Нина Ивановна стояла у банкомата в торговом центре и ждала, когда высветится баланс. Старое пальто с потёртыми рукавами она надела ещё утром, подумав, что надо бы купить новое, но потом вспомнила: завтра 25-е, нужно переводить Оксане на лечение Димы.
На экране загорелось: 18 000 рублей.
Она сняла три тысячи — на подарок подруге Валентине, которая завтра отмечала день рождения. Остальное останется на перевод. И на жизнь — хватит, куда ей одной.
Нина сунула купюры в старый кожаный кошелёк и пошла к выходу. Но у фудкорта остановилась. Пахло корицей. Она вспомнила, как два года назад пекла пироги с яблоками, когда Димка приезжал на выходные. Тогда он ещё слышал хорошо, а потом в школе заметили: переспрашивает, не поворачивает голову на звонок.
«Нужен слуховой аппарат, мама», — произнесла Оксана по телефону. И заплакала. Нина тогда отдала последние накопления — 40 тысяч.
А потом Оксана звонила каждый месяц. Говорила, что аппарат дорогой, нужна настройка, нужны батарейки, нужны лекарства. И каждый раз просила пять тысяч. Нина переводила. Уже два года. Не отказывала ни разу, хотя себе урезала всё: мясо покупала раз в неделю, новое — откладывала.
Она вздохнула и уже сделала шаг к выходу, когда увидела её.
Оксана сидела за столиком у кофейни. С ней была подруга — яркая, в леопардовом пуховике. А рядом, на соседнем стуле, громоздились пакеты. Тёмно-синий с золотом — из бутика женской одежды, ярко-красный с логотипом косметического магазина.
Нина остановилась как вкопанная.
Оксана смеялась. Она откинула голову, поправила модную стрижку — русые волосы, уложенные волнами. На ней была новая куртка-пуховик, какую Нина видела в рекламе по телевизору: там говорили «стоимостью от 15 тысяч».
— Ой, мам? — Оксана заметила её. Смех оборвался.
Нина подошла ближе. Подруга быстро засобиралась: «Я побегу, Оксана, созвонимся». И ушла, оставив на столике пустой стаканчик из-под латте.
— Ты чего здесь? — спросила Оксана. Голос звучал неестественно бодро.
— Гуляю, — тихо ответила Нина. — Валентине подарок выбирала.
Она смотрела на пакеты. Синий, красный. И маленький белый — из ювелирного.
— А это что?
— Мам, это… — Оксана замялась. — Мне на работе премию дали. Я просто решила себя побаловать. Давно не покупала ничего.
Нина молчала. Она вдруг отчётливо вспомнила, как вчера Оксана звонила и говорила: «Мам, Диме срочно нужен новый блок для аппарата, пять тысяч, пожалуйста, я потом верну». Нина ответила: «Хорошо, дочка, завтра переведу». И отложила эти пять тысяч из своих восемнадцати.
— Как Дима? — спросила Нина.
— Нормально, — Оксана отвела глаза. — Слышит лучше.
— Блок купила?
— Какой блок?
— Ты вчера говорила, срочно нужен.
Оксана покраснела. Пальцы теребили край красного пакета.
— Мам, я хотела… Ну, понимаешь, у нас завал на работе, я не успела. Может, на следующей неделе.
Нина кивнула. Очень медленно.
— Понятно.
Она достала из кармана старый кожаный кошелёк. Открыла. Там лежали три тысячи — на подарок Валентине. И ещё несколько сотен на проезд. Нина смотрела на эти деньги, а потом перевела взгляд на пакеты. Из синего выглядывал край шёлкового платья. Она видела такие в витрине — ценник 11 999 рублей.
— Мам, ты не думай, — заторопилась Оксана. — Это правда премия. Я не обманываю. Диме я куплю, обязательно. Просто…
— Просто что?
— Ну, ты же понимаешь, хочется иногда. Я на работе пашу, муж мало зарабатывает. А у тебя пенсия, тебе хватает.
Нина закрыла кошелёк.
— Хватает, — произнесла она. — Когда не переводить тебе пять тысяч каждый месяц.
Оксана открыла рот, но не нашла слов.
Нина повернулась и пошла к выходу. Она шла медленно, чувствуя, как внутри всё сжимается и разжимается, как будто кто-то сдавливает сердце. Шаг за шагом. Мимо фудкорта, мимо банкомата, мимо витрины с тем самым платьем за одиннадцать тысяч.
Она вдруг поняла: два года она не покупала себе новую верхнюю одежду. Два года она ела макароны с тушёнкой, чтобы Димка «лечился». А Димка, может быть, и не болел никогда. Или болел, но мать предпочитала пакеты из бутиков.
Нина вышла на улицу. Осенний ветер ударил в лицо. Она натянула старый воротник и достала телефон.
На экране — сообщение от Оксаны: «Мам, ну не уходи, я всё объясню. Ты неправильно поняла. Завтра я куплю блок, честно. И деньги верну.»
Нина посмотрела на номер. Потом на баланс в приложении банка — 15 000 рублей (она ещё не перевела сегодня).
Она нажала «Перевод», выбрала получателя «Оксана» и написала в сумме: 10 рублей.
И добавила в комментарии: «Больше не могу. Лечи Диму сама.»
Через минуту пришло смс: «Мам, ты чего? Ты серьёзно? А как же внук? Ты его не любишь?»
Нина не ответила. Она убрала телефон в карман, поправила воротник и пошла к автобусной остановке. До Валентининого дня рождения оставался ещё вечер. Три тысячи лежали в кошельке — хватит на приличный торт и цветы.
Она села на скамейку и закрыла глаза. Ветер стих. Где-то далеко играла музыка — из открытого окна кофейни. Пахло корицей, как тогда, два года назад, когда она пекла пироги для внука.
Телефон завибрировал снова. Потом ещё раз. Потом раздался звонок.
Нина посмотрела на экран: «Оксана». И нажала «Отбой».
Она подумала: «Димке я позвоню сама завтра. Спрошу, как слышит. И куплю ему хороший аппарат, если надо. Но через неё — больше ни копейки».
Автобус подъехал через пять минут. Нина встала, стряхнула с пальто невидимую пылинку и вошла в салон. Свободных мест было много — весь день ещё впереди, и три тысячи в кошельке, и никому она ничего не должна.