Лариса вытащила последнюю сумку из багажника и присела на крыльцо – спина ныла после четырёхчасовой дороги. В термосе давно остыл кофе, а до ближайшего магазина два километра по разбитой грунтовке.
— Ничего, переживу, — пробормотала она, разглядывая участок.
Странное чувство. Три года назад, когда бабушка умерла, Лариса приезжала на похороны. Потом ещё раз – забрать документы. А дальше всё крутилось: работа, кредит на машину, ремонт в квартире. Дача словно выпала из жизни. Муж Серёжа говорил: "Продавай, зачем оно нам?" Но руки не доходили и до этого.
А сейчас вот приехала. Отпуск выпал – начальник наконец одобрил заявление, после того как Лариса неделю отработала с температурой. "Отдохни, а то развалишься", – велел он.
Калитка открылась без скрипа. Лариса остановилась, нахмурившись. Эта калитка всегда орала на весь посёлок – бабушка даже ругалась, что соседи жалуются. А сейчас петли ходят мягко, словно их недавно смазали.
Дальше – больше. Трава скошена. Не идеально, конечно, но кто-то явно проходился по участку с триммером. Яблони подрезаны – не по-хозяйски, но старые сухие ветки убраны.
— Серёж, ты точно никого не нанимал? — набрала Лариса мужа.
— Какого чёрта мне нанимать кого-то? – удивился тот. – У нас денег в обрез, я ещё за проект не получил.
Лариса прошлась по огороду. Грядки. Картошка, морковь, даже укроп растёт. Она точно помнила – в прошлом году тут было пусто, только сорняки.
Первые два дня она разбирала дом. Вытаскивала старые вещи, мыла окна, выбивала ковры. К вечеру падала без сил. Но каждый раз, выходя на крыльцо покурить, ловила себя на мысли: кто-то здесь бывает. Не постоянно – просто иногда. Будто кто-то заглядывает, проверяет.
В среду утром она вышла за водой к колонке и споткнулась о ведро у крыльца. Малина. Красная, крупная, явно свежая.
— Всё, хватит загадок.
Лариса оделась и пошла к соседям. Слева жила молодая семья – Игорь и Света, с двумя мальчишками. Они приезжали только на выходные, сейчас участок был пуст. Справа – бабушка Тамара, но та уехала к дочери в город ещё в мае.
— А вон там, за углом, старик живёт, – сказала женщина, поливавшая цветы через забор. – Петров. Виктор Иванович. Один, без семьи. Может, он что знает.
Дом Петрова оказался небольшим, но ухоженным. Забор покрашен, дорожка выложена плиткой. Лариса постучала.
Дверь открыл мужчина лет семидесяти, седой, с короткой бородой. Одет просто – старые джинсы, выцветшая рубашка.
— Добрый день. Я Лариса, с участка Петровых, через три дома, – представилась она. – Хотела спросить...
— А, Петровы! – лицо старика смягчилось. – Так вы внучка Клавдии Степановны?
— Да.
— Царствие ей небесное. Хорошая женщина была. Заходите, не стойте на крыльце.
Веранда была уставлена рассадой – помидоры, перцы, цветы. Старик налил чай из термоса.
— Так что случилось?
Лариса рассказала. Про калитку, яблони, малину. Виктор Иванович слушал, не перебивая. Потом вздохнул.
— Виноват. Это я.
— Вы? – Лариса не поняла сразу, как реагировать. – Зачем?
Он долго молчал, потом заговорил:
— У меня внучка есть. Маша. Восемь лет. Живёт с матерью в Твери. Видимся редко – билеты дорогие, у дочери своя жизнь. Я три года копил, чтобы привезти её на лето.
Лариса слушала, не перебивая.
— Привёз в июне. Думал, обрадуется – речка, лес, грибы. А она на второй день спрашивает: "Деда, а где яблоки? Я хочу варенье, как у бабушки в мультике варят". У меня яблонь нет, участок маленький, только огород. Я и вспомнил про ваш сад. Клавдия Степановна при жизни всегда разрешала брать – говорила, всё равно пропадут.
Он отпил чай, сжал кружку в ладонях.
— Пришёл, смотрю – всё заросло. Яблони больные, урожая нет. Машка расстроилась. А мне обидно стало. Вот и начал потихоньку ухаживать. Обрезал ветки, траву скосил. Думал, к следующему лету нормально плодоносить будут, привезу её снова.
— А она... приедет? – тихо спросила Лариса.
— Не знаю, – он покачал головой. – Мать сказала, что в этом году на море собирается, у неё жених появился. Может, больше не приедет. Вырастет, забудет деда.
Лариса смотрела на него и вдруг поняла: этот старик просто хотел, чтобы внучка запомнила лето. Яблоки, варенье, огород. Чтобы было что вспомнить.
— Слушайте, – сказала она. – У меня есть идея.
Через месяц муж приехал на выходные и не узнал участок. Грядки ровные, яблони усыпаны плодами, теплица достроена.
— Ты что, батрачила тут всё время? – удивился Серёжа.
— Не одна, – улыбнулась Лариса. – Познакомься, это Виктор Иванович, сосед. Помогает мне.
Старик вышел из-за сарая с лопатой.
— Здравствуйте. Серёжа, да? Лариса про вас рассказывала.
Они договорились просто: Виктор Иванович ухаживает за садом, Лариса отдаёт ему половину урожая. Плюс он помогает с огородом – Лариса не особо разбиралась в посадках.
— А что с внучкой? – спросил Серёжа вечером, когда они сидели на веранде.
— Машенька здесь, – Лариса кивнула в сторону дома. – Её мать в итоге на море не поехала, денег не хватило. Я предложила, чтобы девочка провела остаток лета у деда. Мы подружились – я её пирогам учу, она мне с огородом помогает.
— Ты серьёзно? – Серёжа нахмурился. – А квартирный вопрос? Мы же собирались дачу продавать, долги закрывать.
— Передумала, – спокойно сказала Лариса. – Я с банком созвонилась, реструктурировали кредит. Платежи меньше, срок больше. Справимся.
— Но это же...
— Серёж, не сейчас, – она положила руку на его плечо. – Давай завтра обсудим.
Вечером, когда Машенька уснула, Виктор Иванович собрался уходить. Лариса проводила его до калитки.
— Спасибо вам, – сказал старик. – Три года один сидел, только с огородом возился. А теперь смотрю на Машку – счастливая, загорелая. И понимаю: оно того стоило.
— Мне тоже спасибо, – ответила Лариса. – Я бы продала дачу, даже не задумавшись. А теперь понимаю, что это и есть дом.
Они стояли, глядя на звёздное небо. Где-то квакали лягушки, пахло яблоками и скошенной травой.
А утром Машенька первая проснулась и побежала в сад – собирать яблоки для нового варенья. Для себя, для деда, для тёти Ларисы. Просто потому, что хотелось.
Подпишись, чтобы мы не потерялись ❤️