— Вы вообще знаете, что такое предохраняться?
Этот вопрос я слышу примерно с рождения третьего ребёнка. Иногда его задают напрямую, иногда оборачивают в заботливую упаковку: «Ну как вы справляетесь?» или «Бедная, у тебя же совсем нет времени на себя». Иногда просто молча считают детей и смотрят так, будто я только что призналась в чём-то постыдном.
Меня зовут Оля. Моему мужу Андрею тридцать восемь, мне тридцать пять. У нас четверо детей: Даша — двенадцать лет, Митя — девять, Соня — шесть, и Ваня, которому в мае исполнится три. А ещё я сейчас беременна. Пятым. И мы планируем шестого.
Прежде чем вы спросите — да, мы умеем считать.
Как это выглядит изнутри
Наша квартира — три комнаты, ипотека ещё на двенадцать лет. Машина — большой подержанный минивэн, специально взяли такой, чтобы помещались все. На красную рыбу и несезонные фрукты денег нет. Едим курицу, крупы, супы, макароны, летом — то, что даёт огород у бабушки в деревне. Пицца и роллы — только по праздникам, и дети их ждут как события.
Одежда у младших — донашивается от старших, плюс распродажи и маркетплейсы. Смартфоны у детей самые дешёвые, компьютер один на всех. Даша мечтает о брекетах, Митя — о игровом компьютере. Мы честно объясняем: пока нет денег. Да оно и не надо. Вырастут — купят сами. Это не трагедия.
Отдыхаем в лесу, на реке, у той же бабушки в деревне. Ночёвки в палатке дети считают приключением, а не лишением. В прошлом году мы три дня жили на берегу озера — жгли костёр, ловили рыбу, варили уху. Даша сказала, что это было лучшее лето в её жизни.
Что говорят люди
Список вопросов, которые нам задают регулярно, я уже выучила наизусть.
«Вы что, ради пособий рожаете?» — Нет. Пособия не покрывают и десятой части расходов на ребёнка, это знает любой, кто умеет складывать цифры.
«Вам не жалко детей — вы же не покупаете им ничего?» — Они могут себе позволить любящих родителей, братьев и сестёр, живое общение, деревню с баней и рекой, и счастливое детство без тревоги в доме. Список того, чего они лишены, значительно короче списка того, что у них есть.
«Как ты вообще справляешься?» — Устаю. Но устаю так же, как устаёт любая мама — просто умноженная на четыре. Зато когда все четверо спят, и в квартире тишина, и Андрей сидит рядом с кружкой чая — это такое счастье, что никакой красной рыбой не заменишь.
«Ты же не успеваешь уделять время каждому» — Успеваю. По-другому, не так, как в семье с одним ребёнком. Но каждый знает, что он любим. Это я гарантирую.
Почему мы это выбрали
Андрей вырос в семье, где было трое детей. Я — единственный ребёнок у мамы, которая работала без выходных и очень хотела, чтобы у меня было всё лучшее. Было всё лучшее. И была тишина в квартире, в которую я иногда возвращалась после школы и просто сидела одна.
Я не жалуюсь на своё детство — мама делала всё что могла. Но я точно знала, что хочу иначе. Хочу шума, беготни, ссор из-за игрушек и примирений через пять минут. Хочу, чтобы за столом было тесно и громко. Хочу, чтобы дети росли вместе — и потом, когда вырастут, оставались друг у друга.
Андрей хотел того же. Мы просто хотели большую семью. Осознанно. С открытыми глазами на цены в магазинах и ставки по ипотеке.
Что на самом деле сложно
Врать не буду — бывает тяжело.
Когда Даша смотрит на подругу с брекетами и молчит, я чувствую это молчание. Когда Митя видит компьютер одноклассника и говорит «ничего, мне и так норм» — я слышу, как он старается не расстраивать меня.
Но я объясняю детям честно: мы живём так, как живём, потому что нас много. Каждый из вас — это выбор, который мы сделали с радостью. Брекеты и компьютеры придут потом. А пока — вот вам живые родители, вот вам братья и сёстры, вот вам палатка у реки.
Даша однажды сказала: «Мам, я бы не хотела быть одна. Даже за брекеты».
Я чуть не заплакала.
О пятом
Когда я сообщила о беременности маме, она долго молчала в трубку.
— Оля, — сказала она наконец, — ты уверена?
— Да, мам.
— Но ведь у вас и так...
— Мам. Мы уверены.
Подруга написала в личку: «Ты герой, я бы не смогла».
Я не герой. Я просто мама, которая хочет ещё одного ребёнка. Потому что знает: в нашем доме ему будет хорошо.
