Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

ОТЦУ 90 ЛЕТ!

Слава тебе Боже!
Ведь мы уже попрощались этой зимой.
Да и сколько раз за жизнь было, что я думал что его потерял.
Договорились сегодня, что теперь жмём до девяносто пяти.

Слава тебе Боже!

Ведь мы уже попрощались этой зимой.

Да и сколько раз за жизнь было, что я думал что его потерял.

Договорились сегодня, что теперь жмём до девяносто пяти.

Этот текст, ниже, я написал несколько лет назад. Я знал, что когда-то его перепишу и напишу ещё другие.

О нём.

О жизни.

О любви.

Но сегодня опубликую его ещё раз.

И добавлю несколько слов.

Ведь надо сказать несколько слов. Хоть "слова - моя профессия", как говорил Довлатов, мне всё меньше их хватает. Может быть от того, что в конце концов - есть нечто большее.

ОБ ОТЦЕ

"Я никогда не писал про отца.

Урывками.

Про блокаду.

Про деда.

Про дядьку.

Про отца - никогда.

Мой отец.

Позапрошлым летом у него брали интервью. Вдруг. Вспомнили.

Потому что уже никто ничего не помнит.

Что и откуда взялось? Кто продвигал? Кто делал?

Отец мой - почетный учитель России.

Он был директором Сестрорецкой спортивной школы.

Это на Карельском перешейке. На Финском заливе.

Это не самый последний, мягко говоря, район Ленинграда.

Из этой школы и приглашали на интервью.

Ибо некому уже помнить.

Откуда эта школа взялась?

Кто в ней работал?

И что было?

Он создал первый спортивный лагерь в стране.

В Комарово.

Вернее, он его пробил.

Пять лет он его строил практически подпольно!

"Не бери себе, и тебе ничего не будет"

Принцип, по которому они жили.

И они ничего не боялись. Потому что не для себя.

Эти блокадные мальчики как-то умели брать на себя ответственность.

И были крайне неравнодушны.

Зачем ему был нужен весь этот, как бы теперь сказали, опасный геморрой?

Нам теперь трудно понять.

Теперь мало кто поймет – зачем?

1963 год.

Ему было 27 лет.

Двадцать семь!

Директор!

Как-то раз, одна женщина привела к нему двоих своих сыновей.

Он их взял.

Не из-за данных. Не по блату.

Просто так.

Научил плавать.

Один стал капитаном подводной лодки и пишет книги.

Другой океанологом.

И это далеко не все его ученики. Всех не перечислить.

Их сотни.

Он повлиял на их жизни.

На них самих.

Он стал для многих отцом. Может быть потому, что сам рос без отца.

И это самое большое достижение в жизни, я думаю. Самое большое дело и след.

Я могу о таком смысле жизни только мечтать.

Просто мне, сегодняшнему, сорока восьмилетнему, не понять, как, по сути дела ребенок, в 27 лет (у меня дочь сейчас старше), может воспитывать других детей, неся такой уровень ответственности, который достался ему.

А ведь может.

И еще как!

Но у него к этому времени – блокадное детство, четыре года Балтфлота в Кронштадте, где они познакомились и поженились с мамой, спортивное педагогическое училище.

В институте Герцена он ещё учился.

И сыну три года.

И не считалось тогда, что все это как-то рано.

Что-то не так в сегодняшней нашей жизни. Что-то не так…

Сколько может вынести человек?

Отец живет долгую жизнь, хотя должен был умереть еще в детстве. В пять лет.

Когда лежал один в промороженном доме три дня.

И какой-то невероятной силой, не желая умирать, вдруг сел в постели.

Эта жизнь вопреки.

Не было бы нас всех и ничего бы этого не было, если бы он тогда не выжил.

Детский сад для дистрофиков. Эвакуация.

Голод.

Обморок при виде целой буханки хлеба в Сибири.

По его признанию, он наелся первый раз только в армии. Безотцовщина.

Его отец, мой дед, погиб в первые дни войны.

Первый инфаркт в 41 год. Переход по совету врачей на работу поспокойнее.

В педучилище.

И вечный непокой.

Даже там он добивался, спорил, ругался, пробивая какие-то соревнования, спартакиады, игры «Доброй воли».

За кого-то просил.

Кого-то пристраивал.

И вечно за всё и за всех переживал.

Сколько я его помню - он всегда был такой.

Неспокойным.

А ведь его никто не заставлял.

Никому никогда ни до чего не было дела.

И это не сейчас так.

Так было всегда.

И везде.

Это нормально.

Но были вот такие люди. Которым всегда до всего дело было.

И они и создавали жизнь.

Жизнь для других.

Сколько может вынести человек?

Еще два инфаркта.

Травмы.

Рак.

Диабет.

И куча всего ещё.

И наконец самое тяжелое испытание – жизнь без любимой.

Уже семнадцать лет.

Без нашей мамы.

А он живет.

И ни на что не жалуется.

Он понимает что-то про эту жизнь.

Что-то, чего я пока не понял.

Все, что во мне есть хорошего, это от него и от мамы.

Его воспитание и его рассказы - это и есть я.

Все, что было не со мной – останется со мной навсегда.

И за это я благодарен.

А у него - двое сыновей.

Пятеро внучек.

Правнук и правнучка.

И сотни учеников, если не тысячи.

И целая жизнь, которой можно только завидовать.

Не может короткая эта заметка в газете вместить это все.

И даже мой этот текст – не может.

Слишком полными были все эти 88 лет.

Слишком значимыми.

Полными событий, трагедий, любви.

Не вмещается...

Может когда-то получится лучше написать.

Их, этих лет, уже 90.

Я люблю тебя.

И горжусь."

Я часто думал - для чего это долгожительство?

Нет. Конечно я счастлив, что отец жив. И он со мной.

Но у нас не было в родах таких долгожителей.

Чувствовал, что в этом есть Промысел, но вот в чём он?

И не так давно понял.

Это - Милость.

Милость для меня.

Я узнал человека, которого и не знал видимо никогда.

и человек этот - мой лучший друг на сегодня.

Я вошёл в возраст, когда окончательно понимаешь - что-почём.

И я дожил до этих лет, так и не отчаявшись окончательно, и не будучи одинок.

Милость Божья!

Ещё, тихо надеюсь, что для того, чтобы отец увидел наконец, что я счастлив в личной жизни.

Что я стал писать.

Чтобы прочёл.

И чтобы услышать от него, что он гордится мной.

Чтобы увидел то, что я делаю.

Отношение людей ко мне.

И сказал, что я истинный патриот, а не деланный, коих много.

Раньше как-то не получалось.

Тогда, когда я написал этот текст, это уж, лет восемь назад, кто-то написал в комментариях, что отец Вам - очень значительный человек.

Вот - да.

Я и раньше это понимал, но теперь - ещё больше.

Мало кому удаётся прожить такую жизнь.

И главное - не сколько прожить, а как?

И прожить так... мне уже не удастся.

И уж тем более так долго.

И я завидую и горжусь тобой, отец!

Чтобы там ни было, и ещё будет, хотя бы по одному этому - я счастливый человек!

Чтобы я не думал, о чём бы не жалел, что бы не терял, и о чём бы не скорбел.

Нет, и не было во мне никогда, такой любви и воли к этой жизни.

Не знаю почему. Все разные.

Зато - есть ты.

Спасибо, папа!

P.S.

И из спортшколы сегодня приехали.

И привезли шикарный букет.