благодаря ей, у меня есть работа. Спасибо ей!
Кроме нее - еще два парикмахера - Алина и Вика - веселые девчонки, находящиеся в свободном полете, и они не скрывают, что надеются с кем-то познакомиться. Искренне им этого желаю, а я тихонько посижу и поболтаю с Кариной. Она - моя лучшая подруга - мы довольно долго делили вместе один кабинет. Она классная - добрая, отзывчивая (я, вроде, тоже такая) - но позитивная, в отличие от меня. Не думаю, что она тоже в «маске» - «маску» я хорошо умею различать. И она единственная из всех про меня чуть-чуть знает - немного - про пьющих родителей, депрессивные состояния и прием медикаментов. Не думаю, что кому-то, кроме Роди, даже подруге, стоит рассказывать что-то еще...
Сегодня она, правда, не особо на позитиве. Она поругалась со своим парнем Виталиком, и они весь вечер выясняют в переписке и по телефону отношения. Блин, какая несправедливость, что такой классной девчонке достался такой неуравновешенный парень - у них постоянные качели! Но при этом она, в целом, живет и радуется жизни! А такому ничтожеству, как я, достался самый лучший...
Мы приходим в клуб, и там сначала довольно малолюдно, мне, в принципе, не слишком тревожно и небезопасно. Я заказываю еду и выпивку девчонкам, себе - сок, сразу предупреждая, что я не беременна - не пью из-за частых мигреней, не хочу испортить себе свадьбу. Лучше бы я сказала, что беременна - Алина с Викой мне сочувствуют и пытаются уговорить «хоть чуть-чуть», «ну как же, девичник!». Карина поддерживает меня и просит от меня отстать.
Потом народ потихоньку набирается, становится многолюдно, и моя тревога возрастает. Снова флэш-бэки... Потом приходит сообщение от матери - они с братом приехали вчера и остановились в апартаментах, которые мы с Родей им сняли. Абсолютно безобидное сообщение с организационным вопросом по поводу послезавтра, но мне кажется, что у него какой-то не совсем трезвый оттенок, начиная с «дочушка» - она меня так называла всего пару раз в жизни, и тогда не была трезвой. И я снова начинаю загоняться еще и по поводу этого.
Через какое-то время девчонки все же уговаривают меня пойти на танцпол - и я соглашаюсь - почему нет - быстрый танец - и, вроде, я чуть отвлекаюсь от тревожных мыслей. Но потом внезапно начинается медляк - и я не успеваю смыться - какой-то мужчина приглашает меня на танец. Сначала хочу сказать «нет», но потом смотрю на него - и он мне видится точно не тем, что несет какую-то угрозу с какой-бы то ни было стороны. Внешность не мускулинная и вообще мало привлекательная. Да и, блин, нельзя же настолько себе не доверять - что от любого мужчины шарахаться. Я принимаю приглашение - и мы просто танцуем - точнее, довольно скучно перетаптываемся на месте. Наконец, танец заканчивается и я, поблагодарив за него, спешу смыться на место.
И все равно, когда я с ним танцевала, я ощущала какую-то непонятную, но нарастающую тревогу, которая неприятно сосала под ложечкой. Но она была связана не с этим мужчиной, точно. Просто... Мне казалось, что на меня смотрят... Меня узнал кто-то из тех, с кем я спала?!. Или грязные запросы которого реализовывала когда-то перед камерой?!. Да ну, бред, не может быть столько времени прошло!.. И все же мне страшно. Похоже, у меня развивается паранойя...
Когда я возвращаюсь к нашему столику, там уже сидит Карина и строчит сообщение, я замечаю, что у нее потекла тушь. - По ходу, послезавтра я буду у тебя на свадьбе одна! - Сообщает она. - Ну и пошел он на хр*н, к*злина!
- Кариш! - Я обнимаю ее за плечи. - Все обойдется! Сколько раз вы уже ссорились и мирились!
Может быть, для Карины было бы лучше, если бы все это действительно поскорее закончилось - погоревала бы немного и нашла себе нормального - но, мне кажется, это совсем не то, что она сейчас хочет услышать.
Тем временем возвращаются Алина и Вика и сообщают, что познакомились с классными ребятами, и те зовут их за свой столик. Спрашивают, не против ли я, «мы же еще увидимся на танцполе!». Блин, я, конечно, не против, они же хотят познакомиться, но вдвоем как-то будет совсем некомфортно. Думаю, может, мы скоро тогда и пойдем? Карине тоже явно не до веселья.
- Выпьем?! - Предлагает Алина перед тем, как покинуть наш столик. И смотрит и на Карину, и на меня.
- Выпьем! - Кивает расстроенная Карина.
- Илон?! - Вика умоляюще смотрит на меня.
«Черт!» Мне так тревожно, так хочется выпить... «Ладно, от одного бокала ничего не будет!» - Думаю я. И выпиваю к всеобщей радости пару глотков. Потом девчонки уходят, а мы с Кариной остаемся - и она жалуется мне на Виталика, и я ее поддерживаю, как могу, и потихоньку допиваю бокал. И шампанское, наложившееся на таблетки, действует в разы сильнее, чем это было без них. Я пьянею. Мне становится спокойнее - и веселее - но при этом и как будто уже начинает рубить.
А потом у Карины звонит телефон, Виталик, естественно. Она пытается с ним разговаривать, но музыка мешает, и она говорит, что выйдет в туалет, где потише. Я киваю, мне вообще нормально. Она уходит. И вдруг...
К столику подходит мужчина - привлекательный мужчина лет тридцати с бутылкой дорогущего шампанского известной марки и двумя пустыми бокалами в руках - и смотрит мне на меня. И мое сердце бешено колотится. Я смотрю на него...
И не могу понять, почему мне так тревожно. Я не узнаю его, хоть убей не узнаю. Хотя тут довольно темно, но все равно... Мне кажется, что мы не знакомы. И все же что-то в его лице... Я не понимаю, что именно, но очень настораживает и... очень нездоровым образом волнует меня.
Хотя он улыбается очень приветливо и просит разрешения присесть.
- Нет, - качаю головой я. - Сейчас моя подруга вернется, и мы уже уходим.
- Так рано? - в его лице появляется легкая грустинка.
- Да, мне надо готовиться к очень важному дню.
- Вот как? А к какому, если не секрет?.. Можно я все же присяду, пока ваша подруга не вернулась? А то неудобно стоя разговаривать, и плохо слышно.
Я не успеваю ответить, а он уже сидит за столиком, и мы уже разговариваем.
Мне не по себе, я ищу глазами Карину, но ее разговор, видимо, затянулся.
- К свадьбе, - отвечаю я, надеясь, что это охладит его пыл.
- О, поздравляю! - Он расплывается в широкой улыбке, в которой есть что-то неестественное - я смотрю и не могу понять, что же меня так настораживает. - То есть, мне, конечно, жаль, что такая красивая девушка связывает себя узами брака, но, если вы рады - то и я за вас! Надеюсь, что ваш избранник вас заслуживает?
- Он самый лучший на свете! - Честно отвечаю я. - «Это я его не заслуживаю!» - Добавляю про себя.
- Ну, поздравить-то вас я могу? По одному бокальчику этого отличного шампанского - и, клянусь, ухожу и больше не потревожу! Кстати, Дима.
- Илона.
Черт меня дернул согласиться! Зачем я это сделала?! Ведь чувствовала же, что и один бокал пить не стоило, что я уже поплыла!.. Но, видимо, поэтому и согласилась, что, как говорят психиатры, «снизились критико-прогностические способности». И еще потому, что хотела заглушить тревогу, которую этот мужчина во мне вызывал. И еще... потому, что увидела в нем что-то темное, и это темное как будто подняло со дна моей души ту мою темную сторону, которая появилась после определенных событий...
Нет, я готова поклясться чем угодно, что никаких мыслей о том, чтобы хоть как-то преступить черту, у меня не было - просто как будто хотелось позволить себе немного подольше покататься на этих американских горках, просто находясь рядом с опасным человеком - когда и страшно - и завораживает. Да, исходящую от него опасность я определенно почувствовала - но, видно, мало жизнь меня учила... Как же я могла забыть, что действия имеют последствия?!.
Но я как будто забыла и подумала, что ничего страшного не произойдет - сейчас придет Карина - и мы уйдем, а этот пойдет клеить кого-то еще... Я ошибалась. Этот бокал - это был еще один неверный выбор, пусть уже нетрезвый выбор, но сделанный мной, когда я еще отдавала себе какой-то отчет в своих действиях... Кажется, я потом согласилась с ним потанцевать... А вот что было дальше - я уже не помню.
Я просыпаюсь - и не понимаю, где я. Не дома. Это, должно быть, дурной сон?! У меня сразу начинается паника - меня отшвыривает в прошлое - так я просыпалась в том доме, каждый раз сначала не понимая, где я. Именно поэтому, с кем бы из случайных партнеров я ни занималась с*ксом - я всегда возвращалась домой. Чтобы не переживать этого чувства - как и стыда, когда потом просыпаешься с человеком, которого больше никогда не хочешь видеть!
И все-таки где же я?.. Я резко сажусь, пытаюсь осмотреться. Глаза привыкают к темноте. Я вижу полоску света, пробивающуюся из-под двери санузла. Вижу цифру 22 на кондее. Вижу красный огонек телевизора, висящего на стене... Я в какой-то квартире... Я раздета... И я... не одна... Я слышу чье-то тихое посапывание рядом, заставляю себя посмотреть и вижу силуэт человека. И нет, это не кто-то из моих подруг. Это - мужской силуэт.
Боже... Нет, нет, это сон! Этого не может быть!
Я больно щиплю себя - это я хорошо умею, годы практики - но не просыпаюсь. Потому что... похоже, не сплю!
Нееет! Нет! Нет! Я ощущаю приступ тошноты - то ли от того, что смешала алкоголь с таблетками - то ли от происходящего. Я справляюсь с ним и изо всех сил пытаюсь вспомнить. Клуб... Мы с девчонками... Потом танцы... Потом мы вдвоем... Потом Карина уходит... Кто-то подошел, какой-то мужчина, и я с ним выпила и, вроде, потанцевала... Все, дальше - темнота...
Тут в беззвучном режиме начинает вибрировать мой телефон, лежащий в клатче, брошенном на пол возле кровати. Я же, вроде, не ставила на беззвучный?..
Я тянусь за сумкой, достаю телефон и вздрагиваю. «Родя». Зажимаю себе рот рукой, чтобы не закричать от ужаса и отчаяния. Во второй руке сжимаю смартфон и жду, когда же он уже перестанет звонить. Когда это, наконец, происходит, вижу, что время не такое уж и позднее - без четверти три, и он звонил только первый раз. От этого, конечно, уже не легче... Что же я натворила?!
А вот от Карины - двадцать два пропущенных! Боже! Я тихонько встаю, чтобы только не разбудить спящего мужчину, свечу телефоном, чтобы найти свои вещи. Нахожу на полу и предмет, который в такой ситуации должен успокоить - но только самая законченная тварь может так рассуждать!.. Чувствую, что плачу. Прокрадываюсь на нетвердых ногах в санузел и закрываю дверь. Мне ужасно плохо, меня тошнит и не я сопротивляюсь рвотному позыву, полощу рот, пью воду прямо из-под крана - физически после этого чуть отпускает. И, боясь говорить вслух, пишу подруге паническое сообщение: «Карина, я не понимаю, где я!». Узнаю от нее, что она уже больше часа сидит в ресторане напротив апарт-отеля, где приложение определило мое местонахождение, и пытается дозвониться до меня.
- Ты в порядке?! - Пишет она.
- Не совсем, - отвечаю я.
- Ты можешь выйти?
- Да, - пишу я, хотя сама думаю, а в вдруг нет, вдруг он меня запер?! Но нет, это - апарт-отель, здесь вокруг люди, и стены, должно быть, картонные. Они не сможет меня здесь удерживать. - Я выйду через пять минут.
Карина обещает ждать у входа. Я очень спешно принимаю душ - не могу же я принести домой запах чужого мужчины на себе. Хотя все равно я во всем признаюсь - и тем не менее. Смываю с лица растекшуюся тушь, одеваюсь и крадусь в выходу.
Перед тем, как покинуть апартаменты, все же не выдерживаю и, светя фонариком не прямо на спящего мужчину, а на стену выше, пытаюсь рассмотреть его лицо... Да похоже, этот тот, кто подошел ко мне в клубе... Ну естественно, что тот...
Я выскальзываю наружу и несусь к лифту.
Внизу у входа меня встречает взволнованная Карина, я падаю ей на грудь и реву:
- Что я наделала?! Что я наделааалаааа!
Карина обнимает меня и говорит:
- Прости меня! Это я ушла и на полчаса зависла в с*ртире, будь этот Виталик трижды не ладен! А, когда вышла, тебя не было, и девчонки сказали, что видели последний раз, как ты с кем-то танцуешь, а больше тебя не замечали. Я им потом сказала, что ты поехала домой.
- Зачем?! - Удивляюсь я.
- Затем, что, если ты ушла с кем-то, им не нужно об этом знать! Не видели - и слава Богу!
- Да какая разница теперь?! - Плачу я. - Я должна сказать Роде!
- Не вздумай! - Качает головой Карина. - Вы предохранялись?!
- Я ничего не помню, - качаю я головой, - но презерватив на полу я видела.
- Отлично!
Я дико смотрю на нее.
- То есть я не то хотела сказать, - поправляется она. - Но раз, по крайней мере, не надо переживать о возможных последствиях - это значит, что уже пол беды!
- Нет, - качаю я головой. - Карина, ты что, не понимаешь?! Я изменила Роде! Самому хорошему, самому преданному, самому верному человеку на свете! Я обязана ему все рассказать!
-И что это даст?! - Спрашивает подруга. - Ты разобьешь ему сердце! Кому от этого станет легче?! Тебе?!. Ему?!. Никому! Ты говоришь, что ничего не помнишь - вот и не было ничего! Ты выпила бокал, заснула за столиком в ресторане - и тебе все приснилось! Слышишь?! Не ломай себе и ему жизнь! Я тебе честно скажу: я понятия не имею, изменял мне Виталик или нет - но я бы предпочла не знать. Родион тебя может пропасти по телефону?
- Нет, его нет в этом приложении, и никаких других мы не устанавливали.
- Ну и все! Забудь! Поехали домой!
Я молчу. Я не знаю, что ответить и как поступить. Может быть, она и права.
Карина тем временем вызывает такси. Когда машина приезжает, и мы садимся на заднее сиденье, снова звонит Родя.
Я подношу трубку к уху дрожащей рукой.
- Алё...
- Привет, я уже дома. Я звонил тебе, ты, наверное, не слышала в клубе, все в порядке? Ты едешь?
- Я... - спазм сжимает мое горло, по моему лицу начинают ручьем течь слезы, я не могу говорить.
- Илюш, ты в порядке?! - Переспрашивает Родя, в его голосе слышно волнение.
Трубку решительно берет подруга.
- Родь, привет! Это Карина. Да, все хорошо, просто Илона выпила бокал шампанского, мы ее уговорили, и ей стало нехорошо.
- Что с ней?!
- Да ничего страшного, нормально уже, просто она боится, что ты будешь сердиться. Не ругайся, ладно? Это мы виноваты...
Родя ни разу в жизни на меня не ругался - и все же как натурально звучит это вранье!
Порочный круг вранья запустился...
И оно продолжается, когда Карина расчёсывает мне волосы, салфеткой оттирает с лица остатки туши, немного пудрит. - Вот, все в порядке, - говорит она. - Чуть-чуть выпила - стала нехорошо - и все, поняла?!
- Да, - рассеянно киваю я, не приняв пока никакого решения.
Когда такси подъезжает, меня прямо у машины встречает Родя. Милый, родной, честный Родя. Огромным усилием воли я справляюсь с вновь рвущимся наружу рыданием.
- Как ты? - спрашивает он.
- Ничего, - выдавливаю я из себя.
- Пойдем домой, - говорит он. - Ляжем спать, завтра станет лучше.
И он обнимает меня, и я иду с ним домой, и я ничего ему не говорю... И он укладывает меня в постель, и ложится рядом, и прижимает меня к себе, и это кажется мне кощунством, - у меня теперь точно нет больше права на его прикосновения!
Сон больше не идет ко мне - а ведь послезавтра у нас свадьба... Нужно что-то делать, завершающие хлопоты. Точнее, должна была быть свадьба... Сердце колотится. Голова рвется на части - и в нее начинают лезть то ли отдельные, отрывочные фрагменты воспоминаний - то ли это уже воображение мне подсовывает эти обрывки. Но - нет, я это не придумала!.. Мне не приснилось!.. И я не просто полежала с ним рядом... Это было... Я помню... Помню... Боже...
Понимая, что не засну, нахожу в ящике две таблетки сильного транквилизатора - после приема алкоголя прошло уже много времени, хуже уже не станет. Кладу их под язык и вскоре, наконец, вырубаюсь.
Следующий день начинается с панической атаки, потом весь день лежу, раздираемая стыдом, ужасом и мучительными сомнениями, как поступить. Не могу найти в себе сил чем-то заниматься - естественно, Родя без малейших претензий берет все оставшиеся предсвадебные дела на себя - как всегда. Вечером все же пытаюсь признаться ему, но мою трусливую фразу, сказанную вокруг да около, он понимает по-своему - и снова начинает меня утешать и успокаивать. Нет, я не могу, просто не могу ему сказать! Не могу перевернуть его веру в этот мир и хороших людей!
Не смогу это произнести... Не смогу выдержать его взгляда, когда он узнает...
И я не знаю что это - трусость - или здравая рассудительность, которой пыталась меня научить Карина, но я молчу... Реву у него на груди - змея, которую он пригрел - а он меня утешает... И мне в его незаслуженных мной объятиях становится легче...
И на следующее утро умудряюсь даже каким-то образом вовлечься в свадебные хлопоты, и вскоре вижу улыбающуюся Карину - она как будто и правда ничего и не помнит, и не знает. И потом это происходит - и я становлюсь женой Роди, и я даже в какой-то момент свадебного торжества умудряюсь забыться... И после всего, когда приходит время первой брачной ночи, я ложусь с ним в постель и даю ему все, что могу дать, и демонстрирую получаемое удовольствие, и если сначала это - притворство, настолько мне стыдно - то потом я вовлекаюсь в процесс, и мне правда становится хорошо, вот только в конце я, как всегда, представляю...
Удивительная вещь человеческая психика - неужели я смогу и правда убедить себя, что, если это и было, то оно ничего не значит?! Но на следующий день мне уже чуть лучше, и проще дается вранье. А еще через день мы на машине едем в милый маленький домик на Валдайском озере, где в тиши и спокойствии проводим чудесные августовские вечера.
И однажды мы сидим на берегу на деревянной скамеечке, и любуемся закатом, отражающимся в ребристой водной глади - и я чувствую такое тепло, и такое как будто прежде не знакомое ощущение счастья, и какой-то (наверное, здоровый?) голос внутри меня говорит:
«Ты теперь - его жена, а он - твой муж, и это - главное! Подведи черту подо всем, что было! Последний эпизод остался там, до черты! Теперь ты другая, и у вас новый жизненный этап, все будет хорошо! И, если ты поверишь в это - ты, может быть, даже поправишься!»
Я крепче прижимаюсь к Роде и говорю ему, как люблю его. И он мне отвечает, что любит меня еще больше. А потом мы оба делимся впечатлениями от этой поездки и договариваемся, что в ближайшее время подумаем о том, чтобы построить свой домик на озере - где-нибудь поближе к Москве...
- Я бы хотела в таком домике когда-нибудь умереть с тобой в один день, - говорю я.
- А я бы хотел прожить с тобой много-много лет, и провести вот так много-много вечеров, прежде чем этот день наступит, - улыбается Родя.
Мне по-прежнему очень тепло - но почему-то и немного грустно. Я уже не просто прижимаюсь - я буквально прирастаю к мужу и молчу, и смотрю на воду...
Я хочу верить, что нас ждет много-много счастливых лет! Я сомневаюсь, потому что у меня до него никогда так не было... Но теперь - будет. Я чуть было сама все не испортила, но Карина была права: все люди могут ошибиться, иногда сделать неверный выбор. Я душой не предавала Родю. Так вышло. Это - за чертой! Теперь все будет хорошо, и нас ждут долгие годы счастья!
И хорошо, что я не сказала. Права была Карина, что есть вещи, которые не стоит рассказывать. Если бы подобное произошло с Родей - это бы не перечеркнуло всего хорошего, что было между нами. Это бы тоже просто так вышло. И я бы простила - и он бы не перестал в моих глазах быть прекрасным человеком - но мне было бы больно - поэтому я предпочла бы об этом не знать. Проехали! Перелистнули страницу! Мы выбрали друг друга и скрепили это кольцами и подписями в книге регистрации браков! Теперь все будет хорошо, и нас ждут долгие годы счастья!
Другой
Я сразу ее заметил, когда она танцевала с каким-то зад*отом. Какая красивая кукла - но красивых много, а в этой - знаете, какой-то трагизм в образе, что ли. Не истеричность - терпеть не могу истеричек - а именно трагизм... естественность, что ли, простота... Она пришла сюда не снимать мужиков... И мне стало интересно подойти.
Она по ходу была уже не очень трезвая, и один налитый мной бокал ее вообще унес. Во время танца я уже практически таскал ее на себе. Я не думал, что все окажется так просто - подружка же могла прийти в любой момент, и я не бы не успел ее обработать - думал, так, закину удочку, а там - как пойдет - но мне подфартило! Но, когда выводил ее и клуба и сажал в такси, это был уже практически вынос тела - я, если честно, засомневался.
Но решил пока не отказываться от намерений. Ведь интересная же может получиться игра - она выходит замуж! Послезавтра (уже даже завтра, считай)! Измена «самому лучшему» жениху накануне свадьбы! Отличное начало! Дальше могут быть варианты, а начало лучше сегодня положить. Она полулежала на заднем сиденье, опираясь на мое плечо, и не видела, как я достал из ее сумки телефон и выключил на ее нем звук, чтобы никто не помешал моим планам - вибрации она в таком состоянии не заметит.
Правда, тра*ать телку в отрубе не очень интересно, но у меня есть кое-что, что может помочь ей протрезветь. Дотащив ее до номера, я заставляю ее вдохнуть самую малость - больше боюсь - х*ен ее знает, может, она еще под чем-то, раз так резко поплыла. И она слегка очухивается, буквально чуть-чуть. И тогда я тащу ее в ванную, и умываю ее лицо ледяной водой, и поливаю водой верх головы. И вижу ее запястья - на них тоненькие белые шрамики - определенно отшлифованные, но были, очевидно, глубокими. Суицидентка или селф-хармщица. Или и то, и другое. Блин, вообще я стараюсь с такими не связываться. Если я захочу - я сам ее до этого доведу, но это не должно быть следствием того, что она просто больная на голову.
И все же я не хочу отказываться. Она мне нравится, и я уже завелся. И ситуация такая пикантная. Выходит замуж!.. Начнем игру - а там посмотрим, куда это приведет... А дальше вдруг становится еще интереснее. Вода еще немного трезвит ее - и она поднимает на меня большие темные глаза с размазанной тушью, что, по-моему, ей даже идет. И пристально смотрит мне в глаза... И в какой-то миг я вижу... ужас...
Да, у меня немного странные глаза, серые, но очень светлые, почти прозрачные, с темным ободком, и я знаю, что у них ледяной взгляд - мне нужно очень стараться изобразить на лице такую улыбку, чтобы она выглядела тепло... Должно быть, в темноте клуба она их не рассмотрела. Но чтобы ужас... Или он связан не со мной?
Может, она пришла в себя и поняла, что оказаться здесь совсем не входило в ее планы? Черт, обидно, но, если захочет уйти - удерживать не стану. Прямое насилие - это не мое. Я играю в другие игры.
Но, сдается мне, тут что-то еще...
Потом она отступает на несколько шагов, в комнату, и я поддерживаю ее, чтобы она не упала. И при этом продолжает, как заколдованная, расширившимися глазами смотреть на меня. И вдруг просит: - Ударь меня.
Даже для меня неожиданно.
- Что?! - Переспрашиваю я. Уж не подстава ли какая? Потом еще заяву накатает, что избил и изнасиловал, и бабла потребует...
- Ударь меня! - Повторяет она. Нет, я «игроков» хорошо различаю - это я всех на*бываю, а не они меня. Она правда этого хочет! И я даю ей пощечину.
- Еще! Сильнее! - Просит она.
И я ударил ее по другой щеке, сильнее, так, что она упала на кровать… И потом мы полетали!
И я слышал, как она уходила. Кралась тихо, как мышка. К своему приторно-положительному женишку. Я позволил ей уйти. Пусть думает, что я - лишь однократный ночной эпизод, за который она себя погрызет - и забудет. У меня же есть ее номер телефона - я поднес смартфон к ее лицу, приоткрыл ей глаза и позвонил себе, потом удалил у нее этот звонок, конечно. И пара фоточек - на первой она, голая, спит у меня на груди, и вторая - ее очень миленькая татушка на крестце в виде бабочки. Илоночка теперь у меня на крючке! Приколота булавкой, как бабочка на стенде у коллекционера!
И я уже пробил ее профиль - там очень мало информации, почти все только про маникюр - но профиль ее женишка - мужа уже теперь - я вычислил. А вот этот пару фоток со свадьбы выложил. Красивая пара, как говорят. Знаете, такое хорошее, многие бы сказали, лицо - такого дурачка - простачка - и имя соответствующее - Родион. И простецкая фамилия - Кузнецов. Был бы хоть Раскольников тогда уж… Интересно, Илона, а его ты тоже просишь тебя бить? Что-то сомневаюсь... И как же именно мы включим Родиона в нашу игру?.. Посмотрим.
Хоть и хочется тебе, милый Родя, бросить прямо в твою тупую довольную морду, что я тр*хнул твою бабу, твою любимую женушку практически накануне свадьбы - и дал ей то, что, уверен, ты не даешь - но мне придется сдержаться. Рано. Когда нибудь ты узнаешь, обязательно. Но как скоро, и какие до этого я еще сделаю ходы - время покажет. Сценарий я всегда пишу в процессе. Так что, поживи, Илоночка, пока в блаженном неведении, расслабься, выдохни, прости себя за «маленький косяк». А дальше - я о себе напомню. До скорого, ребятки!
Продолжение здесь:
Если глава понравилась - не забывайте ставить лайки! Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить выход новых глав! И - пишите комментарии!
Как вы считаете, должна ли была Илона признаться Роде в произошедшем? И, если бы она это сделала, простил ли бы он ее?
P.S. Я не знаю однозначного и правильного ответа на эти вопросы, предлагаю порассуждать.