Самая вкусная картошка_ИИ

На исходе лета, в августе, а то и в самом начале сентября, подступала в колхозе горячая пора — уборка урожая. И тогда матушка брала меня с собой на льнище, теребить да вязать созревший лён. Вот уж где работа спорилась не за одни лишь трудодни — тут, ежели план по сдаче государству справно выполняли, перепадала и живая копейка. Потому и брала она меня с собой: лишние руки в поле не помеха, а глядишь, и на хлеб заработаем звонкой монетой.

А вот на уборку овощей нас, ребятишек, уже не брали: в ту пору начиналась учёба, да и по дому дел всегда хватало — скотину напоить, в избе прибрать, за младшими присмотреть. Но матушка, вернувшись под вечер с поля, никогда не приходила с пустыми руками. Женщинам не возбранялось унести с собою чуток пашенной картошки — той самой, что выкапывали тут же, из-под лемеха. И была это особая радость: мелкую, желтоватую картошку мы варили прямо в кожуре, и, когда она поспевала, снимали пробу — рассыпчатая, словно ядрёный творог, и такая солнечная на изломе, что и масла не надобно. А уж ежели её макнуть в щепоть крупной серой соли — то и вовсе объедение, слаще любого пряника.

Кормили нас в школе по-послевоенному просто, но досыта. Вдоль всей трапезной тянулись длинные, наспех сколоченные из струганых досок столы, а по обе стороны от них плечом к плечу выстраивалась ребятня — от робких первоклашек до угловатых переростков, чьё детство выпало на лихие годы. Никаких тебе мисок с разносолами: на столе рядком стояли лишь солонки, полные крупной серой соли, а перед каждым «едоком» — по паре горячих картофелин в мундире, исходящих лёгким парком. И вот берёшь такую рассыпчатую картофелину, макаешь в соль да откусываешь — и чудится, будто нет на свете яства вкуснее. Истинная благодать, простота, в которой сама жизнь хранилась.

А ещё помню зиму. Вечер, за окнами непроглядная темень да трескучий мороз, а мы, всей семьёй, сбившись в тесный кружок, греемся подле печки-буржуйки. И кто постарше, тот берёт в руки нож и старательно режет вымытую картошку на тонкие, прозрачные пластики. Раскладывают их прямо на раскалённом чугунном боку печурки, и они там шипят, пузырятся, припекаются до хрусткой золотистой корочки. А мы, ребятня, сгорая от нетерпения, тянем к огню озябшие пальцы. И вот она, наша немудрёная радость, — картофельная «печёнка». Схватишь такой горячий, обжигающий губы ломтик, посыпанный солью, и на душе сразу сытно и покойно. М-м-м… Да разве ж сравнится с этим вкусом какое заморское лакомство!