Тело Аннет, казалось, было выжато досуха. Она не теряла сознание, не впадала в забытье, она просто лежала на земле и наблюдала руины мира, который недавно мечтала преобразить. Экспрессивность открывшегося перед ней вида резала глаза, но у нее не хватало сил ни отвести взгляд, ни закрыть глаза. Всё, что ей оставалось — это лежать и размышлять; благо, в застывшем мире для этого у неё была целая вечность. Наверное, в иных обстоятельствах она бы даже смогла достичь покоя и умиротворения в своей беспомощности, но в этой реальности о спокойствии не было и речи. А всё из-за сада. Такой уникальный, равно как и уязвимый островок реальности в сломанном мире. Её детище, оставшееся без опеки и защиты; её цветы, которым подарили жизнь через время — оно же может стать им и гибелью, если ничего не предпринять. Если вообще еще не поздно. Впрочем, нескончаемые переживания были единственным, что Аннет могла сделать для решения этой проблемы, ибо даже начать планировать решение воспринималось как непосильный труд.
Где-то вдалеке раздался грохот. Подобное происходило и до этого, но, разумеется, посмотреть и узнать причину было невозможно, и она просто игнорировала его. Может, горы рушатся, звук был похож — почему её не волновало. Правда в этот раз звук был ближе обычного, а к нему впридачу еще и земля задрожала, раскачав безвольное тело девушки. Расфокусированный внезапным движением взгляд медленно приходил в норму и открыл взору какой-то объект, лежащий прямо перед ней. Горшок. Проклятый горшок. Внутри него все также находился тот цветок, правда сейчас он больше напоминал размытое яркое пятно, которое, на удивление, так манило её... некогда чужеродный для мира вторженец теперь наоборот казался чем-то родным, некой весточкой из прошлого, когда всё еще было хорошо, а будущее виделось неизменно светлым. На миг ей показалось, что эта тяга даже сильнее усталости.
Движение пальцами рук далось ей титаническим усилиями, а малейшее напряжение окрасило руку множеством синих и фиолетовых микротравм — на землю ворохом осыпались хлопья отмершей кожи. Вместо сил Аннет лишалась остатков своей жизни, чтобы двигать рукой, но упорно продолжала тянуться к зловещему маяку, иронично ставшему последней надеждой. Напившийся кровью стебель цветка разбух и стал сочиться живительной влагой, стоило только его слегка коснуться — теперь же они поменяются ролями. Одержимость придавала сил и открыла в умирающей второе дыхание. Вознеся над собой цветок, она почувствовала солёные капли попадающие на иссушенный язык и мгновенное впитывающиеся в него. Это было ужасно. Казалось, цветок впитал и приумножил всю ту душевную боль, что Аннет принесла вместе с собой в этот мир и теперь, вместе со своим кровавым соком, возвращал страдания стократ. Всё тело свело, а разум плясал на грани безумия — но вместе с тем и то и другое наполнялось силами, а значит нужно было терпеть. Наконец, оторвавшись от инфернального пиршества, Аннет издала до хрипа протяжный крик, выплескивая всё пережитое и донося его во все уголки этого мира.
Несмотря на сбитое прерывистое дыхание, девушка тут же начала подниматься на ноги, едва удерживая равновесие, восстанавливая ориентацию в пространстве — и дело было не только в долгом лежании, но и в самом окружении: мир лишился привычных ориентиров, остались только мысленные формы и образы, едва напоминающие их былое физическое назначение. Растерянно оглядевшись, Аннет крепче сжала цветок в руке, поймав себя на мысли, что не зря сравнила его с маяком. Выставляя путеводный дар перед собой, как факел, девушка увидела в его отсветах знакомые очертания прошлого мира и уверенно зашагала вперед.
Будто противясь уже забытому прошлому, и без того мрачное окружение начало еще больше сгущать темноту вокруг одинокой фигуры, несущий единственный источник света в мире; а может это сам свет поглощал последние оставшиеся краски, окончательно лишая мир какой-либо формы — так или иначе, там где прошла Аннет, оставалась только черная пустота, разрезанная навсегда отпечатавшейся в ней замершей линией уходящего света. Как хвост кометы, которой она и явилась сюда когда-то. Оставляя только шрамы.
С каждым шагом свет становился всё тусклее, оставаясь где-то позади, и дорогу уже было почти не разобрать, как где-то на горизонте замаячил долгожданный сад. Ускорив шаг, Аннет в спешке преодолела оставшееся расстояние, добираясь до цели. Сад, в отличие от всего остального, сохранил свою форму и выглядел последним приютом реальности, только за прошедшую неопределенность он сильно разросся и превратился в какой-то бурьян, впрочем, разбираться и разглядывать его у Аннет не было ни времени ни возможности — к этому моменту свет уже практически погас. Вглядываясь сквозь последние всполохи, она заметила какой-то силуэт лежащий на земле. Сердце тревожно защемило. Осторожно подобравшись ближе, девушка рухнула на колени и поднесла вперед крохотный огонек, что успел осветить поросшее корнями тело Заланда, прежде чем окончательно потухнуть, уступая место беспощадной тьме.