Глава 8-я 🫖По какому ещё делу? — прищурилась Анна Васильевна
— По очень важному, — сказал он и кивнул на пироги. — Проверить, не опасны ли они для брюк. И… для жизни.
Степан Иванович Лыков слыл в посёлке человеком аккуратным: брюки гладил до блеска, воротничок поправлял, а вечерами составлял план жизни на завтра — чтобы ни одна мелочь не ускользнула.
Но, как известно, дыра на брюках появляется тогда, когда о ней меньше всего думаешь: без приглашения и всегда не вовремя.
В то воскресенье солнышко припекало так, что у всех петухов голос сел. И Степан Иванович решил:
— Схожу-ка я в магазин… хлебушка возьму, сахару, может, масла дадут.
Достал лучшие штаны — праздничные, со стрелкой, синие — как положено уважающему себя бухгалтеру.
Пока собирался, присел на табурет… и тут прозвучал тот самый предательский звук.
Сердце — в пятки. А в мыслях одно: «Только бы не дыра… только бы не дыра…»
Пощупал — и точно: там, где должна быть целостность, зияет отверстие. Хоть воспоминания складывай, хоть тоску выливай.
— Ну вот… — подумал он. — Как всегда: иголки нет, нитка куда-то запропастилась…
В голове остался один выход: к Анне Васильевне, соседке. Женщина она опытная, добрая, с золотыми руками.
Подошёл к дому, постучал в окно — уже не так смело, как обычно:
— Анна Васильевна… это я… опять с просьбой…
Анна Васильевна открыла — вся в хлопотах, в фартуке, а в волосах мука, будто снег на капусте.
— Проходите, гостем будете.
Он вошёл.
На кухне пахло выпечкой и чаем с чабрецом. Анна Васильевна прошла следом и сразу заметила оказию.
— Ох, да что ж это вы, Степан Иванович… такой аккуратный, а дыры сами к вам липнут?
— Да вот… — замямлил он. — Не рассчитал. Присел с воодушевлением… Между прочим, это всё ваши пироги! — запнулся и, чтобы не утонуть в смущении, молча пошёл в комнату.
Анна Васильевна надела очки, осмотрела дыру с интересом профессионала:
— Ну, слава Богу, не спереди! А то был бы не анекдот, а позор на весь посёлок.
— Так вы мне… может… залатаете?
— Конечно, — улыбнулась она. — Только снимайте. На вас шить не стану — примета плохая.
Пошёл Степан Иванович за ширму, оставил штаны, а сам сел на табуретке в семейных трусах с «серпом и молотом» (юбилейный подарок коллег).
Пока Анна штопала, решила пофилософствовать:
— Вот у мужиков так всегда: всё под контролем, а дыра появляется, как счастье — неожиданно. Главное — не стыдиться, а вовремя попросить помощи.
— Это верно, — согласился он, — одна голова хорошо, а две с иголкой — лучше.
Через четверть часа — брюки готовы, аккуратная заплата, нитка в тон. Анна Васильевна подала брюки:
— Вот, берите. Аккуратно. И не присаживайтесь так резко — ни к чему нам с вами каждый раз встречаться из-за дырок.
Степан Иванович взял штаны, посмотрел на заплату и вдруг сказал таким тоном, будто обсуждает не ткань, а личную жизнь.
— Анна Васильевна… а если я, допустим, начну случайно рвать их чаще?
Она прищурилась:
— Это вы сейчас на что намекаете, бухгалтер?
— Да я намекаю… что у вас штопка хорошая. И чай ароматный. И вообще… у вас тут как-то… штаны успокаиваются.
Анна Васильевна прыснула:
— Штаны, говорите, успокаиваются?
— Конечно. У меня дома они нервные. А у вас — сразу приличные становятся. Прямо хочется… приходить на профилактику.
— Профилактику чего?
— Ну… прорех. В ткани. И в жизни, — добавил он и сразу понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно.
Анна Васильевна покраснела, но не растерялась:
— Так. Чтобы вы знали: я штопаю дырки, а не… — она махнула рукой, — ваши намёки.
Степан Иванович вздохнул, как человек, который всю жизнь вёл бухгалтерию, а тут внезапно начал вести журнал сердечных дел:
— Ну, намёки я тоже могу аккуратно выдавать. По строчке в день. Чтоб не расползались.
Она посмотрела на него поверх очков:
— И что, вы теперь каждый раз будете приходить?
— Только если будет причина, — сказал он честно. Потом улыбнулся чуть шире и добавил: — А причина у нас, как выяснилось, появляется внезапно. Без приглашения. И всегда не вовремя.
Она отвернулась к плите, будто срочно надо было заняться делом:
— Ладно. К столу садитесь. Пироги ждут.
Ну садитесь уже, бухгалтер. А то сейчас и чай у вас убежит — как ваши штаны.
Степан Иванович фыркнул, сел и пробормотал, пряча улыбку в усах:
— Штаны, между прочим, не убегают. Они… уходят в отставку.
— В отставку, — повторила она. — Ну-ну. Смотрите, чтобы потом и вы за ними не ушли.
Он поднял глаза:
— Я? Да я человек серьёзный. Я ухожу только в магазин.
А к вам… я просто захожу. По делу.
— По какому ещё делу? — театрально прищурилась Анна Васильевна.
— По очень важному, — сказал он и кивнул на пироги. — Проверить, не опасны ли они для брюк.
И… для жизни.
Анна Васильевна наклонила голову , но улыбку уже не спрятала:
— Ешьте, проверяльщик. И штаны свои держите под контролем.
— Буду стараться, — сказал он. — Но если что… вы же рядом.
Мораль
Дыры на штанах — дело житейское.
Куда опаснее прорехи на сердце, которые не залатаешь ни иголкой, ни заплаткой.
Но если рядом есть добрая Анна Васильевна с ниткой, чаем и тёплой улыбкой — никакая беда не страшна.
