«Я видел достаточно людей, убивавших противника. Ни в одном из них какого-то радикального психологического или нравственного надлома не приметил. Зато каждый второй, побывавший под обстрелом, получивший ранение, словивший контузию, — узнаёт что-то новое о себе. И довольно часто ломается. Вот это — война. Это про то, чтобы осознанно разыграть свою жизнь в рулетку. А не про то, чтобы сокрушаться об убийстве врага.
— Вы убивали?
— Мы умирали».
По-прежнему считаю для себя большой удачей то, что однажды, в упорядоченном хаосе книг о войне, мой взгляд случайно упал на небольшое издание в мягкой обложке, где было лаконично обозначено: «Сборник очерков, Наёмник». С того времени у меня появился любимый автор, ни на кого не похожий. Его спокойный, но чёткий голос я слышу со страниц, и нарисованные им картины живут в голове. Он пугает до сковывающего хтонического ужаса, смешит без предупреждения, но главное — поддерживает, когда мне кажется, что время безжалостно убивает память.
Наёмник — боец Вагнера в 2022-2023 гг, в 2024 году — заходил в составе добровольческого корпуса.
«Морок» — вторая книга автора. В ней чуть больше 40 очерков и 14 публицистических коротких заметок.
«Тот сборник — жизнеописание человека, который попал на войну. «Морок» — про человека, который ещё раз пошёл на войну, и у него ощущение, что он сходит с ума».
Порой мне чудится, что Вольф в столь скромной презентации сильно недооценивает степень воздействия своих текстов.
Название сборника «проявилось» из легендарных донбасских туманов. Главный герой постоянно вязнет в этой мгле и всё, что он отчаянно пытается сделать — не пропасть в ней навсегда. Стиль описания на грани яви и видений, кроличья нора нового времени, которую мы заслужили. Иллюстрации, тёмные и притягательные, они тоже источают… Морок.
Это про то, как абстракция становится осязаемой, а конкретные предметы — зыбкими и неуловимыми. Это про то, как видит и ощущает реальность человек, который на сто процентов понял, что на войне он — на своём месте и вписывается в этот чудовищный ландшафт как идеальный кусок пазла, один из миллиона. Человек, для которого война — и страх, и долг, и бремя, и свобода.
Жуткая беспощадная привлекательность книги заключается в том, как здесь описаны реалии этой, во многом новой, войны и причины, по которым человек возвращается туда. Где-то за страницами автор поведает: изначально это иррациональное побуждение. Прозвучит Ахматова: «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был». Но позже появляется что-то ещё, что-то, что заставит написать:
«Настоящая жизнь — только там, где её можно потерять. А подлинный Ад — это разлитое в вечности нескончаемое благоденствие?..»
В очерках — портреты бойцов, голоса мёртвых, трансформация человека, для которого война превратилась в рутину. Особенно жутко — рассуждения о том, что значит уничтожать врага лицом к лицу или тогда, когда этот самый враг — за несколько километров. Дроны — бесшумные убийцы, демоны неба, дистанционные клинки, и в этой войне они не только главная смертоносная сила, но и инструменты, меняющие восприятие. Вольф знает об этом всё.
«Есть ли разница в устройстве человека, который убивает, видя перед собой лицо врага, и того, который убивает, сидя в десятках вёрст от цели?
Те, кто убивал, глядя в глаза… У них не возникает вопроса — взаправду ли это всё. Они знают, что своды окопа крепки и величественны. Они не рухнут никогда»
В публицистике — кристально адекватные мысли о современной культуре, таком явлении как «медийность подразделений», о героях и медалях и даже рецепт счастливой жизни в России в контексте военного времени. Главное — о легендарных Вагнерах.
«Когда новая военная машина строится исключительно военными людьми, мы получаем ту же армию со всеми её родовыми болезнями. Просто подстроенную под нужды конкретных командиров. Когда во главе военной структуры стоят люди, в основе своей гражданские, мы получаем адекватность, но сильно теряем в дисциплине. Это может быть лихо, стильно, медийно. Но это не бывает по-настоящему грозно. Вагнеру удалось сплавить в себе гражданскую адекватность и умеренную прозрачность структуры с настоящей боевой работой и соответствующим суровым подходом к ней. Вагнер был отнюдь не идеален. Но лучше пока не сделал никто».
«Морок», Наёмник, с благодарностью за путешествие на Алтай на пасеку)