Первоклассница_ИИ

В первый класс я пошла в сорок четвёртом году. Война ещё не кончилась, и жили мы, как и прежде, скудно, но матушка моя умудрилась сотворить для меня настоящее чудо — школьную сумку. Сшила она её сама, своими руками, из старого холщового полотенца, что когда-то, в мирной ещё жизни, было украшено по краям вышивкой — красными петухами да васильками. Полотенце то от времени поистрепалось, прохудилось в середке, но края с вышивкой матушка сохранила и пустила в дело. Получилась сумка с широкой лямкой через плечо и клапаном-крышкой, что застёгивалась на гладкую, ладно обструганную палочку. Я носила её с великой гордостью — ни у кого в классе такой красоты не было.

А вот с книгами вышло хуже. Учебники в школе выдавали старые, затрёпанные, ещё от прежних учеников, что учились до войны. Выдавали, понятное дело, не каждому — одни на двоих или на троих. И приходилось нам, первоклашкам, уроки учить по очереди. Прибежишь, бывало, под вечер к товарищу, с которым одна книга на двоих, а он ещё и не садился за уроки — то ли гусей гонял допоздна, то ли по дому помогал. И стоишь у порога, переминаешься с ноги на ногу, а тебя и в избу-то не всегда пускают — у самих теснота, грязь, ребятня мал мала меньше. Ждёшь, пока он дочитает, пока прописи выведет, пока задачки решит. А за окном уже сумерки, и матушка дома волнуется, и свои дела не переделаны. Но ждёшь терпеливо — куда денешься? Учение — оно того стоило.

И вот ведь что удивительно: несмотря на всё — на голод, на холод, на книги одни на троих, — учились мы прилежно, с жадностью. Словно понимали уже тогда, детским своим умишком, что грамота — это тот самый билет, который вывезет нас из нужды в иную, лучшую жизнь. И тетрадки берегли, и чернила разводили из печной сажи, и каждую букву выводили старательно, боясь проронить хоть крупицу знания. Потому что знание — оно, в отличие от книг, было общим, его на всех хватало. Только сумей взять.