ГЛАВА 12. Выбор.
Утро началось с пронзительного осознания: вчерашний день не был сном.
Юля лежала в постели, уставившись в потолок. Пятно в форме Африки, словно застывшее на карте, никуда не исчезло. Мадагаскар по-прежнему маячил справа.
Он говорил со мной. По-настоящему. И сказал, что я его держу.
Она повернула голову. Рядом было пусто — как всегда. Как теперь будет всегда.
— Доброе утро, — произнесла она, обращаясь в пустоту.
Пустота молчала.
И хорошо. Не стоит разговаривать с квартирой. Это первый шаг к безумию. Хотя, если учесть, что месяц я общалась с призраком, поздно беспокоиться о сумасшествии.
Юля села, чувствуя лёгкую боль в рёбрах. Голова была ясная — впервые за долгое время. Слишком ясная.
— Ладно, — произнесла она вслух. — Давайте разберёмся.
***
Разбираться она решила за чашкой чая. Чай — это святое, это ритуал, который отличает цивилизованного человека от тех, кто принимает важные решения на голодный желудок.
Юля сидела за кухонным столом, смотрела в чашку и размышляла.
Первый вариант: не отпускать. Что это значит? Саша останется. Будет приходить каждую ночь. Будет молчать или говорить — неважно. Главное, он будет рядом. Почти живой.
Почти.
«Почти» — ключевое слово.
Она не могла обнять его, поцеловать, проснуться рядом и почувствовать тепло. Не могла поругаться из-за пустяка и помириться. Не могла построить жизнь.
Всё, что ей оставалось, — смотреть, говорить и ждать.
Ждать чего? Она не знала.
Или отпустить.
Саша уходил. Навсегда. Туда, где варили кофе (она усмехнулась сквозь слёзы — даже мёртвый, он умудрялся шутить).
И она оставалась одна.
В квартире, пропахшей его одеколоном, с кольцом на пальце и дырой в груди размером с человека.
Но она была живой.
Это важно?
Юля отхлебнула чай. Он уже остыл. Она даже не заметила, сколько времени прошло.
— Это важно, — произнесла она вслух. — Наверное.
***
В полдень телефон зазвонил.
— Света, ты в порядке?
— Да, но с нюансами.
— В каком смысле?
— Дышу, пью чай и разговариваю сама с собой.
— Последний пункт вызывает беспокойство.
— Меня тоже.
Наступила пауза.
— Юля, ты как? Правда?
Юля взглянула в окно. Солнце сияло. Деревья зеленели. Мир продолжал жить — бесчувственный и равнодушный.
— Думаю, — ответила она.
— О чём?
— О том, как дальше жить.
— И что?
— Пока не решила.
Света замолчала. Потом тихо и серьёзно сказала:
— Юль, ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Справишься.
— А если нет?
— Тогда я приеду и проучу тебя. Саша бы не хотел...
Света замерла.
— Прости, я не должна была...
— Нет, — резко перебила Юля. — Ты права. Он бы не хотел, чтобы так вышло.
Он ясно сказал: я хочу, чтобы ты жила.
— Свет, я перезвоню. Мне нужно кое-что сделать.
— Что?
— Попрощаться.
***
Квартира была безмолвной. Юля бесцельно бродила из комнаты в комнату, осторожно касаясь вещей. Его вещей. Их вещей.
— Знаешь, — обратилась она в пустоту, — я всегда верила, что когда-нибудь буду готова. Не сейчас, но потом. Проснусь и скажу: «Все, я готова». И это будет просто.
Она подошла к окну.
— Это не просто.
Молчание.
— Ты меня слышишь? Я знаю, ты здесь. Ты говорил — всегда. Так слушай.
Она обернулась. Комната была пуста, но...
Но не совсем.
Что-то витало в воздухе, едва уловимое, но заметное. Присутствие.
— Я не хочу тебя отпускать, — прошептала она. — Не хочу. Это эгоистично, глупо, возможно, даже нездорово, но мне все равно. Ты — лучшее, что произошло в моей жизни. И теперь мне говорят: отпусти, забудь, живи дальше.
Голос сорвался:
— Как мне жить дальше, если для меня «дальше» — это без тебя?
Тишина.
— Ответь мне. Пожалуйста. Ты же теперь умеешь говорить. Так скажи что-нибудь. Скажи, как мне быть.
Ничего.
— САША!
Крик эхом отразился от стен и затих.
Юля стояла посреди комнаты одна, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.
— Трус, — прошептала она. — Пришёл, наговорил всякой ерунды и спрятался. Заставил меня выбирать и даже не…
— Я здесь, — раздался голос за её спиной.
***
Он стоял у двери днём. Солнце светило ярко. Это казалось странным. Неправильно. Призраки появляются ночью, в полумраке, под мрачную музыку. А не в два часа дня, когда за окном кричат дети и играет попса.
— Ты пришёл, — сказала она.
— Ты позвала, — ответил он.
Юля смотрела на него жадно, отчаянно. Запоминала каждую деталь: изгиб бровей, линию челюсти, родинку над губой, которую любила целовать.
— Я не знаю, что делать, — прошептала она.
— Знаешь.
— Не знаю.
— Юля.
Он приблизился. При дневном свете он казался... прозрачным. Как акварель, размытая водой.
— Ты уже всё решила. Ещё вчера. Просто боишься себе в этом признаться.
— Откуда ты...
— Потому что я тебя знаю. Три года, помнишь? Меняешься, но остаёшься собой. Я вижу, как ты думаешь, как принимаешь решения. Как внутри тебя идёт спор, хотя ответ очевиден.
Юля всхлипнула.
— Это нечестно. Ты используешь против меня мои же мысли.
— Это не против тебя. Это для тебя.
Он остановился в шаге от неё. Так близко, что она могла бы коснуться, если бы он был настоящим.
— Скажи это, — тихо попросил он. — Просто скажи. И я уйду.
— Что сказать? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Ты знаешь, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.
Она знала. Конечно, знала. Всего три слова, и всё закончится.
Ты у м е р.
Не «я знаю, что ты умер».шь.
Не «мне сказали, что ты умер».
Просто ты у м е р.
С верой. С принятием. Окончательно.
— Я... — начала она, но осеклась.
— Не могу, — тихо сказала она.
— Можешь, — настаивал он.
— Если я скажу, ты исчезнешь.
— Да.
— Навсегда.
— Да.
— И я больше никогда тебя не увижу.
Саша отвел взгляд, его губы тронула грустная улыбка.
— Ты меня и так не видишь. Только эхо. Отпечаток. Тень того, кем я был.
— Мне достаточно тени, — произнес он.
— Нет, — возразила она.
— Саша…
— Нет, Юля. Быть тенью — это не жизнь ни для тебя, ни для меня. Мы оба застряли. Понимаешь?
Он протянул руку, почти коснувшись её щеки. Холод пробежал по коже.
— Я люблю тебя. Любил и буду любить, где бы я ни был. Но любовь — это не клетка, не цепь. Это...
— Что?
— Желание счастья. Даже если счастье будет без тебя.
***
Юля закрыла глаза.
Три года.
Первое свидание — он опоздал на час, чтобы найти идеальный букет.
Первый поцелуй — под дождём у подъезда, как в кино.
Первая ссора — из-за пустяка, она даже не помнит, о чём.
Первое примирение — он купил мороженое и сказал: «Я глупец, но твой глупец».
Первая ночь в этой квартире.
Последнее утро.
«Вечером поговорим».
Она открыла глаза.
Саша стоял перед ней — терпеливый, любящий, мёртвый.
— Я буду скучать, — прошептала она.
— Я тоже, — ответил он. — Где бы я ни был после этого.
— Ты правда не знаешь, куда уйдёшь? — спросила она.
— Нет.
— А если там будет плохо?
— Тогда я буду жаловаться. Громко. На весь мир.
Юля засмеялась сквозь слёзы.
— Ты невозможный, — сказала она.
— Я знаю, — улыбнулся он.
Она глубоко вздохнула.
Пора.
Он начал таять. Как утренний туман под солнцем.
— Саша...
— Да?
— Я любила тебя. Люблю. Всегда буду помнить.
— Я знаю.
Она замолчала. Слова застряли в горле, но она продолжила:
— Ты умер.
Тихо. Почти шёпотом, но с абсолютной уверенностью.
— Подожди! — Юля бросилась вперёд. — Я не успела... хотела сказать...
— Я знаю. — Его голос становился тише. — Всё знаю. Не нужны слова.
— Но...
— Просто живи, Юля. Ради меня. Ради себя. Живи.
Он почти растворился. Остался лишь силуэт, едва различимый контур.
— Я люблю тебя, — еле слышно прошептала она.
— И я тебя, всегда.
Он ушёл.
***
Квартира была пустой. Абсолютно пустой — впервые с того утра. Ни холода, ни присутствия, ни Саши. Юля стояла посреди комнаты и не плакала. Странно. Она думала, что будет рыдать, выть, биться в истерике. Но вместо этого — тишина. Внутри и снаружи. Спокойная, чистая тишина. Он ушёл. Я его отпустила. И я всё ещё здесь. Она посмотрела на кольцо. Лунный камень мерцал в солнечном свете. Снять? Оставить? Она не знала. Пока — оставить. Потом разберётся.
Юля подошла к окну и распахнула его — впервые за много дней. В комнату ворвался свежий воздух, наполненный ароматами весны, города и жизни.
— Ладно, — произнесла она. — Ладно.
И начала жить дальше.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.