Его голос знали все. Его имя произносили с придыханием. Но кем он был до того, как стал легендой?
Детство Муслима Магомаева — это история, которую почти никто не знает до конца. А зря. Вот что удивит даже самых преданных поклонников.
Он никогда не знал отца
Муслим Магометович Магомаев родился 17 августа 1942 года в Баку. Шла война. Отец — Магомет Магомаев, художник, человек творческий и тонкий — ушёл на фронт и погиб в 1945 году, буквально за несколько дней до Победы. Муслиму не было и трёх лет.
Один из самых известных певцов СССР, которого миллионы считали воплощением мужской харизмы, рос без отца. Мать Айшет вскоре снова вышла замуж и уехала, так что маленький Муслим остался жить с дедом и бабушкой в Баку.
Его воспитал дед — и это изменило всё
Дед по отцовской линии — Абдул-Муслим Магомаев — был выдающимся азербайджанским композитором, одним из основоположников национальной классической музыки. Именно в честь деда мальчика и назвали Муслимом.
Маленький Муслим с самого раннего детства рос в доме, где звучали серьёзные мелодии, приходили серьёзные люди, а разговор об искусстве был таким же обычным, как разговор о погоде. Это был особый тип воспитания — не через нотации и запреты, а через среду и пример.
Бабушка Байдигюль добавляла своё: она пела народные песни, знала старинные азербайджанские мелодии. По некоторым воспоминаниям, именно её голос Муслим слышал в детстве чаще всего и с её пением засыпал. Он рос в доме, где музыка была воздухом.
Первый концерт — в восемь лет
Муслим выступил перед публикой впервые, когда ему было всего восемь лет, и это была настоящая сцена перед взрослой аудиторией. Голос у мальчика проявился рано и сразу привлёк внимание всех вокруг.
Педагоги удивлялись, соседи останавливались послушать. Дед смотрел на внука с тихой гордостью и, по некоторым данным, говорил: «Он пойдёт дальше меня».
Дальше последовало музыкальное училище имени Асафа Зейналлы в Баку. Обучение давалось легко не потому, что он не старался, а потому что у него было то, чему не учат: природный слух, чувство ритма и голос, который просто существовал как дар. Мало кто знает, но в эти годы он параллельно серьёзно занимался фортепиано.
Он мечтал стать не певцом
В подростковые годы Муслим Магомаев серьёзно увлекался театром и хотел быть актёром, а не исполнителем. Его привлекала драма, перевоплощение, возможность прожить несколько жизней на сцене.
Впоследствии эта страсть перешла в его манеру исполнения: Магомаев никогда просто не пел, он проживал каждую песню, романс и оперную партию. Технически блестящих певцов немало, но тех, кто умеет заставить слушателя замереть от одной фразы, — единицы.
Баку как судьба
Представьте Баку начала 1950-х годов. Это особый мир на стыке культур, языков, традиций: Восток и Запад, Азия и Европа, старые дворы и новые кварталы, запах моря и нефти, крики торговцев и музыка из окон. В городе, где армянин мог жить рядом с азербайджанцем, русский — рядом с евреем, во дворах пели на нескольких языках сразу.
Этот многоголосый мир стал основой его музыкального восприятия. По воспоминаниям знавших его в детстве, Муслим был мальчиком открытым, общительным, но с достоинством — не зазнайкой, но и не тихоней. Это бакинское воспитание, смесь восточной гордости и европейской культуры, чувствовалось в нём всю жизнь.
То, о чём молчали
В своих немногочисленных воспоминаниях о детстве Магомаев почти не касался темы ухода матери. Только вскользь, с той сдержанностью, которая говорит больше, чем долгий рассказ.
Со временем отношения наладились, они общались и встречались. Может быть, именно поэтому в его голосе всегда слышалась эта особая нота — лёгкая грусть за улыбкой, которую умеют слышать только те, кто сам пережил нечто похожее.
Подросток, которого заметили в Большом театре
В 1961 году, когда Муслиму было 19 лет, он оказался на стажировке в Большом театре в Москве. А в 1962 году в Кремлёвском дворце съездов состоялся его первый большой московский концерт. Ему было двадцать лет. Зал принял его так, что на следующий день имя Муслима Магомаева знала вся Москва, а через несколько месяцев — весь Советский Союз.
Мало кто знает, но тогда молодой певец отказался от немедленного зачисления в труппу Большого театра. Он решил вернуться в Баку, доучиться, набраться опыта — и только потом выходить на большую сцену полностью готовым. Это решение говорит о серьёзности: слава ради славы его не интересовала. Он хотел быть настоящим, а не просто известным.