Май 330 г. до н. э.
Пьяный пир в захваченной столице Персии закончился тем, что гетера Таис Афинская подбила царя сжечь дворец Ксеркса. Момент, когда в огне погибло величие Востока как месть за разорение Греции.
Липкая, косая темень Персеполя пахла прогорклым жиром, мочой и остывающим камнем. В залах Ксеркса было тесно от человеческого мяса, затянутого в потную бронзу и грязную шерсть. Кого-то за углом монотонно и страшно тошнило на барельеф, где бесстрастные бессмертные несли в вечность свои каменные лотосы.
Александр, похожий на распухшего, обвалянного в дорожной пыли младенца, сидел на низком ложе. Левый глаз его, мутный и подернутый пьяной пеленой, смотрел куда-то в сторону Эллады, правый – в пустую чашу, на дне которой копошилась жирная муха. Рядом хрипели. Какой-то сатрап в разорванном шелке, со следами зубов на шее, пытался ползти к выходу, но натыкался на сапоги македонских ветеранов. Сапоги пахли кислым вином и старой кровью.
– Жарко, – просипел царь, и слюна ниткой повисла на его небритом подбородке. – Ксеркс... он же жег Афины? Или это был сон?
Таис, костлявая, с острыми, как у хорька, коленями, сидела на груде награбленных кидаров. Ее туника, перепачканная сажей и чьим-то соусом, сползла, обнажая желтоватую кожу. Она не улыбалась – она скалилась, выковыривая из зуба застрявшее волокно жесткого мяса.
– Жег, мой маленький бог. Жег, когда твоих предков еще не было на свете, – ее голос скрипел, как несмазанное колесо телеги. – Весь Акрополь пах так же, как эта комната. Сгоревшим мусором.
Она схватила факел, торчавший из лапы бронзового льва. Факел шипел и плевался горячей смолой. Таис ткнула им в сторону гобелена, на котором вышитые лучники целились в пустоту.
– Дай огня этой каменной глыбе, Александр. Пусть захлебнется. Это же просто декорация для наших экскрементов.
Царь тяжело поднялся. Его шатало. Мимо пронесли кого-то мертвого или очень пьяного, задевая локтем лицо царя, но он даже не моргнул. В воздухе летал пух из распоротых подушек, лип к потным лбам, превращая людей в недощипанных птиц.
Александр взял факел. Огонь отразился в его гетерохромных глазах, но не добавил им величия – только высветил лопнувшие сосуды. Он ткнул огнем в сухую, вековую кедровую балку. Зашипело. Сначала несмело, потом с жадным всхлипом пламя полезло вверх, пожирая резьбу, порфир и золото.
– За маму, – буркнул кто-то в толпе и икнул.
Дворец начал стонать. Сверху посыпалась горячая пыль, перемешанная с пометом летучих мышей. Величие Востока трещало с сухим звуком ломающихся костей. Дым, густой и черный, как деготь, мгновенно забил легкие, превращая пир в судорожную возню в мешке.
Люди валили к выходу, толкаясь, наступая на лица тех, кто не успел протрезветь. В багровом мареве было видно, как рушится крыша Ападаны. Стотонные колонны падали медленно, с достоинством, давя в лепешку забытых в суматохе рабов и золотые треножники.
Александр стоял посреди этого ада, вытирая руки о подол Таис. Огонь жадно доедал историю, превращая великую империю в кучу углей, над которыми завтра будут летать мухи.
– Месть, – прохрипел царь, глядя, как плавится золотая корона на голове мертвого царя, брошенного в углу. – Или просто прибраться решили...
На улице шел мелкий, грязный дождь, но он не мог потушить этот костер. Мир пах гарью и дешевым перегаром. Пора было идти дальше, в индийскую грязь.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!