Как мало мы на самом деле знаем о том, через что пришлось пройти нашим хоккеистам, чтобы попасть в НХЛ. Сейчас молодежь воспринимает это как нечто само собой разумеющееся – талантливый парень, хороший драфт, контракт. А ведь когда-то за одно только желание уехать играть за океан можно было схлопотать по полной программе.
Когда мечта стоила всего
Могильный - олимпийский чемпион, звезда советского хоккея, за него болела вся страна. Но при этом у него не было даже собственного жилья. Вообще ничего, по большому счету, не было, кроме грамот и медалей. Именно так описывал свою жизнь Александр Могильный перед побегом в 1989 году.
«Я уезжал из Москвы нищим», - позже скажет Александр.
Впоследствии родные и друзья от него отвернулись, делом занялось КГБ. Только вдумайтесь в цену вопроса – человек готов был стать изгоем на родине ради возможности просто играть в хоккей там, где хотел.
А ведь до него был Виктор Нечаев – вообще первый советский хоккеист в НХЛ. Женился на американке, бросил учебу, потерял гражданство. И что получил взамен? Три матча за «Лос-Анджелес». Потом травма, фарм-клуб и конец карьеры в топовой лиге.
Когда систему начали обходить официально
Любопытная штука произошла с Сергеем Пряхиным. Все ждали, что первым официально разрешат уехать Фетисову – звезде мирового масштаба. А выбрали Пряхина. Помню, читал заметку в The New York Times – даже американцы удивлялись такому повороту.
Но самое интересное началось, когда я узнал детали его контракта. Формально парень должен был получать 125 тысяч долларов в год плюс 150 тысяч премиальных. Неплохо для конца 80-х, правда? Вот только сам Пряхин этих денег практически не видел – все уходило в Федерацию хоккея СССР и клуб. «Меня обирали», – говорил он позже.
Вот вам и официальное разрешение. Играй себе в НХЛ, только вот заработанное оставляй государству.
Эпоха, когда все изменилось
После распада Союза хлынул поток. И тут началось самое интересное с точки зрения спортивного зрелища. Скотти Боумэн, главный тренер «Детройта», в 1995 году собрал «Русскую пятерку» – Фетисов, Константинов, Козлов, Ларионов, Федоров.
Они понимали друг друга без слов, а от их комбинаций соперники просто терялись и не могли ничего сделать. И Кубок Стэнли в 1997-м стал логичным итогом. Боумэна называли гением, и он действительно им был, так как первым догадался объединить наших парней в одно звено.
А потом пришел Овечкин. Смотрел его дебют в 2005-м – парню всего 20, а играет так, будто родился на американском льду. Первый номер драфта, рекорд за рекордом, контракт на 124 миллиона. Вот это уже совсем другая история – не беглецы, а полноценные звезды мирового хоккея.
Что осталось за кадром
От Нечаева, сыгравшего три матча и потерявшего ради этого гражданство, до Овечкина с его миллионными контрактами – всего-то 25 лет прошло.
За это время 232 россиянина успели поиграть в НХЛ. Восемь попали в Зал славы, тридцать подняли над головой Кубок Стэнли. Получается, кому-то пришлось сбежать, кого-то обирали по договорам, кто-то не выдержал американского темпа игры и, травмировавшись, завершил карьеру раньше времени.
Павел Буре, «Русская ракета», – феноменальная скорость, 437 шайб, но травма колена после столкновения с игроком «Чикаго» фактически поставила крест на карьере. И Кубка он так и не дождался, хотя в 1994-м был в шаге от него.
Сейчас наши парни играют за океаном на равных, это воспринимается как должное, но это результат того, через что прошли первопроходцы. Они платили слишком высокую цену, чтобы следующие поколения могли просто играть в хоккей.
С вами был Павел Журавлёв