Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Андрей двигался в паре шагов позади Заремы, и ему казалось, что лес словно расступается перед ней, пропуская её там, где ему самому приходилось с трудом продираться сквозь цепляющиеся за одежду кусты. Шаманка, остановившись на мгновение, посоветовала ему слушать тайгу, уверяя, что она сама укажет дорогу. Она учила не ломиться напролом сквозь заросли, а аккуратно отводить мешающие ветки, ступать мягко, дышать ровно и спокойно — и тогда лес непременно изменит своё отношение к путнику.
Переведя дух, Андрей кивнул и продолжил следовать за женщиной, стараясь применить её советы на деле и уловить определённый ритм движения. Он переступал через корни, стараясь не наступать на них, а именно перешагивать, уважая их древность. Под низко нависшей еловой лапой он не нырял резко, а склонялся плавно, словно в поклоне. И произошло удивительное — идти ему стало заметно легче, словно тайга наконец приняла его как свою собственную часть.
Постепенно начался подъём: мягкий мох под ногами сменился камнями, покрытыми лишайниками. Деревья уступами поднимались к вершине, а воздух стоял свежий и прозрачный. Пологий подъём удалось преодолеть быстро, и они вышли на плоскую голую вершину. Зарема остановилась, улыбнулась и посмотрела вдаль. Внизу, насколько хватало взгляда, раскинулось зелёное море тайги, волнами уходящее к самому горизонту. Оставалось совсем немного: спуститься и пройти немного по лесу.
Оставшийся путь они проделали в молчании — это было молчание-размышление. Зарема осознанно ничего больше не объясняла, предоставляя Андрею возможность разобраться в себе самом. Он двигался следом, спускался по склонам, перепрыгивал через ручьи, продирался сквозь чащу, и каждое его движение теперь было наполнено осознанностью. Он чувствовал, как Земля упруго пружинит под ногами, щедро отдавая ему свою устойчивость. Он ощущал, как Воздух шевелит кроны вековых сосен, и ему чудилось, что он слышит не простой шум листвы, а древнюю мелодию тайги. В груди он ощущал Огонь — ровный, тёплый, дружеский. И он видел, как Вода в ручье мягко обтекает камни, находя единственно верный путь.
И вот тайга неожиданно расступилась, открыв взору озеро, избу на краю кедрача и стоящих на противоположном берегу Ольгу, Бадму и Вовку. Все они были одеты в такую же одежду, что и Андрей с Заремой, и любовались медленно разгорающимся закатом. Шаманка остановилась, глядя на детский восторг Андрея.
Солнце зависло над дальней грядой лесистых сопок, окрасив края облаков в бледно-розовый цвет, который постепенно сменялся густым, алым — словно за горизонтом разожгли исполинский костёр, и его отсветы упали на землю. Озеро поймало этот огонь. Его гладь, до того спокойная и почти зеркальная, вдруг ожила, заиграв мириадами оттенков — от расплавленной меди у дальнего берега до глубокого, густого пурпура там, где тени от кедров падали на воду. Ивы вдоль берега казались нарисованными тушью на огненном пергаменте — чёрные, изящные, с тончайшей прорисовкой каждого листочка. Свет словно стекал по стволам кедров — медленно, тяжело, задерживаясь в каждой трещине коры и каждом пучке хвои. Тени удлинялись, ползли от подножий деревьев к воде, захватывая всё больше пространства. Прогретый за день воздух начал остывать, от озера потянуло прохладой, запахом воды, смешанным с ароматом нагретой за день хвои. Тайга притихла, готовясь к наступлению ночи, и звуки исчезли.
Постояв несколько минут в немом восхищении, Зарема и Андрей направились через раскинувшийся впереди луг. Вовка, завидев идущих, сорвался с места и побежал навстречу, огибая озеро. Не добежав несколько шагов, мальчишка остановился и поклонился. Зарема придержала Андрея и чуть кивнула. Андрей поклонился в ответ и улыбнулся, а Вовка запрыгнул к отцу на руки, радостно сообщив, что они их ждали. Андрей, смеясь, спросил, чем тот занимался. Мальчик с восторгом рассказал, что рыбачил, что деда Бадма учил его грести на лодке, ставить и снимать сеть, а ещё подарил настоящий лук из оленьего рога с тетивой из конского волоса и учил стрелять. Ольга и Бадма уже подошли к дому. Поздоровавшись, Андрей поставил сына на землю и поцеловал жену. Бадма позвал всех умываться и садиться за стол, но Андрей попросил ещё несколько мгновений, чтобы посмотреть на угасающее солнце — таких закатов они ещё не видели.
Солнце коснулось нижним краем верхушек дальних сопок. В этот миг весь мир на несколько мгновений замер. Краски сгустились до предела, стали почти невыносимо яркими. Кедры вспыхнули рыжиной в верхушках, а озеро превратилось в сплошное полотно текучего, живого пламени. Медленно, словно нехотя, солнце ушло за сопки, оставив после себя полосу малинового, лилового и сиреневого света, растянувшуюся по всему западному краю неба. И тотчас, будто по команде, краски начали остывать: алое стало розовым, розовое — пепельным, пепельное — сизым. Тени, прежде чёткие и резкие, расплылись и слились в сплошную синеву, затопившую подножия деревьев и низины. Вода в озере из золотой стала серебряной. Она теперь не отражала небо, а вбирала его в себя, становясь тем же, чем становилось небо: глубокой, прохладной, блестящей в сумерках чашей. Ивы замерли чёрными силуэтами на фоне угасающего света, а кедры сомкнули кроны, превратившись в сплошную непроницаемую стену, за которой угадывалась бесконечная, таинственная жизнь ночной тайги.
*****
Андрей вышел на крыльцо и, присев на ступени, закурил. Рассвет только занимался: над дальними сопками на востоке небо уже потеряло свою черноту, но звёзды ещё не погасли полностью, угасая и тая в прозрачном воздухе, напоённом утренней свежестью и густым, терпким ароматом разнотравья. Он сидел неподвижно, глядя перед собой невидящим взглядом, пытаясь осознать и понять пережитое за прошлый день. Потушив сигарету, Андрей прошёл на берег озера и присел, глядя на тёмную гладь, над которой клубился полупрозрачный туман. Бесшумно подошедший Бадма присел рядом и спросил, что тот пытается разглядеть, посоветовав отпустить мысли, очистить голову и слушать сердце. Андрей вздохнул, заметив, как у них всё просто, на что Бадма ответил, что это человек сам всё усложняет — жить надо разумом, а не умом. Достав кисет и трубку с длинным мундштуком, старик начал набивать её.
Андрей спросил, в чём же разница между умом и разумом, ведь все люди — представители Homo sapiens, то есть человека разумного. Бадма усмехнулся, усомнившись в этом названии и предположив, что правильнее было бы называть человека просто мыслящим и думающим, а затем задал встречный вопрос о сути разума. Андрей задумался, признав, что никогда всерьёд не задумывался об этом, и согласился, что понятия эти близкие. Бадма заметил, что разница между ними — что целая пропасть: ум человеку дан, чтобы думать, а разум — чтобы ещё и чувствовать. Андрей подхватил эту мысль, добавив, что человек, живущий лишь умом, не способен к состраданию и любви. Бадма подтвердил, что такой человек не слышит ни сердца, ни совести, а человек без совести внешне остаётся таким же, но внутри уже нет. Такие люди не видят никого вокруг, для них важнее призрачные цели, причём часто эти цели им внушены кем-то, а умный человек, услышав это сто раз, начинает считать их своими. Поток подхватывает его, и он радуется, что у него есть цель. Разумный же, прежде чем принять решение, пропускает его через сердце, прислушивается к себе, к тому, что скажут совесть, долг и честь. На вопрос Андрея о самом главном в жизни Бадма ответил, что тот и сам должен догадаться, посоветовав слушать себя — ответ кроется в его сердце.
На площадке Author Today можно приобрести и скачать в формате FB2 электронные книги: «Пикси», «По прозвищу Змей», «Серж» (6 книг), «Сашка» (пока 6 книг).
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 130 рублей месяц.